chapter 1 (2/2)
— Не сломают, значит, покалечат, — повторила, упрямо помотав головой, делая вид, что не заметила замечания, — Ее никто не примет сейчас.
«Ни сейчас, ни потом, никогда».
В очках директрисы что-то подозрительно блеснуло.
— Ну, хватит! — она шарахнула ладонью по деревянному столу, но Костья даже не моргнула, — Знаешь, скольких я оформила как самоубийц за последние полгода?! Семерых! Вслушайся в эту цифру!
— Вероника из нашей группы действительно повесилась.
— Да что ты?! — ядовито сощурилась Элеонора и откинулась на спинку стула. Из туго затянутого на затылке пучка от крика выбилась пара русых прядок. Она помолчала несколько секунд и уже спокойнее продолжила:
— Слухи ползут и без этого, а скоро в открытую говорить будут: «Школа Литвиновой калечит детей»... Не осознаешь, что будет, если нас прикроют? Что будет с тобой и еще сотней таких как ты?
Костья выгнула бровь:
— А что я могу?
— Если я не ошибаюсь, именно ты отвечаешь за то, чтоб в десятой они просыпались по утрам, а не «вешались», — она устало потерла переносицу, цепляя очки ногтями.
— Сильно сказано. Я отвечаю за то, чтоб сохранять порядок внутри группы, и я его сохраняю.
— Хорош порядок! Вероника…
— Она сама, — перебила Костья, — А Вы забываете о правилах… Я повторяю — новенькую не примут.
Директриса побледнела, уловив в голосе девчонки стальные нотки.
— Сделай так, чтоб приняли. Ее адаптация теперь — твоя личная задача. Помни о том, что за Школой и без этого наблюдают слишком пристально. Если закроют, я не знаю, что будет с вами…
***</p>
«Тебя приняли в качестве исключения, Бэлла. Но я рада видеть тебя! Мария Владимировна сейчас покажет тебе нашу Школу, а потом ты познакомишься с девочками».
Директриса ей понравилась. Особенно на контрасте с молчаливой тенью в брючном костюме, которая исчезла, как только открылась дверь кабинета с деревянной табличкой «Литвинова Э.Ф.». Литвинова оказалось высокой, статной женщиной, держащей осанку. Бэллка захотела такой же стать.
Она улыбалась приветливо, но любезничать с ней, несмотря на ее дружелюбность, не хотелось. Злость чесалась внутри после унизительного обыска на входе.
Потрепанный рюкзак она отдала с готовностью — это было предсказуемо. По-настоящему разозлилась, когда из карманов выскребли не только почти полную пачку сигарет, но и старую, погнутую невидимку — полгода назад девчонка ей закрепляла отросшую челку. Ее выдернули из пальцев с таким видом, будто Бэллка прямо сейчас готова воткнуть железку в горло каждому из них.
А может, она и правда была готова, жаль, эта мысль поздно пришла в уставшую от долгой дороги и отходняков голову. Охранники равнодушно переглянулись, и коробка с ее вещами исчезла в недрах их застекленной кабинки.
«На первом этаже у нас актовый зал, а если пройти налево — спортзал. Не запнитесь о порожек, пожалуйста!»
Мария Владимировна показалась ей каким-то телесным ангелом — крупные белокурые локоны, светлое строгое платье под горло. Она мелко семенила впереди, заглушая трелями голоса шаркающий звук кроссовок Кузнецовой. Бэллка сначала подумала, что эта Мария блаженная. Говорила забавно, с вежливым придыханием — с Кузнецовой так никто еще не разговаривал.
«Сейчас мы поднимемся на второй этаж, и я покажу классы, а потом — жилое крыло со спальнями, если захотите. Бэллочка, Вы не очень устали?»
Бэлла хмуро мотала головой и плелась дальше, незаметно озираясь по сторонам.
Экскурсию по Школе ей устроили вместе с группой одиннадцатилетних девочек, которых привезли на неделю раньше, но показать всё решили почему-то именно сейчас.
Такого позора у Бэллки давно не было. Она несколько часов ходила в живой прыгающей толпе, доходившей ей до пояса, а девчонки ее возраста презрительно наблюдали за этим.
По словам белобрысой Марии, большая часть воспитанниц сидела на уроках, но как только они оказывались в запутанных коридорах, почти на каждом подоконнике обнаруживались по две-три взлохмаченные девушки. Они мерзко улыбались ее сопровождающей, а потом начинали свистеть и улюлюкать им вслед: «Что за детка к нам пришла? Какой бэйбик-переросток, глянь на нее! А что, теперь таких в младшие группы зачисляют? Ты часом не ошиблась, малая?»
Кузнецова не отрывала глаз от белоснежной макушки преподавательницы, до боли стискивая челюсти — она обещала бабушке сдерживаться и все исправить, и она это сделает. Попытки спровоцировать оставались безуспешными, хотя порой она была на грани.
Девки, не дождавшись реакции, озлобленно сплевывали на пол, получая негодующий взгляд Марии.
