Принцесса Висенья Таргариен I (2/2)
Ангар, в котором они сели, был таким же серым и мрачным, как и внешняя обшивка. На одной из стен было выведено название корабля и его эмблема — меч, окутанный пламенем. Единственные цветные пятна в сером-пресером море. И это… это было действительно уныло. Висенье никогда не нравилась привычка Тиреллов разукрашивать все, на что падал их глаз, в самые яркие цвета. Но здесь была другая крайность, которая казалась ей ничуть не лучше.
И это было не единственным, что привлекло ее внимание. Несмотря на то, что она счиаталась в порядке наследования… какой, кстати? Пятой? Ладно, неважно. Несмотря на это, северяне по статусу должны были выделить для ее встречи целый полк солдат и весь комсостав принимающего корабля.
— Славься, Таргариен! — обычный приветственный клич, после которого люк начал открываться… и за ним оказался совершенно пустой ангар. Или почти пустой. Перед ними стоял немолодой уже человек в сером мундире и с адмиральскими звездами и человек сорок его телохранителей, образовавших живой коридор между люком и командиром корабля. И еще человек пять штабных офицеров у него за спиной. И еще какие-то непонятные люди, держащиеся в тени.
И это было все. Ни разу за всю свою жизнь Висенья не сталкивалась с такой… как бы помягче, невзрачной встречающей делегацией.
И пока она спускалась по выдвинувшемуся металлическому пандусу, ни один из них не поклонился. Висенья изо всех сил старалась сдержать рвущееся наружу возмущения. Но не за то, что они они оскорбили ее таким холодным приемом. Совсем не за это. Они своим презрением похоронили все ее усилия по успокоению таргариенских офицеров во время этого перелета. Она буквально кожей чувствовала, как они закипали все сильнее с каждой секундой. Даже думать не хотелось о том, что сейчас будет…
— Принцесса Висенья из дома Таргариенов, дочь великого Императора Рейгара из дома Таргариенов, Верховного Властителя Вестероса, Защитника Семи Сегментумов, Меча Веры! Склонитесь пред ней, адмирал!
Всю эту тираду выпалил один из ее сопровождающих, старший лейтенант, недавно отпраздновавший свои двадцать пятые именины, и обративший на себя ее внимание тем, что выкрасил своие темные от природы волосы в серебристый цвет, тщетно надеясь заслужить ее благосклонность. Пока она сама не сказала ему, чтобы не старался — эти попытки не вызывали у нее ничего, кроме смеха.
— Простите, офицер, но у меня что-то поясница сегодня болит, так что я, пожалуй, воздержусь от поклонов, — ответил адмирал, который, очевидно, и был тем самым Давосом Сивортом. От такого бронебойного ответа Висенья с трудом сдержала рвущийся наружу смех. Даром что вице-адмирал Сиворт, несмотря на свой возраст, выглядел вполне здоровым человеком.
Очевиднейшая провокация… И старший лейтенант тут же на нее попался.
— Или ты поклонишься — или будет война! — и он демонстративно схватился за кобуру лазпистолета.
Висенья так никогда и не узнала, блефовал ли он или на полном серьезе собрался пустить оружие в дело. У него не получилось ни того, ни другого.
Трижды грохнул болтер, отчего она оглохла на пару мгновений — и тело лейтенанта буквально разлетелось на куски, забрызгав все вокруг. Два снаряда попали в туловище, защищенное лишь легкобронированной парадной формой. Третий угодил прямо в голову.
Все сорок космодесантников Севера теперь нацелили свое оружие на таргариенскую делегацию.
— Спокойно, милорды и миледи. Не надо хвататься за кобуры и ножны. Лучше за головы — глядишь, так они целыми и останутся… — характерный говорок уроженца Блошиного Конца, который адмирал так и не изжил до конца за время службы в Северном флоте, сопровождался улыбкой, в которой совсем не осталось легкой иронии — только неприкрытая угроза.
Двое охранников Висеньи этому не вняли. За ее спиной раздалось еще два выстрела — и они умерли раньше, чем коснулись палубы ангара.
