Бухта2 (2/2)

Щиголев нервно сглотнул и посмотрел на руки Ренегата (новую кличку сказали сразу, появилась она из-за количества команд, которых сменил молодой человек). Предмет одежды отлично закрывал кожу, но его рано или поздно придётся снять. Это пугало, ведь Леонтьев свободно мог назвать имя своего истинного, и тогда многолетний обман вскроется и точно ухудшит отношения с товарищами. И тогда появится риск остаться в полном одиночестве среди множества людей.

— Пор, ты чего так смотришь? — из размышлений вырвал голос лучшего друга, — Я согласен, Ренек слишком много болтает, но ты, будто убить его хочешь, так смотришь, словно он всю твою семью перерезал или жену трахнул.

— Что? — Моряк тут же увёл взгляд в сторону, понимая, что всё это время в открытую и без стеснения пялился на младшего. — Да просто не могу понять, сколько же это команд надо было сменить, чтобы начали величать Ренегатом, — Соврал молодой человек.

— Я сменил всего лишь три, а потом долго выбирал между вашей и предыдущей, — Леонтьев поправил свои очки. Ему, казалось, плевать на шуточки Балу.

— И чем приглянулась наша команда? — Поднял бровь Шурик, изучающе глянул на Ренегата и убрал длинную прядь, выбившуюся из хвоста, за ухо.

Поручик нервно заломил пальцы. Услышать ответ страшно до дрожи. Вдруг младший что-то напридумывал себе и теперь намерен перевернуть привычную жизнь с ног на голову.

— Ваша команда известна своими поисками бухты, — Начал говорить эксперт, смотря сначала на морскую гладь, а потом и на Щиголева, но на последнем задержал взгляд лишь на мгновение.

— Ты же вроде против того, чтобы искать что-то невозможное, — Не подумав, выпалил Поручик и тут же прикусил кончик своего языка. Сейчас на молодого человека в полной мере обратили внимание оба тёзки.

Балу явно хотел спросить что-то, но ему не дал начать Леонтьев:

— Бухта не кажется невозможной, я вполне могу допустить её существование. Раз в нашем мире существуют такие похожие на человека звери, как сатиры, то почему не могут русалки? — Пожал плечами эксперт.

— Ты только что сравнил русалок с животными, которые чуть умнее козла? Эксперт Леонтьев, да вы прямо сейчас оскорбили всех русалок и людей, что в них влюбляются. Как вам не стыдно? — Максимально серьёзно произнёс Саша. — И как я буду работать с таким человеком?

— Приношу глубокие извинения для вас, господин Поручик. Не хотел оскорблять самого большого любителя сатиров в округе, — Поддержал странный театр младший, ему определённо нравилось такое. — Снова извиняюсь, о, господин Поручик.

— Нет вам прощения, господин Леонтьев! Вы оскорбили моего лучшего друга, Балу, и теперь я вынужден вызвать вас на дуэль! — Воскликнул старший и взял с пола швабру, которую оставил новичок, дабы отойти отлить. — Защищайтесь, Леонтьев!

— Сдаюсь, господин Поручик, сдаюсь! — Лось упал на колени перед Щиголевым и схватил того за штанину, после чего изобразил горькое рыдание. Вышло настолько смешно, что оба моряка едва могли сдержать громкий смех, так и рвущийся из груди наружу. — Прошу вас, пощадите меня, глупого сатира.

— Вы снова за старое, господин Леонтьев, тут я уже не смогу помиловать вашу душу, — Саша сымитировал выстрел из швабры, а его тёзка наигранно упал на пол, изображая смерть.

Вскоре оба мужчин разразилась громким смехом, приковывая к себе внимание остальных. Балу, наблюдавший за всем этим спектаклем с самого начала, глядел на лучшего друга в ожидании объяснений, но тот ничего не сказал. Поручик помог младшему подняться на ноги. А после пожал руку. Хватка эксперта была крепкой, а кожаные перчатки слабо пропускали тепло, исходившее от ладони. Она просто огромна, если сравнивать её с Щиголевской.

