[_XIII_] (2/2)
΅◊΅</p>
– Странное наваждение, – сама Рейма, даже проспавшись, не могла поверить, как насыщенно провела последние дни. Им с Кайей передали ужин. Чтобы скрасить заточение, они расположились на кровати, не сели за стол.
– Вы не были под воздействием магии. Или богиня Ройна накажет меня за халатность, – дорнийка выловила кусочек мяса – куропатка – и протянула ложку принцессе. Славные были времена, когда в Дорне Кайа могла так кормить Рейму. Они были совсем девчонками. Её госпожа – единственная подруга. И если Кайа не защитит свою принцессу от магии, то богине Ройне точно стоит наказать её. Хотя в самой Рейме магии… достаточно.
Прошло несколько дней. Никто не приходил. Наверное, Отто настоятельно попросил не наносить ей визитов. Но принцессе передали, что король отведал супа из мяса белого оленя. Будет ли довольна Рейнира, когда весть дойдёт до острова? И всё же Рейму волновало чувство вины перед отцом. Несмотря на его недомогания, разбудила и упорно требовала подписать врученную Деймоном бумагу. Она не поленилась прочитать, чтобы король точно знал, что от него хотят. Странно, но как только Рейма закончила, отец не стал противиться. Это одновременно обрадовало и пристыдило дочку. Но Визерис подписал ради неё, потому что Рейма не успела сказать: «Ради Рейниры».
Интересно, что происходит за этими дверями? Красный замок явно закишел подобно муравейнику.
Рейма проснулась от того, что кто-то мягко и ненастойчиво гладил её по голове. Эта ласковая рука никогда не обманывала её. Открыла глаза и увидела матушку. Кажется, в её усталости и малом количестве сна в этот раз виновата Рейма. Королева улыбнулась.
– Матушка? – принцесса села. Королева устроилась на краю кровати, и теперь между ними не было большого расстояния. – Ты… неважно выглядишь, – голос по пробуждению дурацкий.
– Всё нормально, – Алисента наклонилась вперёд и прислонилась лбом ко лбу Реймы. – Всё хорошо. Думаю, у тебя веские причины, не нужно ничего объяснять, – женщина обняла дочь за шею.
– Что происходит? – но Рейма не поспешила обнять в ответ.
– Всех мейстеров и прочих слуг, следивших за беременностью королевы Эйммы, допросили, одних из них казнили, других сослали. Дом Аррен не остался в стороне. И теперь верхушку Цитадели пришлось сместить, наш дом прекратит финансирование на время… – и это только вкратце.
– Дедушка явно не доволен, – Рейма усмехнулась, но Алисента обняла её крепче.
– Скорее ты будешь недовольна, ведь это меньшее, чего Хайтауэры лишились, – матушка не винила дочь? Рейма обняла в ответ.
– Я… прости… просто все так меня достали с этими играми. Если бы я была твоей дочерью во всём, – Рейма закусила губу. – Почему мне нельзя закрыть глаза на проступки обеих сторон? – сидеть в четырёх стенах в неведении страшно. Даже будучи маленькой, принцесса знала обо всём. Конечно, она могла выйти и прогуляться меж стенами замка. Но нежелание сталкиваться с последствиями собственного выбора заставляли лишь есть, спать и болтать со служанкой ни о чём. Собственно, королева выставила ту за дверь.
– Скажи, пожалуйста, – Алисента отпрянула от дочери, взяла за руки, – есть ли связь между всеми твоими действиями? – а, так вот оно что.
– Между освобождением драконов, белым оленем и ворошением прошлого? – вторая принцесса ухмыльнулась.
– Я не… – Алисента поняла, как дочь восприняла вопрос.
– Нет, связи нет, – Рейма перебила её. – Освобождение драконов – моя прихоть. Это некая необходимость. Сложно объяснить, но это то, что им нужно. Не хочу, чтобы драконы чахли, как Таргариены от порядков Вестероса, – Эйгон Завоеватель прославил своё имя на века, любил кого хотел, вершил судьбы и стоял на вершине. Предок оставил великое наследие, ничем не жертвуя. Этот удел остался потомкам. Наверное, жизнь на Драконьем Камне без всех этих королевств была бы лучше. Глядишь, драконы бы расплодились быстрее, и тогда появился другой завоеватель из Таргариенов, оставивший потомкам более приятное наследство.
Алисента поджала губы.
