Неприятные разговоры (2/2)
Сканд дернул плечом и ушел через пустую ставку. На улице горнист начал выводить побудку и почти сразу общий сбор. Лекс тяжко вздохнул и прижал к себе Звезду. Ребенок спокойно спал, держа двумя руками красную косу.
Поэтому оставалось лежать и слушать, как строятся люди, а потом Сканд говорит что-то громкое и воинственное. Слов было не разобрать, но тихие нотки еле сдерживаемого рыка доходили практически эхом до шатра и терялись в складках перегородок. Потом послышались звуки хлыста, Лекс пытался вслушиваться, но не заметил, как заснул от размеренного как метроном ритма.
Проснулся Лекс от запаха свежего хлеба и каши и, начав крутиться, разбудил Ламиля. В комнату заглянул Дайрис, и услышав, что младшие не прочь подкрепиться, притащил поднос с тарелками и еще теплыми лепешками. Лекс, заметив, что префекту лагеря тяжело двигаться, догадался, что наказание закончено.
- Смазать тебе спину?
- Нет, - Дайрис пошевелил плечами, - меня уже намазали, не переживай.
- Мне жаль.
- Я слышал, как ты за всех заступался, - Дайрис подмигнул слепым глазом, - Сканд справедлив и милосерден. Он мог казнить всех за трусость, но по твоей просьбе сохранил всем жизни. Спасибо. Я действительно испугался, когда увидел то чудовище, сидел на ящере и пытался сообразить, в какую сторону бежать, а Ламиль, такой отважный, бросился без раздумий! Ты мой герой!
- Только не надо его провоцировать! - Лекс щелкнул ребенка по восторженно вздернутому носу, - место младшего за спинами охраны! Больше так не делай!
- Я бы тебя не бросил! - выпятил вперед губы юный защитник.
- Если бы поймали меня одного, то я бы вывернулся и сбежал, - Лекс без улыбки посмотрел в недовольные глазки, - а если бы поймали нас двоих, то тогда меня шантажировали бы твоей жизнью и могли заставить сделать то, чего я не хочу, и сбежать вдвоем намного сложнее, чем одному. Поэтому, думая о своей безопасности, ты в первую очередь думаешь о том, чтобы не дать врагам преимущества. Всегда старайся, чтобы между тобой и врагом стоял воин. Ты меня услышал?
- Да, - Ламиль задумался, - это как выставить перед шахом (королем) пехотинца (пешку). Пехотинец прикрывает своего повелителя, а если его и убьют, то шах отомстит за его смерть!
- Да, - Лекс кивнул, - но только и в шахматах, и в жизни порой бывает, что смерть пехотинца просто даст шаху время отступить в безопасное место. Потому что для того, чтобы отомстить, в первую очередь надо остаться в живых. На поле восемь пехотинцев, а еще ящеры и копейщики, а шах один на всех. И игра закончится, когда шах падет. Наступая, думай о защите, а защищаясь, не упускай возможности атаковать! Для меня и Сканда именно ты шах. Маленький и слабый, но самый важный человечек, поэтому не стесняйся прятаться за спины старших и взрослых воинов. Они живут, чтобы закрыть тебя собой. Мы со Скандом сможем атаковать врага, только если будем уверены, что ты в безопасности, ты это понял?
- Я отомщу за ваши смерти! - Ламиль бросился в объятия, - вот увидишь!
- Спасибо, конечно, - Лекс погладил худую спинку, - но мы постараемся выжить всем назло. Так, где ты будешь в следующий раз, когда станет опасно?
- За спинами воинов, выберу самое безопасное место и буду смотреть, как вы со Ска атакуете.
- Молодец, - Лекс потрепал лохматые волосы, - подарю тебе зоркий глаз (подзорную трубу), чтобы ты все хорошо видел.
- Ура! - обрадовался ребенок и схватился за ложку, - у меня будет зоркий глаз! А еще, я съем много каши и у меня опять станут гладенькие щечки и ровные ножки, и тогда ни одно чудовище не скажет, что я некрасивый!
Лекс только пожал плечами, кому что, а Аши… а Аши уже покормили, а потом покормили еще. Сканд умчался в те два легиона, чтобы назначить новых командиров. Армия должна встать на марш с утра, как раньше, и поход будет возобновлен. Невиновных маркитантов и торговцев уже отпустили, а те, у которых нашли имперские мечи или арбалетные болты, были оставлены в плену «до выяснения». Это означало, до тех пор, пока палачи из них не выбьют все подробности, кому и куда, и, главное, кто именно за всем этим стоит.