Он снова оглядел тёзку, задержав этим рукопожатие. Тот просто невероятно большой, действительно, самый настоящий лось. Осознание в полной мере дошло только сейчас, на трезвую голову. Стало немного смешно от мысли, что Леонтьев свободно может потягаться в схватке с каким-нибудь гремлином и победить.

— Саш, ты мне сейчас ладонь отдавишь, — Хохотнул Ренегат и осторожно освободил свою руку от чужой хватки.

— Извини, я задумался, — Саша неловко отвёл взгляд в сторону, сделав глубокий вдох. Сразу же почувствовался запах моря, смешанный со смрадом смерти. Последнее окончательно заставило вынырнуть из омута мыслей, утянувшего глубоко в свои чертоги. — Так уж и быть, вы прощены, господин Леонтьев. Но это только в первый и последний раз. Моё великодушие и так почти на нуле, а вы совсем его опустошили.

Леонтьев улыбнулся и благодарно кивнул, продолжая подыгрывать бессмысленному театру двух актёров, куда третий человек, Балу, так и не смог влиться. Он не понимал, почему тёзки так сильно смеются, а объяснять никто из них явно не намерен.

И шутка про сатиров, действительно, стала общей тайной двух Саш. Они мало общались в рабочее время, а ночью оба были чересчур вымотаны, чтобы болтать. И Щиголеву было по-странному грустно от этого, но он успешно отгонял от себя подобные мысли. Леонтьев ему ничем не обязан. Да, они истинные, и это совершенно ничего не значит. И тяга была не на физическом уровне, скорее, язык всё чаще чесался от острого желания продолжить тот глупый театр, превратив его в драму размером чуть ли ни с настоящей пьесой. Но каждый раз от предложения продолжить охотника сдерживало то, что младший почти всегда был в компании с кем-то и так же весело проводил время. А подходить было слишком неловко. Приходилось лишь довольствоваться короткими разговорами, что случались либо за столом, либо после охоты.

Ещё Поручика в Ренегате привлекала одна особенность, странная и немного пугающая. Леонтьев пах смертью, слабо но ощутимо, будто она всё время шла по пятам за молодым человеком, дыша в самый затылок. И Поручик не мог даже спросить, чувствуют ли другие это амбре, — снова не поймут и пошлют на три весёлые буквы. А может, запах просто настолько плотно въелся в жизнь Саши, что он переносил его на всё и вся. Молодой человек не знал ответа, но искать истину не спешил, дабы не забивать голову лишними мыслями. В них и так невообразимо много Лося, вытесняющего собой бухту с русалками. Последнее с каждым днём всё больше и больше начинало казаться выдумкой. Карты, покупаемые Мишей, чаще всего приводили либо в никуда, либо к месту обитания совершенно других тварей. Поручик ничего не говорил по этому поводу, прекрасно понимал, насколько каждая попытка важна для капитана, но иногда так хотелось, чтобы Горшенёв, наконец повзрослел и бросил затею найти своего соулмейта. Миша был неплохим парнем, он свободно мог бы найти хорошую спутницу или спутника.

На губах проступила горькая улыбка, и Поручик покинул столовую, выходя наверх. Всё, чем молодой человек так дорожит медленно уходило, будто вода сквозь ладони, несмотря на тщетные попытки её сдержать. Миша всё больше и больше тонул в пучине одержимости истинным, который, возможно, уже давно мёртв, кто этих русалок знает. Саша не мог поверить, что тот мальчишка, широко улыбавшийся беззубым ртом после очередного маленького приключения, превратился в поехавшего, который разучился ценить чужую жизнь. И Саша боялся, что и его тоже перестанут считать важным. Особенно, если так начнёт считать Балунов. Поручик редко показывал, насколько сильно ему дороги люди, банально не умел так делать, не научили, да и в детстве особо желания не имелось. Сейчас же моряк жалел, что не попросил кого-то научить, так бы он не казался всем чёрствым.

