Леди Аша Грейджой I (1/2)

10.08.300 ПЗЭ,

Планета Хорнхилл, система Рогов Холм

Тридцать восемь.

Именно через столько свадеб она прошла за эти десять лет, с тех пор, как ей исполнилось пятнадцать и она стала заложницей наземников. Тридцать восемь раз она была гостьей, фрейлиной, свидетельницей… или невестой.

Сегодня их станет тридцать девять.

Знатные просторцы любили пышные свадьбы с морями выпивки и горами яств, с фейерверками, за которыми ночном небе не было видно звезд, с дорогими аэрокарами и лучшими драгоценностями. И подарками невероятной цены, которые должны были затмить все подаренное ранее.

Пока служанки запечатывали ее тело в темно-синий корсет, в котором было невозможно дышать, Аша вспоминала две прошлые попытки сделать ее замужней женщиной.

В первый раз напыщенный Розан, правивший Хайгарденом, захотел выдать ее за некоего сира Филипа Роузкипера — и она впервые услышала эту фамилию именно тогда. Убив целый вечер на раскапывание старых родословных книг, она узнала, что это мелкий рыцарский дом, вассальный Олдфлауэрсам. Ну все понятно, чего уж…

На бесчисленных приемах и балах, в которых Аша вынуждена была участвовать, она кучу раз слышала жалобы просторцев на то, какой грубый народ эти Железнорожденные, как они совершенно ничего не смыслят в искусстве и изяществе, зато любят оскорблять всех подряд, пока думают, что им сойдет это с рук. «На себя бы оглянулись, прихвостни Тирелловские», — думала она.

К тому времени она уже отметила свои двадцатые именины — по местным обычаям, она уже считалась невестой «в возрасте», проще говоря, пока еще не «перезревшей», но уже, что называется, на грани. То ли дело жених — мужчина семидесяти одного года от роду в самом расцвете сил… Дор Роузкиперов в то время находился в состоянии полубанкротства и не нужно было быть гением, чтобы понять, зачем им нужен этот брак. Тиреллы хотели удержать от падения верный им рыцарский дом и заодно запустить свою цепкую лапу в ее приданое.

Как только Аша увидела живой труп, за который ей придется выйти замуж, она сразу поняла: до свадьбы он дожить не должен.

Но поскольку просто рубануть его по черепу вибротопором не представлялось возможным — даже такие неуклюжие идиоты, как охранники Тиреллов, должны были среагировать на подобное — нужно было найти другой способ.

Во время одной из своих вылазок в лабиринты Большого Хайгардена, города-улья, занимавшего большую часть суши, Аша украла из аптечных лавок несколько сильнодействующих препаратов. Смешав их в нужной, как ей казалось, пропорции, она стала регулярно подливать эту смесь в напитки своему суженому.

И чуть не прокололась. К ее великому удивлению, сир Филип сумел в нужный день прибыть в септу и даже дошел до алтаря. Но на этом его силы и иссякли. После вопроса септона о том, готов ли он в горе, и в радости, и так далее, и тому подобное, жених вместо того, чтобы сказать «да», красиво блеванул кровью на священнослужителя, после чего повалился ему под ноги, подергался минут десять и затих.

Само собой, после такого брак был признан недействительным, поскольку не было ни принесения клятв, ни обмена свадебным плащом, ни, тем более, консумации. Многочисленные сыновья сира Филипа, рожденные от первых трех его браков, не были рады такому исходу, но Аше было все равно. Она удалилась с церемонии, забрав оба свадебных плаща — и через пару ночей с нескрываемой радостью сожгла тот, который несостоявшийся муж должен был накинуть ей на шею.

Что было дальше с домом Роузкиперов, она не интересовалась. Последней дошедшей до нее новостью, была информация о конфискации всего имущества семьи рассерженными кредиторами и о том, что четверо совершеннолетних сыновей сира Филипа завербовались в армию, чтобы хоть как-то вернуть свою честь, богатство и влияние.

Вторая попытка пришлась на 298 ПЗЭ, через два года после первой. И Аша готова была отдать должное этой и этой старой суке, и ее стерве-внучке — они обставили ее подчистую. Брачное соглашение готовилось долго и тщательно, но она обо всем узнала за четыре дня до церемонии — и не раньше, чем ее окружили сотнями охранников, служанок и слуг с приказом следить за своей подопечной день и ночь. Достать яд в таких условиях было нереально.