Изнутри Школа выглядела печальнее. Бесконечные переплетения истрепанных широких коридоров приводили к классам и кабинетам, где потолки плакали штукатуркой и сточной желтоватой водой. Единственными яркими пятнами на бледно-голубых стенах выделялись строгие шеренги огнетушителей. Бэллка насчитала четырнадцать штук.
Окна пустующих классов были засижены мухами, и она живо представила себя здесь во время урока, смотрящую в окно, а не на зеленую, еще советскую доску, с которой уже никогда не отмоются разводы мела.
— Бэлла, о чем Вы задумались? — Мария Ангеловна водила рукой перед ее лицом, и Бэллка подавила желание перехватить тонкую мельтешащую ладонь.
— А, что?
Она часто-часто замигала, сбрасывая с себя оцепенение. В коридоре вокруг было подозрительно тихо. Их с преподавательницей обступили перешептывающиеся мелкие, а несколько очередных любопытных постарше смотрели с широких подоконников.
Отлично, блять.
— Я в порядке, в порядке.
— Точно? — Мария нахмурилась, разглядывая ее, — Если устали с дороги, я попрошу проводить Вас в спальную комнату, и мы продолжим без Вас.
Она подняла руку и защелкала пальцами, не дожидаясь ответа. Рядом словно из воздуха возникла невысокая девочка-подросток, с серьезным не по годам выражением лица. Мария Владимировна наклонилась к ней:
— Отведи, пожалуйста, новенькую в спальню десятой группы.
Девочка сделала большие глаза, но, увидев поднятую бровь преподавательницы, кивнула. Она немая?
Мария Ангеловна в последний раз тепло улыбнулась Бэлле, и увлекла галдящую толпу дальше. Бэллка одернула толстовку, и потащилась за своей маленькой провожатой.
Девчонка впереди неслась по обшарпанной лестнице так, как будто они играли в догонялки. Ее серые, безжизненные косички подрагивали от быстрой ходьбы.
— Стой-стой-стой, — Кузнецова поймала ее за рукав, — Давай, ты мне объяснишь, куда идти, и я доберусь сама, а?
Девчонка остановилась и нехотя повела плечом:
— А если у меня будут неприятности? Мария Владимировна ведь сказала…
— Не будет неприятностей. Я уже большая, не потеряюсь, — она подмигнула девочке, - Скажи, куда идти.
Девчонка торопливо затараторила, сколько поворотов нужно пропустить на четвертом этаже, прежде, чем окажешься перед дверью с цифрой десять. Бэллка покивала, исподтишка рассматривая ее школьную форму.
Все, кого они встречали во время этой экскурсии, ходили в одинаковых костюмах. Кузнецова в своей серой толстовке и джинсах обычно легко терялась в толпе, а здесь издалека привлекала внимание и смотрелась белой вороной.
Местные девчонки носили мягкие светлые футболки с длинными рукавами и темно-синие хлопковые жилетки, одного цвета с широкими штанами. Бэллка старалась не думать о том, как сильно эта форма походила на тюремную, и тайно радовалась, что со стороны все выглядело достаточно удобно.
— Тебе комфортно?
— Чего? — девчонка сразу растеряла всю серьезность.
— Я говорю, в форме в этой, тебе удобно? Бегать там, прыгать?
Она уставилась на Бэллу, как будто та была умалишенной, и зачем-то оглянулась по сторонам:
— Тебе сейчас интересно именно это?
— Ну да.
Девочка рассмеялась, встряхивая своими мышиными косами:
— А ты забавная. Тебе сейчас идти с группой знакомиться, а тебя форма волнует. Удобная она, удобная, — косички снова дернулись, — Поняла, как до спальни добраться?
Где-то позади них послышались шаги. Бэллка снова кивнула, оглядываясь. Ее маленькая спутница вдруг круто развернулась на подошвах грубых ботинок и кинулась в противоположную сторону. В затылке поскреблось нехорошее предчувствие.
— Погоди! Как зовут-то тебя?
Ответ принесло сквозняком:
— Лиза, Лиза я! Если понадоблюсь — ищи-и-и!
Естественно, ни в какую комнату она не пошла. Поплутала немножко в пустых коридорах, чудом ни на кого не наткнувшись, и вышла к укромному тупичку. Судя по паутине в уголке старого окна, здесь редко появлялся кто-то. А по почти недолетающим из коридора звукам — шанс быть пойманной преподавателями — нулевой. Бэллка вытащила из-за резинки боксеров единственную, спрятанную по привычке сигаретку.
Ободранные костяшки пальцев дрожали, и сигарета долго не могла попасть в пламя зажигалки. Наконец, она с наслаждением закурила.
Предстояло решить, как жить здесь дальше… Провожающая ее девочка на вопросы реагировала странно, на медосмотре час назад тетка в халате акцентировала внимание на фразе «если что, я здесь в любое время»… Это место было определённо отличалось от всего, где она была раньше.
Тупик стал медленно заполняться серым дымком, и Бэллка потянулась к задвижке окна.
— Опа-а, а это что тут за лапочка?..