Молодой человек сложил руки на «перила» корабля и посмотрел на спокойную гладь моря. Небольшие волны бились о судно, и то слабо покачивалось. Молодой человек прекрасно помнил, как в первые недели это вызывало лёгкую тошноту. Сейчас же было всё равно на тряску, тошноту вызывала не она, а просто резкое осознание собственной никчёмности и одиночества.

По-настоящему он нужен только двум людям, один из коих совсем скоро окончательно свихнётся, а второй рано или поздно последует чужому примеру и тоже из-за чёртовых соулмейтов. Как же Саша ненавидел весь мир за идеализацию идеи истинности. Если хоть немного подумать - легко можно понять насколько глупа вся эта система. Всего лишь чёртов след неестественного цвета способен сломать жизнь сразу нескольким людям. «Судьба» ошибалась постоянно, награждая связью заклятых или просто разных людей, у которых абсолютно нет ничего общего. Прямо как у Миши и того русала, но, казалось, эта простая истина доходила только до самого Саши. И лучше бы так не было, прекраснее всего жить, веря в сказку, в которой тебе судьбой предназначен какой-то человек, и ты никогда не останешься один, если встретишь его.

Поручик услышал чужое дыхание, немного рваное, а до носа дошёл отчётливый и яркий смрад моря, потного тела, алкоголя и смерти. Последнее выражено меньше всего, но моряк всё равно ощущал это.

— У нас в клетке, конечно, не ваши любимые сатиры, господин Поручик, но всё равно прошу позволить показать вам что-то не менее удивительное, — Леонтьев говорил бодро, с некой наигранной хрипотцой. — И это даже не вино.

— Неужто вы решили заманить меня в ловушку, господин Леонтьев? — Поручик повернул голову в сторону младшего и поднял бровь. — Но, так уж и быть, сделаю вам одолжение и поверю. — На губах невольно расплылась лёгкая и усталая улыбка. Охотник прекрасно понимал, что Ренегат не замышлял ничего такого, даже розыгрыша.

Лось потянулся, а после поманил тёзку за собой рукой, на них всё ещё были надеты перчатки, но уже более тёмного цвета, старые пошли по швам после охоты на гидру. Тогда Саша впервые по-настоящему действовал с Леонтьевым дуэтом. И старшему это понравилось, было не так тяжело, как с Балу, который не мог резко начать отходить от изначального плана и всегда ожидал приказа со стороны Миши. Лось же умел действовать отдельно от капитана и самостоятельно строить стратегию. Его легко было понять, и в тот день в голове Саши пробежала мысль, что Леонтьев не должен находиться здесь, на судне под чьей-то властью. Ренегат сам свободно смог бы возглавить команду и, возможно, найти всё то, чего не отыскали другие. Возможно, так казалось из-за огромной человечности тёзки. И Поручик считал, что эта черта и погубит эксперта.

Мужчины стояли перед клеткой-аквариумом, где лежала та самая гидра, закованная в тяжёлые цепи. Одна из трёх голов существа открыла глаза и с ненавистью взглянула на моряков. Животное давно бросило свои попытки вырваться, оно просто приняло максимально удобную позу и легло на дно. Цепи не давали нормально двигаться, а на двух челюстях находились намордники. Третью оставили свободной, дабы изредка подкармливать зверя. И то свободная морда даже не пыталась укусить, она явно понимала, насколько сильнее люди вокруг неё.

— Ты привёл меня сюда, чтобы показать наш улов? — Немного разочаровано произнёс Щиголев и заломал пальцы. Эту гидру он успел рассмотреть вдоль и поперёк, пока целился из гарпуна ей в шею.

— Садись и я всё тебе объясню и расскажу, — Младший кивнул в сторону большого ящика, стоящего прямо напротив клетки. Молодой человек расположился на деревянном предмете и в ожидании взглянул на тёзку.

Поручика терзало сомнение, нужно ли вообще оставаться здесь, рядом со зверем, что смотрел с ненавистью, презрением и диким страхом. Молодой человек никогда не чувствовал вину за состояние зверей, но долго выносить их взора не мог. Возникающие чувство определённо не походило на вину, скорее, это был банальный стыд и отвращение к самому себе за всё на свете, начиная с бесконечного вранья даже в мелочах и заканчивая за то, что это именно его, Сашин, гарпун проткнул чужую кость.

