11 °• Альфы и омеги. (2/2)

— Блять, — тихо ругается Юнги.

Чимин смотрит перед собой пьяным и мутным взглядом, кусая и без того раненные губы, которые вновь блестят от капель крови, а на щеках видно чуть подсохшие дрожки слёз и румянец.

— Идти можешь?

— Да, — тихо отвечает Пак, а после недолгой паузы поднимает взгляд в глаза альфы, — нет.

Рыжий не стал разбираться и говорить с маленьким вампиром, который уже явно не в себе, поэтому просто взял его и поднял на руки, а тот на удивление ни слова против и лишь сильнее прижался.

Подойдя к комнате Чимина и оценивающе смотря на дверь, что висела на одной нижней петле, Юнги тяжело вздыхает и разворачивается, уходя дальше по коридору:

— Маленький монстр, — тихо говорит он.

Тяжёлая дверь открылась, впуская парней в помещение без света, что никак не помешало красноглазому найти кровати и уложить на неё Пака, который что-то невнятно мычит и пальцами цепляется за одежду альфы:

— Юнги, — еле слышно зовёт его омега.

— Ну чего? — раздражается Мин, пытаясь чужие руки от себя убрать, — мне нужно зажечь свет и переодеться, да и тебе сменить одежду.

— Нет, — бурчит кареглазый.

— Нет? — удивляется рыжий.

Альфу чуть ли не насильно к себе притягивают, цепляясь уже не только руками, но и ногами.

— Чимин, я же сказал, — строго говорит парень, вновь пытаясь отделаться от прилипалы.

Вместо слов раздаются стоны: нежный голос жалобно и мягко вырывается изо рта омеги, сводя бедного Юнги с ума.

— Ты, должно быть, издеваешься, — хрипит Мин, — я чувствую, что ты хочешь, но дать тебе этого не могу — не выдержишь.

Но слова будто пролетают мимо ушей Пака, который своими пальчиками лезет под воротник, касаясь горячей кожи рыжего:

— Я убью тебя, — шепчет он, хватая маленького вампира за запястья.

Начинается борьба: хрупкий омега пытается плотнее прижаться к сильному альфе, который сжимает его руки, убирая от себя. Да, сила на стороне Юнги, но Чимин подло изгибается пластичным телом и проходит своим возбуждением по чужому, выбивая этим действием воздух из парня над собой:

— Чимин!

Мин еле сдерживается, чтобы не скрутить вампира под собой, ведь боится дать волю внутреннему альфе, который может навредить омеге из-за дикого желания обладать им, а глупый мальчишка дразнит и сам все замки срывает с клетки зверя, покорно подставляя под его острые клыки свою тонкую шейку:

— Пожалуйста, — молит Чимин, громко хныча, — мне очень больно.

И Юнги верит, что Паку безумно больно: нежное омежье тельце, которое в период течки должно получать максимум заботы и ласки, получает синяки, раны и грубость, чуть ли не ломаясь под натиском жестокости со всех сторон.

— Я могу сделать только больнее, — говорит с придыханием красноглазый, — а я так не хочу этого, только не тебе.

— Тогда обними меня, — тихо плачет маленький вампир.

Мин сразу же обхватывает омегу, утягивая в свои жаркие объятия: двое морщатся от боли, но отчаянно хватаются друг за друга, прижимаясь телами и наплевать на то, что это неправильно, что легче не станет, но отказаться от страданий, которые доставляет близость — тоже, что и умереть.

Чимин чужие руки царапает и разворачивается, чтобы была возможность до шеи дотянуться и оставить болезненные укусы, впиваясь в кожу острыми зубами, чтобы можно было выплеснуть яд и отравить желанного парня, который всё позволяет и смирно терпит, принимая боль, как должное.

Альфа терпит, даже когда цепкие пальцы сжимают перья на крыльях, которыми он закрывает омегу, вырывая их безжалостно и разбрасывая по кровати. Да, желание было в свою защиту обратить оперение в лезвия, но зверь внутри запрещает, лишь прижимает причину этих страданий к груди и гладит по голове, словно маленького ребёнка и шёпотом обещает, что всё хорошо будет.

Всхилипы и плач сменились ровным дыханием, говоря о том, что Чимин смог наконец-то заснуть и Юнги этим пользуется: медленно выпрямляет руки, убирая их от парня и отползает на самый край кровати, чтобы бесшумно с неё встать.

Ноги рыжего несут будто пьяного вампира, который всё цепляет плечами и коленями, рискуя разбудить Пака, которого кое-как умудрился успокоить и уложить спать.