Они словно знали, как она отнесется к их выбору. Интересно, с чего бы?

Его звали сир Дориан Кипресс. В отличие от Роузкиперов, Кипрессы были полноценным знатным домом, пусть и планетарным, вассальным Окхартам, но крепким и достаточно влиятельным, у них хватало и денег, и связей и вообще всего. У них были и боевые корабли с богатым послужным списком: Эшфорд, Трезубец… Пайк.

Никто не говорит, что жених был слишком стар (подумаешь, всего-то пятьдесят лет), слишком скуп или просто не успел ничем прославиться. Еще как успел. Сир Дориан участвовал во множестве битв против мятежников-баратеоновцев и даже пережил «героическую победу» Таргариенов в системе Трезубец. С трудом пережил, надо сказать. Тяжелый крейсер, на котором он нес службу, был подбит кораблями Старков и превращен в решето снарядами макроорудий и крупнокалиберными лазерами. Ему повезло оказаться в отсеке, который сохранил герметичность, но, по слухам, какой-то осколок повредил мужчине позвоночник и он так до конца от этой травмы и не оправился. Подвижность и функциональность ног восстановить удалось, а вот то, что болталось между ними… Большой вопрос. Что до его лица — оно представляло собой густой узор из шрамов и лазерных ожогов. Но главным было совсем не это.

Невыносимость характера и повадок сира Дориана Кипресса могла заткнуть за пояс обоих старших братьев Аши вместе взятых. А еще этот человек испытывал к дому Грейджоев поистине титаническую ненависть — с тех самых пор, как один из его братьев погиб во время Падения Пайка. Ну и в довесок, с ним регулярно случались вспышки ярости, во время которых он совершенно себя не контролировал. Недавно, например, избил одного из своих слуг до полусмерти совершенно ни за что.

Ну как, спрашивается, она могла не поблагодарить Тиреллов от всей души за то, что они подыскали ей такого восхитительного жениха?

И меньше чем за час до церемонии провожания, которая была кульминацией любой свадьбы, сир Дориан отошел ненадолго в туалет, откуда уже не вернулся.

Он забыл одно простое правило: слуг можно бить сколько влезет — и никто из них не пикнет. Но задерживать им жалование… это уже несовместимая с жизнью глупость. Потому что обделенный слуга не станет жаловаться или возмущаться, он просто найдет другого, кто ему заплатит.

Кипресса нашли в том же туалете, с головой в унитазе, спущенными до колен штанами и тремя столовыми ножами в спине. Видимо, желающих оказать последние почести строгому хозяину было немало.

Нашлись, конечно, те, кто открыто обвинял ее в случившемся. Но Аша все это время находилась посреди огромной толпы гостей и охранников, под прицелом сотен пар глаз. И ни один свидетель не нашел убедительных доказательств к тому, что она была причастна к мужеубийству. Даже Королева Шипов предпочла поскорее выкинуть эти события из памяти и сердца (если оно у нее вообще было). Наверное, опасалась того, что тщательное расследование вывернет наружу такие вещи, которые ну никак не вязались с образом героя войны.

Вот так и вторая ее свадьба, где она была главным действующим лицом, окончилась ничем.

Стоило отметить, что две ее попытки остепениться не оставили особого следа в истории Простора. После своего величайшего поражения в этом дурацком восстании дом Грейджоев потерял все. И если бы не поддержка дяди Родрика, она вообще ничего бы не стоила. У нее не было бы даже символической защиты в виде приданого и рассчитывать на хоть какого-то относительно благородного жениха ей было бы невозможно.

Нет, Простор в эти годы видел немало куда более громких свадеб, чем ее. И на первом месте, конечно же, были бракосочетания сыновей самого Мейса Тирелла. В 296 ПЗЭ его второй сын Гарлан взял в жены старшую дочь лорда Сидрхолла Леонетту Фоссовей. А затем, меньше полугода назад, настала очередь и его старшего брата Уилласа. В жены наследнику Хайгардена досталась леди Лейла Кордуэйнер, единственная дочь лорда Хаммерхолла. И ради такого торжественного события Лорд-сегментум распахнул свою необъятную казну настежь и в те дни Хайгарден напрочь забыл слова «слишком дорого». Они выкрасили всех лебедей в розовый цвет, вымостили проспект, ведущий к Великой Хрустальной септе свежим белым мрамором, а на пути жениха и невесты было высыпано несколько тонн свежих золотых роз. Семь дней все гуляли — и эта неделя была переполнена яркой и нелепой безвкусицей: от постоянных фейерверков в небе каждой планеты до бесконечных выступлений лучших бардов, восхвалявших Жирного Розана. Счет потраченных на все это денег, должно быть, шел на миллиарды драконов. И все ради того, чтобы усладить монументальное эго Хранителя Юга.