Щиголев всё же сел около младшего и сразу же опустил взгляд на свои шрамированые и мозолистые ладони.

— Так, зачем ты меня позвал? — Спросил мужчина, не поднимая головы. — Хотел что-то показать?

— Вообще-то, да, хотел, — Кивнул парень и улыбнулся своей фирменной улыбкой, в коей не было ни грамма фальши от слова совсем. — Я хотел объяснить, о чём говорил тогда, в трактире.

— Неужели, ты спрятал за пазухой обычные очки и теперь покажешь мне всё их отличия от специальных? — Почему-то в памяти охотника особо хорошо отпечатался именно рассказ об окулярах. Скорее всего, причиной был давний интерес.

Леонтьев немного опешил, его болтовню редко кто запоминал, все обычно пропускали половину информации «сквозь уши». И мужчина их не винил, но в некотором роде ощущал слабый укол обиды. Но то, что тёзка запомнил такую мелочь, приятно обрадовало и заставило только шире улыбнуться. На секунду мужчина даже забыл, зачем позвал старшего сюда. Но, услышав тяжёлый, полный усталости вздох, тут же вспомнил:

— Я хотел показать тебе, почему торчу возле животных столько времени, — Леонтьев потрепал охотника за плечо, вынуждая посмотреть на себя. — Смотри на его бок, он сейчас начнёт затягиваться нормально.

Щиголев перевёл взгляд на глубокую рану животного и нахмурился. Руку с плеча так и не убрали, но не это смущало. Неловкость возникла, потому что именно Саша нанёс повреждение гидре, это его гарпун заставил чудовище упасть без сознания.

— Почему ты решил, что это случится именно сейчас? — Хмыкнул Поручик и облизнул потрескавшиеся от ветра губы. — Неужели, феи на ухо прошептали?

— К сожалению, не они. Я это сам заметил, пока сидел с гидрами. Их чешуя перед тем, как начать полностью зарастать, немного меняет цвет: с синего на бледно-голубой. А у нашего друга как раз это и происходит, — Начал пояснять Ренегат, его ладонь всё ещё находилась на чужом плече. — Люблю наблюдать за таким, действительно, удивительное явление. Смотри, оно началось.

Поручик всё же взглянул на аквариум и широко открыл рот от удивления: на месте раны быстро вырастили новые чешуйки, более светлые и очевидно мягкие, если их сравнивать с остальным телом. Бодрствующая голова блаженно прикрыла свои жёлтые глаза и слегка приподнялась, будто наслаждаясь моментом. Вскоре гидра улеглась обратно, стоило ране окончательно зарасти.

— Оно уже не первый раз так делает при мне, — На самое ухо прошептал Леонтьев, его дыхание пощекотало кожу старшего, и тот слабо улыбнулся этому.

— Почему оно не залечит все раны сразу? — Робко спросил Щиголев, было немного стыдно и неловко из-за незнания ответа. Про него не писали в учебниках и книгах, которые читал в детстве и отрочестве моряк, про гидр в целом мало, чего можно было отыскать в родном городе. А во взрослой жизни молодой человек предпочёл довольствоваться тем, что успел изучить на земле.

— Если оно это сделает - рискует умереть. У него и так осталось мало сил, а пищи недостаточно. Мы специально даём мало, чтобы оно большую часть времени спало, и не было риска умереть от этих голов. На такое восстановление уходит очень много сил и ресурсов. Я об этом узнал со слов одного опытного эксперта, — Голос звучал тихо, будто его владелец раскрывал какую-то тайну.

И Саша внимательно слушал, иногда поглядывая на уснувшего зверя. Сам моряк тоже хотел последовать его примеру, но не мог. Рассказы тёзки заставляли остаться сидеть на ящике. Хотелось узнать как можно больше, да и самому чем-то поделиться. Слова мужчин превратились в тихий ручей, никто из них не повышал своего голоса, предпочитая говорить шепотом. Никто к ним не заходил и явно не собирался, говорить можно нормально, но они не хотели рушить ту странную атмосферу, что возникла.