– Тебе не нравятся всё чаще звучащие молитвы и простота образа жизни? – королева знала, что это не так. Но если Рейма поняла её не так уже сейчас, может ли она быть уверена…
– Дело не в этом! – Рейма сжала ладони матери. – Я не думаю, что ты можешь понять меня, как Таргариен, но спроси Эйгона или Хелейну, Эймонда или даже Дейрона, – возможно, со временем они оценят идею второй принцессы. При упоминании первого принца Алисента нахмурилась. Что? Что-то уже случилось? Нет? – А насчёт оленя, – но Рейма решила закрыть хотя бы эту тему, – я поймала его ради отца. Он мой король. Может, у нас с ним не самые лучшие отношения, но если Рейнира – окончательный выбор, я подчинюсь. И хочу, чтобы ты знала, – прямой взгляд Реймы восхитил Алисенту. Её радовало, что хотя бы дочь может позволить себе быть честной. – В любом случае, я не позволю вас обидеть, – принцесса сжала ладони королевы сильнее. А затем резко добавила: – Возможно, я хотела утереть нос наставнику! Причём здесь он? Спроси у него на досуге, – и неловко пожала плечами.
– Обычно я мало тебя слушала, и только ты была мне опорой. Маленькая девочка, с которой я наивно делила свои трудности. Мне казалось, что ты одинока, как и я, думала, от того в твоей голове пустота, – Алисента заплакала. Не настолько трогательны слова Реймы; женщина устала, но слова дочери заставили её перестать сдерживаться. – Плохая из меня вышла мать, даже этого не заметила, – она стала проводить большими пальцами по ладоням принцессы.
– Ты точно одна из лучших матерей, – хотя в голосе нотки сомнения. – Возможно, страдаешь фаворитизмом к некоторым больше, чем к остальным, и считаешь, что худшее в нас явно не от твоей крови, – Алисента усмехнулась на очень тонкий намёк. Но Рейма уверенно закончила: – Разве не все родители такие? Может, тебе и нужно быть идеальной королевой, потому что ты вторая – прямо как я – и очень принципиальная. Только ты просто мама, верно? – Рейма отвела взгляд. – Иногда было бы неплохо, если бы ты отделяла эти две свои… личности? – Алисента тихо рассмеялась.
– В детстве ты была определённо смелее, – и в глазах женщины вновь заиграл блеск.
– В детстве всё сходило с рук легко и быстро, – и Рейма попыталась подхватить этот смех.
– Можешь возвращаться в свои покои. И сегодня проведай Визериса, – женщина утерла слёзы. Рейма поспешила найти в прикроватной тумбочке платок, которым королева с радостью воспользовалась.
– Как скажешь, мама, – Рейма спустила ноги с кровати. Теперь они сидели рядышком.
– Эйгон… нет, ничего, – возможно, младший вновь набедокурил. Или королева хотела поделиться с дочерью мыслями о будущем престола? Рейме оставалось лишь отпустить женщину, облегчившей душевный груз.
΅◊΅</p>
– Принцесса, – у дверей в покои короля Рейма пересеклась с десницей. – Надеюсь, уединение пошло вам на пользу, – в голосе старика ни намёка на ехидство, наоборот, благодарность за отсутствие сопротивления. – Ваша была идея или нет, но вопрос решён мирно, насколько возможно, – и в глазах Отто стыд? Но мужчина не стал оправдываться за то, чего не творил. – Доброй ночи, – на том и ушёл, заставив принцессу посмотреть ему вслед.
Но стоило войти в покои, как Рейму чуть удар не хватил. Сложно не отметить сходство между Эймондом и его дедом. Как минимум, походка и схожие реакции на всякие различные ситуации. Даже Дейрон, любимчик Отто, больше на Визериса похож. Братья сидели на стульях у кровати отца. Они о чём-то говорили, а Рейма помешала?
– А вот и проказница моя, – король усмехнулся. На глазу маска.
– Добрый вечер. Ты все лекарства принял? – подошла к кровати и села на край, у ног отца.
– Под такими пристальными взорами сложно упустить хоть одну каплю, – пожаловался он с добрым, но утомленным блеском в глазах.
– Славно, – принцесса улыбнулась.
– Что ты просила, сделали, – Визерис не стал серьёзнее, слова отца дочери, а не короля принцессе. Рейма кивнула; голова оленя теперь будет трофеем на Драконьем Камне, в замке наследников.
– И какая меня ждёт награда? – вот Дейрону и Эймонду тоже интересно, первый даже не пытался скрыть любопытства.
– Я ещё не придумал, – прозвучало достаточно виновато, чтобы Рейма улыбнулась, пока снимала сапоги. Залезла на кровать и улеглась рядом. Король спал, считай, под углом, подушки подпирали, поднимали. Сейчас Визерису было удобно так.