В ближайшее время, как она понимала, таких пышных торжеств можно было не ждать. Старшие представители основной ветви дома уже состояли в браке, Маргери, которая должна была выйти за наследного принца, собиралась провести свадьбу на Кингсланде, ну а что до младшего сына… До нее уже давно доходили слухи о том, что он вообще не желает видеть в супружеской постели лицо женского пола.

— И последний штрих, миледи, — сказала одна из служанок. Аша не двигалась и старалась даже не дышать слишком глубоко, чтобы не мешать им. Она уже убедилась на собственном горьком опыте, что служанки, приставленные к ней для подготовки к церемонии бракосочетания, были все поголовно латентными садистками. И если их хоть чем-то рассердить… Их инструменты могли оказаться очень болезненными, если они вдруг «случайно» заденут какое-нибудь чувствительное место.

— Нет, надо бы еще что-то с прической сделать, — добавила другая, чьи волосы были завязаны розовой лентой.

Аша сдержала резкое желание картинно закатить глаза. Если эти сеансы пыток, которые они называли «переодеваниями», чему-то ее и научили, то только тому, что невозможно было переубедить этих маньячек и сохранить при этом рассудок.

Единственным слабым утешением было то, что нелепый наряд, в который ее сейчас упаковывали, был все-таки не таким крышесносящим, чем на двух первых свадьбах. Роузкиперы (или стоящие за ними Тиреллы) пожелали, чтобы невеста предстала перед алтарем в розовом платье с кружевами, покрасила волосы в золотистый цвет и покрыла лицо бледным гримом.

Потом она стерла все снимки и записи с той церемонии, а что не смогла стереть, просто сожгла. Чтобы ничего больше не напоминало ей о том, во что ее превратили тогда.

Второй жених повелел, чтобы она явилась на бракосочетание в облегающем темно-зеленом платье и без нижнего белья. А еще он настаивал на том, чтобы она не надевала плаща с гербом ее дома — очень уж его раздражало изображение кракена. Но тут воспротивились уже сами просторцы — нельзя было вот так отменять тысячелетние свадебные традиции. Те записи она тоже уничтожила, кстати.

— Платье, миледи, — объявила служанка. И Аша… Когда ее облачили в этот наряд, она не могла не признать, что это свадебное платье было намного лучше двух предыдущих. Хотя куда уж хуже, в самом-то деле! Темно-синее, довольно замысловатое, но ни в коем случае не безвкусное, как те два. И весьма легкое, что тоже немаловажно, поскольку Хорнхилл был теплой планетой, а в районе Арчерс-Бридж, столицы этого мира, где должна была пройти свадьба, как раз был разгар лета.

Оставшиеся процедуры пролетели довольно быстро. К платью были добавлены все нужные украшения и она, наконец, смогла встать. И вспомнить о том, как же это, варп побери, неудобно.

На ее руках были небесно-голубые длинные перчатки из тонкого шелка. Корсет, стягивающий ее тело, заставлял постоянно держаться в неестественной позе, иначе она просто не могла дышать. Но хуже всего, несомненно, была обувь — туфли синего цвета на высоченных каблуках. И первые шаги вернули печальные воспоминания двухлетней давности о том, какая же это пытка, ходить в этих…

Однако теперь, взглянув на себя в высоком зеркале, Аша, к немалому стыду, не могла не признаться самой себе в том, что выглядит очень даже неплохо. Природа одарила ее неплохой фигурой, которую она старательно поддерживала с детства, регулярно тренируясь с оружием и без. И даже на Хайгардене не оставила этой привычки. И никакие платья и плащи не скрывали ее соблазнительных форм. И наряд, который ей выбрали… Его выбрали со вкусом, да. Основным цветом был синий, который кое-где подчеркивался светлыми оттенками, хорошо дополнявшими ее черные волосы в изящной прическе и свадебным плащом с кракеном… Она хорошо выглядела, чего уж скрывать. И последним штрихом в этом ансамбле было изящное ожерелье, украшенное большим сапфиром, которое стоило больше, чем вся одежда Аши, купленная ей за последний год.