Добравшись до купальни, толкая тяжёлую дверь ладонями и проходя внутрь небольшого помещения, красноглазый заперается, на пол скатываясь и в шоке смотря перед собой. Бедный парень весь помятый, лохматый и с потрепанными крыльями, которые взяли на себя выброс жестокости, щедро полученной от своего же омеги, но и это оказывается ещё не самой большой проблемой альфы:

— Блять, — дрожащим голосом ругается он, опуская взгляд вниз и натыкаясь им на каменный стояк, который упирается в штаны, норовя те разорвать.

— Вот ведь, — фарчет Тэхён, вытирая полотенцем мокрые волосы, — ох уж эти омеги и альфы.

Парень приоткрывает окно и упираясь руками в подоконник, чтобы не выпасть, наконяется вперёд и высовывает голову, чтобы вдохнуть свежий ночной воздух:

— Превосходно, — щебечет омега, смотря на небо.

От этого приятного момента Кима отвлекает тяжесть, которую он испытывал ещё мимолётно утром, но из-за подготовки к турниру не обратил должного внимания на сигналы своего организма, а зря: колени чуть ли не подгибаются, когда лёгкая тяжесть сменяется болью, что тянула парня к полу.

Тэ обнял себя одной рукой и присел на корточки, держась второй рукой за край подоконника:

— Н-нет, — не верит он, — быть не может, сейчас?

Шаги в коридоре заставляют вампира подорваться к двери, закрывая ту на замок. Ручка в тот же момент начала прокручиваться, вызывая у омеги панику.

— Эй, — раздаётся по ту сторону, — Тэхён-а, у тебя что-то дверь заклинило.

— Ч-Чонгук, — прочищает горло вампир, — давай сегодня раздельно поспим, а? Каждый в своей комнате.

После недолгой паузы альфа вновь начинает говорить:

— Почему? Ты на меня обиделся?

— Нет-нет, — отрицательно машет головой Тэ, будто Чон может увидеть это сквозь дверь, — я хочу спать один, но всё нормально, правда-правда.

— Тэхён, — вдруг тихо говорит Гук, — я её чувствую.

— Что? — приподнимает брови омега, дрожаще выдыхая через рот.

— Твою течку, — отвечают ему, — ты так сладко пахнешь, милый. Открой мне дверь.

Ручка вновь поворачивается и альфа припадает лбом к деревянной поверхности, закрывая глаза и тяжело дыша:

— Открой её или клянусь, — стискивает он челюсть, чувствуя, как во рту увеличиваются клыки, — я эту дверь с петель сниму.

Проходит буквально десять секунд и Чон отходит назад, слегка трясёт плечами и готовится с разбега вынести препятствие, которое разделяет его с любимым парнем, но стоит Гуку податься вперёд для броска, как раздаётся характерный щелчок и дверь со скрипом отворяется, открывая вид на влажного после душа вампира, который мило разбросал на голове пушистые волосы и нервно кусал губы:

— Ты не отстанешь, да? — поднимает взгляд Тэ.

Альфа вперёд шагает и своего омегу за лицо обхватывает. Они вместе оказываются в комнате и смотрят друг на друга: один в шоке, раскрыв глаза, а второй внимательно рассматривает, широко улыбаясь.

— Боже, Тэхён-а, — счастливо говорит парень, — какой же ты сейчас прекрасный, почему ты постоянно прятал от меня эту свою сторону? — чуть обижается Чонгук, — врал, что выглядишь и чувствуешь себя ужасно, а сам..

Ким продолжает шокированно хлопать ресницами, смотря в глаза своего истинного, в которых видит обожание, желание и любовь, да, очень и очень много любви:

— Тебе нравится, когда я такой?

— Так, начнём с того, что ты мне нравишься любой, — строго заявляет Гук, а после добавляет чуть мягче, — но вот такой миленький — ещё больше.

Омега не успевает сказать и слова, поскольку оказывается на кровати, а его альфа отвлекается на дверь, которую закрывает на замок, откидывая ключ в сторону:

— Он нам долго не понадобится, — чуть усмехается Чон.

Чонгук расстёгивает свою чёрную рубашку, оголяя накаченную грудь с идеальной кожей. По его торсу мягко перетекает свет от лампы, подчеркивая каждый изгиб и рельеф, заставляя парня, смотрящего на него, громко сглотнуть:

— Что за разврат?

— А? — рубашка спадает с рук на пол, — значит бегать «кто быстрее» за минет — нормальная игра, а это — разврат? — изгибает бровь Гук.

— Ты придурок, что ли? — смущается Тэ.

— Это я ещё и придурок?

Вампир забирается на кровать, длинными пальцами поглаживая бёдра своего омеги, который с силой свёл колени:

— Тэхён, — выжидающе смотрит на него истинный.