— У вас все равно ничего не выйдет, — как можно спокойнее сказала принцесса, положив руки на голову, как он и велел. — Вы, возможно, не в курсе дел, но мой августейший родитель окончательно съехал с катушек. И как только он узнает, что вы убили его людей, начнется война на уничтожение.
— Благодарю за предупреждение. Но мы учли это заранее. И уже отправили «Ворона» с личными сигнатурами вашего капитана и сообщением о том, что ваша эскадра была встречена нами в Кейлине и сейчас благополучно следует дальше, к Винтерфеллу.
Висенье очень захотелось как следует выругаться при мысли о том, что северяне каким-то образом получили доступ к их шифрам. Если это действительно так — дело плохо.
— Даже если и так, это даст вам, в лучшем случае, пару месяцев… — «или три, если Малый Совет окончательно махнет рукой на свои обязанности». — Но потом они все равно все поймут. Одумайтесь, адмирал. Да, Император не в состоянии править, но это не значит…
— …что его свержение стоит миллионов невинных жизней, вы это хотели сказать? — мягко закончил бывший контрабандист.
— Да.
— А весь сегментум и лично лорд Старк считают иначе, — возразил один из спутников адмирала. — А пока южане продолжают целовать ноги и задницу Насильника, забыв обо всем на свете, наши миры — да и ваши тоже — оказались в полушаге от гибели.
— Гибель придет, когда Император узнает правду! У одного Блэкуотера флот сильнее вашего более чем вдвое! — выкрикнул еще один лейтенант флота Таргариенов. — А у Простора он сильнее более чем десятикратно!
— Да, да, конечно, — абсолютно равнодушно ответил вице-адмирал Сиворт. — Где-то это я уже слышал… Ах, ну конечно же, от Редвинов, семнадцать лет назад… На всех частотах долбили о том, что я обречен, мое дело проигранное… — он мечтательно улыбнулся, вспоминая былые годы. — Однако же я жив. Но…
Бывший контрабандист внимательно посмотрел в глаза таргариенскому офицеру.
— Но мы не собираемся начинать войну с так называемым Императором Вестероса.
Этот странный вывод почему-то обескуражил Висенью сильнее, чем все произошедшее ранее.
— Мы не станем пытаться убить его — потому что желающих сделать это и так полно. А у нас есть более опасные враги, с которыми нужно сражаться. Когда тиран падет, все его враги сцепятся между собой в схватке за трон — и забудут о нас. Это будет резня поистине галактического масштаба.
Как же хотелось Висенье крикнуть в лицо северянину, что он не прав… Но этот человек, будь он семижды проклят, был слишком хорошо информирован. Джоффри, Визерис и Эйгон ненавидели друг друга, все родственные узы между ними были разорваны задолго до того, как она вылетела сюда. Сломно и не было их. И то, что они уже не вцепились друг другу в глотки, было само по себе чудом.
Каким бы чудовищем не был ее родитель, он был единственным, кто удерживал их от резни.
И если он умрет… Они сожгут Вестерос.
— Даже если это и так, это не принесет вам победы…
— …Не стоит недооценивать Север.
Это сказал не адмирал. Голос был женским.
Офицеры за спиной Сиворта расступились, пропуская вперед молодую девушку.
И Висенья окончательно потеряла дар речи.
Перед ней стояла ее копия с такими же серебристыми волосами и серыми глазами. Может, не совсем копия. «Висенья-вторая» была чуть выше ростом, чуть стройнее, и вместо красно-черного наряда дома Таргариенов, на ней был серый военный комбинезон Севера. И все же, поставь их рядом, в одинаковой одежде — и ни один житель Кингсланда не поймет, кто из них принцесса, а кто ее сестра-северянка.
— Бейла? — наконец, смогла спросить она. Висенья знала, что императорский указ предписывал ее сестре встретить их в системе Кейлин, но прекрасно понимала, что бывшие мятежники ни за что не согласятся выполнить это требование. Но они выполнили.
— Если у нас нет третьей сестры, которую забрали неизвестно куда сразу после нашего рождения, то Бейла, — «Она даже улыбается так же, как и я…» — Ты руки-то опусти, сестренка. И прекращай уже носить эту красную дрянь. Тебе не идет красный цвет.