– Расскажи сказку, – Рейма не стала лезть к нему, чтобы обняли, не стала обнимать сама. Только боли добавит костям и телу в целом. Легла на бок, улыбаясь как-то по-детски. Её совсем не смущала вонь старения и гниения. Хотя сама она сегодня принимала ванну с какими-то цветочными травами. Их аромат бодрил.
– Сказку? – удивился Визерис.
– Ты не рассказывал мне сказок в детстве, ему тоже, – кивнула на Дейрона. – А Эймонд перебьётся, ему рассказывал, я помню, – Дейрон сначала почти опечалился, но засмущался, а затем и вовсе рассмеялся. Казалось, если бы Рейма уже не устроилась удобно, погнала бы старшего принца пинками.
– Не жадничай, – Эймонд закатил глаз. Дейрон думал, он расстроен. Или это было кратковременное явление?
Король не мог глаз отвести от дочери.
– Сказку, значит, – и задумался.
Рейма переглянулась с Дейроном и похлопала по пустому месту между ней и отцом. Мальчишка вовсе растерялся. А потом, как пчёлка, помчался к тому же краю, с которого Рейма забралась. И устроился под боком сестры, позволяя себя обнять. Так-то подумать, кто его кроме мамы и Хелейны обнимал? И то даже полнокровная сестра делала это редко, у неё заботы со своими малышами. Дед? Как вернулся на пост десницы, не обнимал, вот так вот, чтобы тепло и уютно было, не обнимал.
– Тебе сказок с лихвой хватило, иди отсюда, – Рейма вредничала, пытаясь отогнать пинками одной ноги Эймонда. И смеялась! И Эймонд тоже.
– Кажется, придумал, – Визерис кивнул. Рейма затихла, подпуская мужа, позволяя ему обнять себя и уложить голову ей на плечо.
Сказка Визериса была складной и в её основе, само собой, была частичка правды о жизни кого-то из предков. Правда, Рейма не поняла, про кого именно. Отец говорил мягко. Иногда, правда, слова проглатывал. Сам засыпал, медленно и верно. Иногда бодрился, но ненадолго.
– Уснул, – заметил Дейрон, который уже тоже клевал носом.
– Идёмте, – Эймонд поднялся первым, Дейрон поспешил за ним. Так спать мелкому охота, что не стал дожидаться старших. Рейма поцеловала отца в лоб и сняла маску. Она никуда не торопилась и будто бы не замечала, пока Эймонд за ней наблюдал.
– Не знала, что ты приглядываешь за отцом, – сказала Рейма, когда они вышли в коридор. Она подошла к нему ближе.
– Приятно раскрывать маленькие секреты? – Эймонд тут же приобнял её. Он знал, о чём говорил, но Рейма не зациклилась на этом.
– Вполне, – теперь уже она уложила голову на его плечо. Им спешить некуда. Осторожный вопрос: – Злишься?
– Потому что оставляешь позади, что-нибудь вытворяешь, как будто меня не касается, как будто я… – ох, как раздраконила! Сейчас весь замок разбудит!
– Неправда… просто ты либо меня поддержишь, либо остановишь, третьего не дано, – но голос принцессы всегда успокаивал.
– Поддержал бы, остановил и поддержал бы. Не отомстить за мать и брата, имея возможность, как-то даже грешно, – если подумать, он и в детстве был таким суровым в суждениях. Рейма улыбнулась.
– Твоя честность всегда меня радовала, – она переплела их пальцы.
– Тогда я буду ещё честнее, как подобает молодому и пылкому, – о, как интригующе. – Толика раздражения, гнева и неминуемое восхищение моей дорогой супругой заставили меня воспылать такой страстью, что, не будь она заперта, как маленькая, я бы владел ею целую ночь, – хорошо, что лишь избранное количество вестеросцев берёт на себя старания и страдания овладеть высоким валирийским.
– Я одна из самых счастливых супруг: чей ещё муж постарается усладить слух жены, – заинтригована; подняла голову, позволяя Эймонду не упустить момент и поцеловать жену. Один из стражников опустил взгляд.
– Одна из самых? Я такой плохой муж? – подхватил её на руки.
– Нет. Просто Семеро не оценят моё бахвальство, – рассмеялась Рейма. Эймонд шепнул ей на ухо:
– В пекло их?
– Богохульник, – принцесса хотела ещё пошутить, но шутка показалась дурацкой, поэтому она просто поцеловала своего принца в щёку, ближе к уху.