После обеда примчались белые монахи с сундуками и Ниюли с Маем, как главные охранники оставленного добра. Монахи притащили так же на прицепе и слуг с Рики во главе, а еще новости. Их отряду удалось вернуть двадцать семь человек и за последней пятеркой они даже рискнули зайти на территорию Лизеи, благо, что границу никто не охранял, понадеявшись, что никто не посмеет нарушить покой государства с такой плохой репутацией. Зи и Зу уверили, что если кто и обнаружит трупы, то подумают на дев копья. Те время от времени нападали на торговцев и поэтому все подумают именно на них.
Ламиль обрадовался появлению личных слуг и вначале допытывал, нет ли у них ран, которые надо намазать мазью, а то он уже умеет правильно ухаживать за ранеными, и легко выболтал, как именно на них напали по дороге в новый лагерь и как он испугался, но все равно бросился на выручку Лексу, а потом злыдень сказала, что он «видите ли, худой!», а он и не худой совсем, а может, просто стройный! Показал царапину на руке и пояснение, как именно Аши выносил его через строй дев копья и как те тыкали в его защитника в надежде, что тот сдастся. После этого показал на расцарапанные икры Лекса и сделал страшные глаза, поясняя, что там «просто голое мясо!». Благо Лекс успел расходиться до вечера и только отмахивался, когда все бросились оказывать ему помощь. Или мазь была чудодейственной, или регенерация настолько быстрой, но ранки начали рубцеваться и уже почти не болели.
Все в армии уже знали о нападении на Лекса и Ламиля. Видели, как Лекс вез ребенка и как сам едва держался, но свою ношу никому не отдал! Видели рану на боку у Аши, и история уже успела обрасти подробностями, но рассказ из уст ребенка произвел самое сильное впечатление. Монахи виновато переминались у стенки, Зи и Зу присели как гопники и, свесив вперед руки, стали рассуждать о последствиях победы и проигрыша. По всему выходило, что Могучая Му ищет партнера для яйца, а в итоге получила ножичек. Хоть и красивый, но несерьезный. Но она уже объявила Лекса своим, но не удержала. И Мальчик потрепал ее при сестрах и, судя по рассказам, отправился преследовать их, как личей, и чем это все может закончиться.
Ламиль, довольный появлением привычной одежды, сразу переоделся и заявил, что завтра намерен заняться наведением красоты, а то кожа от солнца покраснела, а волосы растрепались, но сейчас он отправляется спать, потому что хороший сон – это залог хорошего внешнего вида. Лекс поцеловал его перед сном и убедился, что Ниюли улеглась рядом с ним.
Попытался успокоить монахов, что это все задумка богов, потому что иначе объяснить их встречу с Могучей Му, кроме как их волей, не получалось. И все произошло именно так, как должно было произойти, и повода для переживаний нет. Они выполняли его приказ и не могли поступить иначе. Май бегал хвостиком за Дайрисом и пытался помочь всем и сразу. А Лекс, убедившись, что драгоценные сундуки в целости и сохранности, ушел в спальню дожидаться Сканда. Тот обещал ночевать с ним.
И Сканд явился, правда, почти под утро. Уставший и раздраженный. Лекс откинул полотенце, которое прикрывало миски с едой, и уселся напротив, чтобы услышать последние новости.
- Тот негодяй, что уверял, что он твой папочка, тебе совсем не родитель, - Сканд со вкусом чавкал, вымакивая жаркое лепешкой, - он и правда был когда-то в гареме твоего отца, но сбежал оттуда, когда тот сошел с ума и вырезал свой первый гарем. Ему удалось спрятаться среди трупов, а потом сбежать через ходы внутри стен и прибиться к монахам. И он только при тебе был таким славным и нежным старичком. Когда он понял, что ты уехал, то так изменился, что я не переставал удивляться. Ты бы его видел! Боец! Сильный духом, яростный, наглый. Он, даже вися на правиле, угрожал и командовал. Почти сорвал нам допрос других монахов. Пришлось заткнуть ему рот и бросить в клетку до приезда Чаречаши.
