Десятитысячник Дженнелин Фаулер II (2/2)
— Держу пари, не больше часа, — Дженнелин небрежно махнула рукой в сторону сине-зеленого шара за обзорным стеклом. — Там, конечно, полно укреплений, но их командные бункеры уже заполнены ядовитым газом, все, кто мог принять командование, устранены, флот разбит, орбитальная оборона как раз доламывается, экономика на дне…
Найтсонг не был миром-ульем с многомиллиардным населением. По данным последней переписи, население планеты составляло чуть больше миллиарда человек.
Отныне им предстояло работать на военную машину Дорна.
Дженнелин Фаулер не ошиблась — за девять минут до конца обозначенного ей часа молодой полковник вышел на связь, чтобы обсудить условия капитуляции. Потому что никого старше него по званию уже не осталось.
На какое-то короткое мгновение она задумалась о том, что, возможно, им не стоило убивать вообще всех старших командиров. Потому что у них не осталось того, кто мог приказать остальным сдаться.
Нет, такой все же нашелся.
И путь Императрицы Рейнис в сердце Империума был открыт.
***
«Операция «Ночной Кошмар», проведенная аккурат между операциями «Полночь» и «Катаклизм» обычно игнорируется мейстерами и лояльными им хронистами. Почему? Причина достаточно очевидна. Разгром верфей вместе с недостроенными кораблями можно было оправдать дорнийским вероломством. Уничтожение системы Фаунтон — гнусным предательством родни Узурпатора.
Но сражение в системе Найтсонг такого оправдания не имело. Поэтому о нем и не хотелось вспоминать.
Владение дома Каронов было, вне всякого сомнения, ключом к сегментуму Шторм. Система Блэкхейвен, управляемая Дондаррионами, также была укрепленным рубежом, но взять ее было намного сложнее, учитывая то, что захватчикам пришлось бы пройти через несколько укрепленных и заминированных астероидных поясов. Таким образом, у них не было выбора — удар должен был прийтись именно на Найтсонг.
Меньше одиннадцати часов потребовалось Шестьдесят восьмой ударной флотилии на то, чтобы разбить оперативную группу «Шторм-24» и все стационарные системы обороны.
Приуменьшить масштаб поражения очень трудно. Весь костяк группы «Шторм-24» был потерян в первые же часы. Артиллерийские корабли были уничтожены, а несущие просто сдались. Восемьдесят один орбитальный форт, прикрывавший планету, был уничтожен, не сумев причинить врагу никакого ощутимого вреда, как и те шесть, что были взорваны на окраине системы сразу после начала вторжения. Два десятка минных полей, подорванные дистанционно, также ничего не смогли сделать. Тысяча двести пятьдесят штурмовиков и перехватчиков были разорваны ракетами, не успев нанести свой удар.
Военные верфи на орбите Найтсонга были уничтожены огнем своих же фортов, командование которых не желало допустить их захвата. Они не думали о том, что четырнадцать линкоров и двадцать линейных крейсеров, которые совсем скоро должны были сойти со стапелей, были последним стратегическим резервом Джона Коннингтона и других лоялистов сегментума Шторм. Нет, были, конечно, и другие единичные экземпляры, достраивавшиеся в системе Грифон и на других союзных Коннингтону мирах, но это не отменяло того, что сегментум в одночасье потерял все следующее поколение тяжелых кораблей. В 300 ПЗЭ во флот Шторма не поступило ни одного корабля выше тяжелого крейсера, а в 301 ПЗЭ он получил всего два линкора и четыре линейных крейсера… Что было опять же несопоставимо с потерями, понесенными в ходе операции «Ночной Кошмар» — под этим названием осталось в истории завоевание Дорном системы Найтсонг.
Понятно, что в исторической перспективе это событие ничего принести не могло. К 04.09.300 ПЗЭ население Шторма составляло порядка двадцати восьми миллиардов человек. На следующий день их осталось двадцать семь миллиардов, а двадцать восьмой теперь работал на вражескую сторону, вместе со всей военной инфраструктурой их родного мира.
Общий список потерь, официально опубликованный Мартеллами через три месяца после битвы, получился действительно удручающим как для новобранцев, так и для ветеранов многих сражений. Вице-адмирал Ролланд Шторм потерял один линкор, четыре линейных крейсера, три тяжелых крейсера, два легких крейсера, шесть разведкрейсеров, два легких носителя, один эскортный носитель, тысячу двести пятьдесят малых космических аппаратов и восемьдесят девять орбитальных крепостей. Потери дорнийцев оганичились пятью десятками штурмовиков-перехватчиков и одним разведывательным крейсером — который, вдобавок, был всего лишь поврежден и вскоре вернулся в строй. И это еще не все. В момент, когда в космосе еще только раздались первые выстрелы, дорнийские диверсанты уже убивали высшее командование Сил планетарной обороны, взрывали и жгли бункеры. Более восемнадцати тысяч человек погибли от их действий на поверхности Найтсонга, еще полторы тысячи смогли уцелеть, но продолжать военные действия уже не могли.
Всего Найтсонг и дом Каронов потеряли в той битве триста сорок шесть тысяч убитых, почти восемьсот тысяч раненых и искалеченных — медицинские службы Дорна и Шторма были не в состоянии быстро принять такое количество пострадавших. Миллион семьсот семьдесят девять тысяч человек оказались в плену. И с учетом того, что девяносто процентов потерь относились к военнослужащим, а женщинам служить в армии и флоте было запрещено… Итогом стало то, что «Ночной Кошмар» лишил Найтсонг еще одного поколения молодых мужчин — как это уже сделала однажды Война Узурпатора.
Стоит полагать, что если бы не известные события, последовавшие далее, Лорд-сегментум Джон Коннингтон имел все шансы лишиться всех своих привилегий — и, возможно, еще и жизни, за такой грандиозный провал. Так или иначе, сегментум Шторм внезапно оказался беззащитен перед натиском Дорна, а лорды Колосьев и Вагстаффа, внезапно осознав, что теперь их владения стали фронтиром, принялись лихорадочно крепить оборону…
Планы дорнийцев полностью удались. После полуночи взорам их врагов предстал ночной кошмар.
А дальше на Галактику надвинулась Тьма…»
(из книги «Павшие Царства», автор неизвестен, 358 ПЗЭ)