Кому-то могло показаться, что сестры сейчас обнимутся, но они ограничились простым рукопожатием. И Висенья сразу обратила внимание на то, что Бейла, хоть и казалась более худощавой, оказалась куда крепче, чем выглядела со стороны. И рука у сестры была сильнее, чем у нее самой.
— Кто бы говорил — сама нарядилась в какую-то унылую серость, — отпарировала она. — Клянусь солнцами и звездами Вестероса, как вы вообще живете в этих серых стенах, не сходя с ума?
— Привычка… Для нас удобство важнее красоты, а безопасность важнее удобства…
И тогда они все-таки обнялись.
А когда девушки отстранились друг от друга, Висенья посмотрела в сторону — и ее взгляд зацепился за что-то, чего на корабле быть в принципе не могло. Либо у нее начались галлюцинации, либо северяне и в самом деле притащили на борт гигантского белого волка с красными глазами. Ну правильно, если уж северянские корабли готовы были наводить страх на дом Таргариенов, то и их содержимое, очевидно, тоже…
— Это твой?
— Нет. Джоанны. Кузины моей… нашей то есть, — Бейла о чем-то задумалась. — Мне не достался волк, но я своего питомца получила… даже… более интересного.
И то, как она это сказала, убедило Висенью в том, что речь идет не о каком-нибудь попугае-телепате из Летних секторов.
— Я все равно не могу поверить, что вы так просто решили начать войну… — война, ставшая причиной их появления на свет, унесла многие миллионы жизней. Следующая война, оставшаяся в истории как Восстание Грейджоя, забрала еще больше. — Я не люблю Рейгара… Но его свержение зальет Вестерос пламенем. И счет жертвам пойдет уже на многие миллиарды.
— Война в любом случае неизбежна. И ничто из того, что ты, я и весь Север мог бы предпринять, ее не остановит. Уже слишком поздно.
Висенье казалось, что она говорит сама с собой. «Красная» часть ее души пыталась найти выход. «Серая» уверяла, что все тщетно.
Почему она не может аргументированно возразить ей? Почему ей так тяжело? Почему так холодно? Почему она так устала?
— Стая готова принять тебя, сестра. Мы дадим тебе защиту и убежище на Винтерфелле. Идем со мной. Я познакомлю тебя с дядей Эддардом и остальными. И твои спутники тоже могут пойти с нами. Если тебе надо подумать… я подожду.
— А если, пока я думаю, война уже начнется?
— Значит, быть по сему, — без колебаний ответила сестра.
А какой у нее, спрашивается, есть выбор? Да, она могла вернуться на «Копье Ночи», развернуться и бежать. Вряд ли ее стали бы преследовать. Вот только куда ей бежать?
Если война действительно начнется, она могла найти хоть какое-то подобие защиты только под крылом Лорд-сегментума или члена Императорского дома.
И кто, спрашивается, готов ей помочь?
Эйгон? Да, он будет рад снова затащить ее в свою постель. А потом Маргери Тирелл тихо убьет ее при первой возможности.
Джоффри? Он был, конечно, не таким безумцем, как его сводный брат. И он уверял, что любит ее. Вот только сколько в его словах было настоящей привязанности, а сколько желания уязвить самолюбие старшего брата? А ей очень не хотелось, чтобы ее сердце разбилось во второй раз. А еще он был Ланнистером по матери. Ланнистерам она доверяла еще меньше, чем Таргариенам.
Дядя Визерис? Адмирал Драконьего Камня был, несомненно, наименне плохим вариантом. Вот только насколько хорошо она его знала? И какие планы строил этот человек? И как он может использовать для их реализации ее саму?
Шейра с Дейроном? Даже не смешно.
Кто-нибудь из бывших мятежников? Они увидят в ней, прежде всего, Таргариена, а не жертву отцовского произвола. А история Танца Драконов говорила о том, что ни возраст, ни пол не могут защитить, если твой вчерашний покровитель решит, что ты представляешь угрозу.
А тут…
— Хорошо, — решилась она. — Я лечу на Винтерфелл…
А потом, сама того не зная, повторила последние слова принцессы Элии перед тем, как Золотые Кулаки бросились на нее.
— …И пусть Галактика горит огнем.