- Ты же говорил, что его еще рано ждать, - удивился Лекс, - или ты решил придержать всех до его приезда?
- Я отправил сообщение зеркалами, когда первые жрецы заговорили, - Сканд отодвинул пустую тарелку и подхватил кусок мяса на косточке, - оказывается, они уже давно общаются с колдунами и те уговаривают их отказаться от Саламандры и примкнуть к ним. Они уверяли, что то, что праматерь давно не появлялась в храмах, и даже в самих храмах гаснет огонь, мол, показатель слабости Саламандры как бога. А их бог молод и силен в отличие от беззубой Саламандры. И вообще, они собирались сбросить Чаречаши с трона и поставить жрецов у власти. Хорошо, что ты спутал им все планы. Монахи видели ящерку Саламандры, и ты вернул им в храмы нерукотворный огонь. Монахи теперь уверены, что праматерь сердилась на жрецов и именно поэтому огонь в храмах тух. Но пусть с этим Чаречаши разбирается. Это его хотели по-тихому спихнуть с трона. Одни говорили, прирезать, другие уверяли, что отравить, но они называли имена родовитых фамилий и доверенных воинов, которые поддерживали их несостоявшийся мятеж.
Сканд бросил обглоданную кость и огляделся, чего бы еще съесть, не найдя ничего достойного, налил себе вина и, похоже, стал успокаиваться. По крайней мере, теперь он улыбался.
- У нашего прапрадеда была такая же попытка переворота. Он тогда собрал на пир и врагов, и союзников, и по его команде верные люди получили от прислужниц ножи и вырезали заговорщиков, всех, кто был на пиру. Говорят, крови в большом зале было по щиколотку! А прапрадед сам перерезал горло своему младшему супругу, который и начал все. В подвале есть даже статуя, как он держит одной рукой за волосы изменщика, чтобы тот видел, как убивают его союзников, а второй рукой приставил нож к его горлу. Пушан после этого показал тело того младшего в меду, его оставили в назидание другим младшим супругам. Ты знаешь, скульптор так талантливо показал ужас в глазах и отчаяние в фигуре, что когда потом смотришь на худенького и смазливого паренька, то не знаешь, или пожалеть, или плюнуть. Предательство, по моему разумению, худшее из всех пороков. Даже хуже трусости.
- Спасибо, что простил офицеров, - Лекс положил руку поверх руки мужа, - они и прав…
- Я их не простил, - Сканд осторожно вытащил свою руку и твердо посмотрел Лексу в глаза, - у нас война. Я дал им возможность доказать свою храбрость и очистить свое имя от позора. Вряд ли они хоть когда-то смогут получить командование больше, чем центурией. Это и будет их наказанием.
- А как ты накажешь меня?
- Тут ты справишься сам, - Сканд усмехнулся, - ты любишь людей и твоим наказанием будет знать, что случилось с теми, кто был рядом в той ситуации. Ты уже и сам понял, чего избежал и чем все могло закончиться. Я уверен, что ты сам себя накажешь сильнее, чем любые мои крики и угрозы. Ты умный человек, ты своим раскаянием и сожалением замучаешь себя больше, чем любая моя порка. Тем более, что твоей попке и так досталось и без меня. Так что наслаждайся своим наказанием сам. Пошли лучше спать. Устал, как тягловый ящер на рудниках.
Лекс без возражений лег в кровать, Сканд, раздевшись, бережно прижался к расцарапанным бедрам и раненой спине и, прижав к себе неугомонную красноголовую заразу, сразу вырубился. Он даже не отреагировал, когда почти сразу прозвучал сигнал рожка о побудке. Лагерь проснулся и занялся обычными делами. Воины, довольные, что вынужденное безделье закончилось, собирались в дорогу и строили прогнозы, как именно генерал будет «наказывать» своего красавца и как и в каких позах тот будет вымаливать прощенье.
Сканд тихо сопел в макушку Лексу, а тот тяжко вздыхал, строя прогнозы, что могло бы быть и чего ждать дальше. Как отреагирует Му и девы копья, и ждать ли неприятностей от Лизеи. И офицеров было жалко, вот прямо очень. Корнелий был наместником в провинции года три, и вдруг стать рядовым... У них ведь семьи есть, а тут такое падение в статусе и в деньгах. Может, можно им как-то помочь?