Леонтьев снял перчатки, руки уже успели вспотеть в них, и положил свою ладонь обратно на плечо тёзки. Последний резко замолк, прервав свой рассказ о встрече с Мишей, и посмотрел на младшего, будто чего-то ожидая. Щиголев облизнул свои губы и тяжело вздохнул. Лось поднял бровь в немом вопросе, мол, что случилось. А Поручик несколько минут не мог выдавить из себя и слова.

Он хотел спросить многое, но больше всего про связь. Слова так и вертелись на языке, но каждое сглатывание смывало их, заталкивая обратно в глотку. Саша не мог собраться с мыслями, а Ренегат не торопил, хотя было видно, что он устал ждать и прямо сейчас готов спросить, что конкретно случилось. И, немного успокоившись, Поручик произнёс:

— Ты привёл меня сюда и рассказал всё это только из-за истинности? — Он увёл взгляд в сторону аквариума

— Я не понимаю… — Нахмурил брови Леонтьев, а после посмотрел на свою ладонь, уже давно лежащую на плече мужчины. — А, ты про пятно…

— Про что же ещё? — Немного нервно отрезал его тёзка, и обнял себя. Ситуация начинала бесить и нервировать.

— Извини, я всё время забываю, что вы все так сильно зациклены на этих пятнах, — Неловко хохотнул Лось и всё же убрал руку с Саши. — Мне всё равно. — Леонтьев пожал плечами и поправил свои очки.

— Ты не шутишь? — Недоверчиво прошептал Поручик. Он не верил таким заявлениям, на его глазах каждый, кто бросался такими речами, сбегал с корабля сразу после встречи с истинным.

— Я не понимаю смысла в этой вашей истинности. Нет, она есть, банально, в том, чтобы подобрать лучшую пару для создания более здорового потомства. Иных причин существования соулмейтов нет, простая биология, — Ренегат говорил спокойно, словно репетировал речь миллион раз перед тем, как начать её произносить.

— Как по-твоему можно объяснить связь между однополыми и разными существами? Ты разве не слышал про графиню и её супругу кентавра? У таких просто физически не может быть детей, твои слова легко разбиваются о такие примеры, — Поднял бровь Щиголев и взглянул на собеседника.

— Такие примеры истинности — естественный контроль рождаемости, который создала сама природа. Саша, сам посуди: если бы существовали только разнополые и одновидовые соулмейты — мир был бы перенаселён и уничтожен. Понимаешь? Ресурсы не бесконечны, они рано или поздно закончатся. А природа делает всё, чтобы этот момент не наступил как можно дольше, — Всю свою речь Ренегат периодически поглядывал на дверь, явно боясь, что в любой момент кто-то зайдёт.

— Это звучит так…жестоко? — Усмехнулся Поручик и облизнул свои губы. — Все так верят в то, что будут счастливы со своим соулмейтом, что он будет идеально подходить по характеру и во всём всегда поддержит. И на деле, это всё лишь страхивание природой… Грустно, не находишь?

— Согласен, но не могу нормально осознавать весь этот цирк, выстроенный вокруг пятен на коже. Мои родители не были истинными, но они любили друг друга так, как никто. Отец буквально носит маму на руках, эти двое друг за друга горой, — На губах проступила тёплая улыбка, полная тоски по родительскому дому и родной деревне. — Вокруг меня до тринадцати не было женатых соулмейтов, а потом я уехал учиться в город, а там и столкнулся с этими вечными одами людям, «предназначенным друг другу судьбой». До сих пор не понимаю этого культа…