— Я не хочу, — бурчит Ким, — ты мне вставить собираешься?

— Как и ты мне, помнишь?

— Точно нет, — машет отрицательно головой Тэ, слегка пинаясь, — проваливай.

— Ого, — чуть смеётся Гук, — мне тебя силой взять придётся?

— Чего-чего? — возмущается парень, — силой? Ты? Меня?

Ким начинает громко смеяться, чуть откинув голову назад:

— Блять, Чонгук, — чуть ли смехом не давится, — это реально смешно. Давай лучше, как тогда: ты миленько мне подставишь свою крепкую задницу и я сам тебя трахну.

Омега возвращает взгляд на Чона, думая, что наткнётся на грустное личико вампира, чьи слёзы будут собираться в щенячьих глазках, но не тут-то было: на Тэхёна смотрели два чёрных омута, на дне которых бесята кружили в диком танце и упивались жалким видом парня перед собой:

— Неужели мне нужно перестать себя контролировать, чтобы ты наконец признал во мне альфу?

Чонгук звучит низко, обертоны его голоса заполняют собой всё пространство, забираясь в голову омеги и эхом разлетаются, ударяясь об стенки разума.

Ким впервые ощущает ментальное давление со стороны своего истинного и неумолимо ломается, сдаётся и даже не пытается сопротивляться — просто не может.

— Что ты там говорил про «трахать»? — саркастично задумывается альфа, — единственный, чью задницу сегодня будут трахать — ты, мой милый.

Влажные губы мягко чмокают в кончик носа шокированного парня, который ничего не может сказать против, даже рта раскрыть, ведь омега внутри полностью под властью зверя, которому сам подставляется, изгибая спинку и оттопыривая зад.

— Переворачивайся и ложись на живот.

Одних слов было достаточно, чтобы Тэ послушно зашевелился под Гуком, переворачиваясь животом вниз и утыкаясь лицом в одеяло.

— Какой ты сладенький, — тепло улыбается вампир, наклоняясь и проводя носом от затылка Кима вниз по шее, останавливаясь у лопаток.

Пальцы касаются худого бока, цепляя пояс штанов и стягивая их с парня:

— Приподними немного таз, малыш.

Тело реагирует без участия разума Тэхёна, выполняя все команды альфы: согнутые руки упираются в кровать, а поясница волной идёт от прогиба, который бёдра выше поднимает и позволяет избавиться от нижней части одежды, включая и нижнее бельё.

— Умница, — хвалят хорошего мальчика, поглаживая уже голую кожу.

Смазка густо стекает по внутренней части бёдер, попадая на одеяло и омега сжимается, крепко сводя ноги и на это действие незамедлительно реагируют:

— Раздвинь, — шепчет бархатным голосом Гук, — а ещё лучше — встань на колени.

— Чонгук, — робко зовёт его Ким.

— Вставай.

И вампир слушается: по одной ноге сгибает и выставляет под собой, оказываясь в коленно локтевой позе, которуй всегда считал унизительной и обещал себе, что никогда не будет перед кем-то в ней стоять, но у судьбы были другие планы.

— Хорошо, но вот так, — говорит Чон и кладёт ладонь на затылок Кима, пальцами зарывается в густые волосы и давит, прижимая того лбом к кровати, заставляя сильно прогнуться, — будет намного лучше.

Тэ поворачивает голову и прижимается уже щекой к кровати, бегает взглядом по комнате и боится даже краем глаза зацепить своего истинного, который вновь начинает двигаться.

Упругие ягодицы сжимают сильные пальцы и разводят в стороны, чем вызывают испуганный вздох у омеги, а после и удивлённый стон, когда горячий язык касается розовой дырочки, которая сочится пахучей и сладкой смазкой:

— Чонгук! — дёргается парень, но его крепко удерживают одной рукой за бёдра, — не надо.

Слова были сказаны вникуда, ведь в нутро Тэхёна погружается кончик мышцы и он пальцами сжимает простыни до побеления костяшек и хруста, то ли своих костей, то ли хрупкой ткани.

Омега не издаёт звуков, будто специально сдерживает себя, пока его мучает своим ловким языком Гук, чтобы позлить альфу и дать понять: не сдастся, будет показывать своё недовольство. Но стоит органу вкуса покинуть тело Тэ, как его место занимает пару длинных пальцев, заставляя того щёки изнутри в кровь закусить.

Чон не скупится и рукой активно двигает, слушая хлюпанье и мокрые шлепки, словно музыку, но парень под ним упрямо молчит и это доставляет неприятные эмоции, провоцируя наказать вредного мальчика:

— Хочешь поиграть в молчанку? Хорошо, посмотрим на сколько тебя хватит.