΅◊΅</p>
Дедушка и мама всегда порицали Эйгона за слабость. Пока у короля не появился первый внук, первый принц всегда знал, что может прийти к снисходительному и милостивому отцу за защитой. Но после рождения Джекейриса – ха! – Велариона, он всё чаще бежал к сестре, где бы та ни была. И ему очень льстило, когда Рейма оставляла Рейниру ради него. Иногда казалось, что первая принцесса была готова смягчиться и сблизиться, ради младшей своей сестры. Но когда кажется, нужно опасаться самообмана. Вот и сейчас, накосячив (мягко говоря), Эйгон вернулся в столицу. Хотелось снова убежать к сестре и спрятаться. Но – шок за шоком – Солнечный огонь теперь птица свободная… Эйгон нервно рассмеялся. Ну да ладно, дракон у него хороший, воспитанный даже. А вот у него проблема: сестра, супруга дорогого младшего брата, если не занята, помогая матери или занимаясь благотворительностью, если в замке, наверняка всё своё внимание направила на Эймонда.
А слухи… они такие. Сюда точно доберутся! Идти с повинной?
Эйгон, конечно, не ведал тайных троп замка, как Рейма и Эймонд, но сливаться с окружением (замка) приловчился. За столько-то лет! И от мамы убежал, и от деда убежал, и даже от Дейрона, мелкой наблюдательной занозы, убежал. Но деваться ему было некуда. Возле прошлых покоев Реймы шныряли слуги, что-то убирали. Возле его прошлых покоев тоже было много народу, так что пришлось возвращаться туда, где его сожжёт адское пекло… или как там правильно?
В покоях, общей комнате, где Хелейна обычно вышивала, много служанок кружилось вокруг его сына и дочери, обнаружились только две кормилицы, которые сидели у колыбелей и шили. Ну, младенцы быстро растут, говорила мама, новая одежда нужна постоянно.
– Выйдите, – Эйгон нахмурился. Семеро отнюдь не милосердны. Подошёл к одной колыбели, в которой Джейхейрис спал, довольно раскинув руки ноги, как звезда. Сделал шаг к другой: Джейхейра тихонечко моргала, не привлекая к себе внимания. И давно не спит? Эйгон принюхался: да вроде не в нужде дело.
– Подрастёшь и будешь жалеть, что не спала, пока могла, – пригрозил ей пальцем, и принцесса улыбнулась. Редкое зрелище. Эйгон счастливо, но не без досады улыбнулся в ответ. Зубки хорошо растут. – Рада видеть папу? Святая простота. Знала бы, что он натворил, – Эйгон вздохнул.
– Что натворил? – и тут он чуть душу Неведомому не отдал. Хорошо, духу хватило не дёрнуться. Хотя выражение лица, стоило повернуть голову к появившейся из ниоткуда жене, вызывало вопросы и смех, как будто напугали принца шаловливо. Эйгон повёл бровью, и Хелейна рассмеялась.
Она хотела подойти и обнять своего брата-супруга, но тот не дал подойти. Хелейна уже подумала, что вновь видит на его лице былое отвращение к себе, как озарила куда более верная мысль: Эйгон испытывал его к себе. И поэтому не взял на руки даже свою любимицу.
– Наверное, ножки были невероятно стройные, – и как тут радости не пропасть?
– Хелейна… – куда яростная реакция была бы желаннее, а не вот это вот, на что Эйгон не знает, как отреагировать, чтобы понять, отвели ли душеньку.
– Может, даже прозвучит обидно, но я бы больше удивилась, если бы этого не случилось, – конечно, она расстроена. Эйгон шагнул к ней, но Хелейна вскинула руки.
– Пойду, с остальными поздороваюсь, – кажется, сегодня лучше переночевать в прошлых покоях.
΅◊΅</p>
В этих покоях всегда серо и мрачно. Мейстер уже стал посещать их постоянно, но ничего нового и, тем более, утешительного сказать не мог. Всё больше кровавых платков.
– Вердикт неутешительный, лорд Стронг, теперь, когда мы ничего не можем выяснить о причинах, ваше тело продержится, в лучшем случае, полгода...
Мастер над шептунами махнул рукой, прогоняя мейстера.
Смотря в одну, видимую только ему, точку, он пытался распутать клубок зацепок. Только королева? У неё недостаточно смелости пойти против него. Вторая принцесса? Если только через королеву. И хотя он вовремя заметил, что с их трапезами что-то не так, тело продолжало чахнуть. Ужины у королевы прекратились. Принцесса Рейма не могла до него добраться.
Есть кто-то ещё. Действует сам по себе или по указке принцессы? И как именно?
Полгода. Как сложно определиться, на что их потратить. Даже короля не пережить? Тогда стоит поторопиться и утопить дом Таргариенов в конфликтах без шанса на скорое примирение. Нужно выиграть больше времени. Вернуться в Харренхолл. И хорошенько всё обдумать уже там.