— Я вырос у истинных, они ненавидели друг друга, но оставались вместе из-за этой чёртовой связи. Мама любила говорить мне, мол, ты ещё встретишь свою судьбу, — Саша неловко рассмеялся. — А я никогда не хотел этого. Не верил во все эти рассказы про внезапных бабочек в животе. Да, даже сейчас не верю и не поверю ни за что. А после твоих слов мои взгляды только укрепились. Знаешь, что самое смешное? — Усмехнулся он и, не дожидаясь ответа, — Я дружу с двумя людьми, что просто мечтают встретить своих соулмейтов, точнее, один его упорно ищет уже почти семь с лишним лет, а второй просто хватает за руки чуть ли не каждую встречную. И из нас троих именно я встретил своего истинного, а вместо того, чтобы уйти из отряда смертников, продолжаю работать здесь. Ты даже не поверишь, что мне пришлось сказать, дабы сохранить друзей, — Саша стыдливо увёл взгляд в сторону. — Я наплёл всем, что ты женатый мужик, который не хочет рушить свою семью.

Раздался громкий смех, и Щиголев уставился на него, а после и сам заржал. Действительно, всё это не только звучало, но и выглядело чересчур комичным и глупым. Леонтьев снова положил руку на чужое плечо, и старший взглянул на тёзку.

— Господин Поручик, я позвал вас посмотреть на гидру не из-за пятен, а из-за того, что вы сами так и не удосужились понаблюдать за животными. Вы проигнорировали мою рекомендацию, — Наигранно обиженно произнёс Лось.

— Ох, приношу глубочайшие извинения, — Улыбнулся Поручик, почувствовав, что запах смерти, будто усилился и стал чётче.

***</p>

Саше было тридцать шесть, когда он впервые за почти восемнадцать лет не выплыл в море. И случилось это, не потому что он ушёл с истинным из рядов охотников. Просто у его самого дорогого и любимого человека умер близкий. И оставлять Леонтьева одного справляться со всем этим дерьмом Поручик не собирался. Он старался быть рядом и поддерживать во всём. Именно старший выслушивал заключения медиков и организовывал похороны. Ренегат же не мог всем этим заниматься: он честно хотел взять на себя все дела, но Щиголев не позволял. Моряк слишком хорошо успел изучить тёзку, чтобы понимать, когда тот находится на грани срыва. А именно это сейчас и происходило. Ренегата настолько сильно трясло при попытках поговорить с людьми из похоронного бюро, что Саша сделал всё сам.

Тяжелее оказалось только на самих похоронах, где смрад смерти заполонил собой всё вокруг. Поручик держал младшего за широкую ладонь, по-прежнему одетую в перчатку, и просто старался оказать максимум поддержки. Леонтьев хотел улыбнуться тёзке, но не мог. Было слишком плохо, как морально, как и физически.

— Саша, ты не мог бы мне пообещать одну вещь? — Вдруг произнёс Ренегат, когда все посторонние люди разошлись, и он остался с товарищем наедине.

— Что именно? — Поднял бровь Щиголев и взглянул на собеседника.

— Саша, пожалуйста, прошу тебя, пообещай не плакать на моих похоронах, — Младший смотрел куда-то перед собой в пустоту, его тёзка так и не смог найти точку, за которую мог бы зацепиться чужой взгляд.

Саша молчал, они никогда не говорили о смерти друг друга, хотя оба понимали, что в каждую охоту находились буквально на волоске от конца. Просто мужчины старались не думать об этом и наслаждаться каждым моментом, проведённым вместе.

«Рано или поздно мы станем лесной травой

Вытянемся вспять как тонкая нить

Тонкая нить

Отмеряют звёзды, то время пока живой

Так время танцевать и время любить время любить.» — писал Леонтьев в своих стихах, которые изредка сочинял в их с тёзкой небольшом доме во время коротких отпусков от плавания. В такие моменты Поручик лежал на коленях мужчины и читал очередную статью с коротким набором фактов о животных, попутно бурча какая это всё ересь. Саша находил время на бессмысленные рассуждения, а серьёзный разговор о смерти упорно игнорировал, хотя его надо было обсудить ещё в самом начале отношений.

Поручик посмотрел на человека, принёсшего в его жизнь столько красок, покрепче взял за руку и, дождавшись, когда он повернётся, вымолвил:

— Обещаю, — Щиголев ощутил, как запах смерти стал сильнее.

***</p>