Прямо внутри омеги поворачиваются пальцы, когда рука альфы меняет свое положение — ладонью вниз. Подушечки натыкаются на маленький бугорок и щедро давят на него, начиная не просто изредка задевать, а массировать.

По бёдрам заструилась течная жидкость, своим запахом заполняя помещение и сводя Чонгука с ума: он языком собирает жадно с кожи прозрачные капли, приближаясь к источнику, в котором находились пальцы:

— Невозможно сдерживаться, — признаётся Чон, — аж тело жаром обдаёт и трясёт от желания.

Тэхён с открытым ртом впечатался лицом в постель, которая подавляет все звуки, что он издаёт и пытается даже не шевелиться, иногда на вдохе или выдохе сильно втягивая живот.

— Не могу больше, — рычит Гук и вынимает пальцы из омеги, заменяя их своим членом, который пульсировал от возбуждения.

Альфа стоял также на коленях, придерживая одной рукой ягодичку своего истинного, а второй держал за основание свой стояк, который направил в узкий проход и толкнулся, проникая крупной головкой в жаркое омежье нутро, что с натяжкой его приняло, но парень под ним вперёд наклонился, пытаясь уйти от неприятного напряжения внутри.

— Куда собрался?

Чон уже двумя руками удерживает Кима, беря того за бёдра.

— Как внутри тебя хорошо, — блаженно выдыхает вампир.

Тэхён вскрикивает, когда его насильно тянут на себя, насаживая на член до упора:

— Больно! — жалобно хнычет он, — вынь его из меня!

— Вынуть, когда мы только начали? — удивляется Гук, — ни за что.

Не дав парню привыкнуть к своему внушительному размеру и расслабиться, чтобы доставить удовольствие, альфа начал размашисто трахать его, выбивая грудные стоны и крики.

Двое потеряли счёт времени уже после парочки оргазмов, ведь удовольствие начало накрывать каждый раз и всё сильнее: невозможно было понять — кончаешь ли ты, поскольку член альфы вновь наливался кровью, каменея, а покрасневшая дырочка омеги продолжала активно течь.

Чонгука вернули в сознательное состояние громкие всхлипы Тэхёна, который давился ими, утыкаясь в смятое и мокрое одеяло:

— Тэ, — испуганно зовёт он, — милый, ты плачешь?

Чон выходит из тела истинного, аккуратно переворачивая его за руку к себе лицом и ментальное поле альфы разрушилось от вида омеги, который сильно зажмурился, кусая губы в кровь:

— Боже, Тэхён-а, прости меня, — сокрушается Гук, отстраняясь от своего парня, боясь ещё больше ему навредить.

— Куда? — резко открывает глаза Ким, переводя бешеный взгляд на Чонгука.

— Тэ..

— Наконец-то ты убрал эту ебанину, — встряхивает головой омега, — альфа, да? Ахуел на мне хуйню свою использовать?

Чон в шоке смотрит на вампира, который хватает его за руку и дёргает, укладывая спиной на кровать:

— Ну что, — поднимается Ким над Чоном, — показать тебе, что такое настоящий секс? Раз уж рискнул свой член в меня засунуть.

Омега убирает влажные волосы, зачёсывая их пальцами назад и облизывает красные губы, собирая с них кровь:

— Снизу твой вид мне больше нравится, — улыбается Тэ, оголяя свои белоснежные клычки.

Вампир теряется от горячего вида своего парня, который ловко избавился от своей рубашки, элегантно её отбрасывая в сторону. Омега, смотря прямо в глаза и обжигая своим взглядом, опускается вниз, самостоятельно насаживаясь на стояк альфы:

— Хах, — слегка улыбается, — твоё лицо такое испуганное, Гук, будто я собирался оторвать твой член.

Чон шумно выдыхает, зажмурив один глаз и стискивая челюсть:

— А разве не собирался?

— Позже, ведь сейчас он мне нужен.

Крылья раскрываются за спиной омеги и он начинает двигаться на своём альфе, вызывая не только его стоны, но и свои собственные: глубокий голосок отлично дополняет томный, почти рычащий голос, будто сливаясь и превращаясь в музыку, которая может звучать только для конкретной пары ушей.

— Я люблю тебя, Тэхён, — вдруг говорит Чонгук, влюблённо смотря на своего истинного.

Ким открывает глаза и опускает взгляд:

— Означает ли это, что мне нельзя тебя убить после всего, что ты сделал?

— Ты ведь меня тоже любишь.

— А вот это уже под вопросом.

— Тэхён, — обиженно бурчит Гук.

— Странно говорить о любви с членом в заднице, знаешь ли.

— Знаю, прикинь.

— Блять, — закатывает глаза омега, — я тоже люблю тебя, Чонгук.