Ну естественно, она ни за что не призналась бы вслух о том, что довольна подобранным для нее платьем.

Как только их работа была закончена, служанки тут же испарились в никуда. Или, может быть, они просто не хотели оставаться рядом со знатной дамой средних лет, которая так же тихо появилась здесь.

Ее нельзя было назвать дряхлой старухой, но лучшие ее годы были позади, а русые волосы уже сдавались под натиском седины. На ней было длинное зеленое платье, похожее по покрою на то, что теперь носила Аша, но более консервативное, пара серебряных браслетов на руках и почти такое же ожерелье, только вместо сапфира оно было инкрустировано рубином. Единственным, что никак не вязалось с ее величественным обликом, были некрасивые оттопыренные уши, неприятно напомнившие Аше военного коменданта наземников, которого она встречала на Харлоу — до того, как ее зарбали.

— Я леди Мелесса Тарли, — представилась женщина. И Аше внезапно стало не по себе от ее голоса. Даром, что им вскоре предстояло стать родственницами. — И я наслышана о вас, леди Аша Грейджой.

Взгляд немигающих глаз, которым леди Мелесса сверлила ее, заставила Ашу вспомнить историю из детства, когда она пыталась убедить дядю Родрика в том, что она совсем не хотела ронять ту книгу с верхней полки.

— Скажи честно, девочка. Ты хочешь убить моего сына?

— Нет, — тут же ответила Аша совершенно искренним тоном. Конечно, она этого не хотела. Убить рыцаря — это одно. Убить члена семьи планетарного дома — другое. Но убийство лорда системы… После такого у нее не было шансов увидеть следующий рассвет. И даже статус официальной заложницы Хайгардена ее не спасет.

— Хорошо, — леди Мелесса подошла к ней вплотную и договорила шепотом: — Потому что мой сын — величайшее из всех сокровищ, что у меня осталось. И если я его потеряю по твоей вине… Участь сира Дориана Кипресса покажется тебе избавлением.

«Я не боюсь… Я не боюсь…» — повторяла про себя Аша, но все равно не смогла сдержать нервную дрожь. А леди Тарли, взяв ее за руку, медленно повела из гардеробной. Аша ненавидела показывать другим людям слабость… Вот только теперь ничего не могла с собой поделать. Проклятые туфли просто убивали ее, а варпов корсет не давал даже вдохнуть как следует.

Идти до стоянки аэрокаров пришлось недолго и небыстро, но она запыхалась сильнее, чем если бы поднялась на каждую из Десяти Башен бегом в полной боевой выкладке. Вокруг суетились сотни слуг и стражников, но Аша почти не обращала на них внимание, сосредоточившись на одной простой задаче — не упасть.

Аэрокар, в котором им, очевидно, предстоял личный разговор, был настоящим чудом. Ярко-красный корпус скрывал в себе великолепный салон, отделанный кожей и дорогими тканями и сам Император не побрезговал бы устроить сюда свой царственный зад. Ультраглассовые поляризующие экраны с отличной звукоизоляцией отделяли их не только от внешнего мира, но и от пилотской кабины, где также сидел их единственный телохранитель.

Они остались вдвоем.

Едва леди Мелесса и ее будущая невестка пристегнулись, как под ними загудели двигатели и в следующую секунду они оторвались от поверхности. А потом боковые стекла изменили прозрачность — и они смогли как следует полюбоваться урбанистическим пейзажем Арчерс-Бриджа. Город был намного меньше Большого Хайгардена, который занимал большую часть континента. Первые колонисты этого мира высадились в спокойной долине, окруженной высокими горами, на вершинах которых даже летом не таял снег. Не растаял он и сейчас. До Аши доходили слухи о том, что эти горы изрезаны вдоль и поперек бункерами, туннелями и ракетными шахтами, откуда в любой момент по агрессору могут быть выпущены тысячи «горячих приветов». А что, вполне возможно. Ракетчики Хорнхилла славились своим мастерством по всему Империуму.

— Ты хоть понимаешь, как тебе повезло?