Белая бабочка (2/2)
Белые бабочки же притягивали Киекаву как-то по-особенному. Может все дело в загадочности? Или их жутковатой японской символике? Может быть что-то еще? Кто знает…
***</p>
— Широчо! — слышат все на территории храма Масуши. Киекава вздрогнул, услышав кличку. Все же иногда - ладно, очень даже часто - Сендо бывает… слишком громким. К этому можно было привыкнуть, но иногда это пугало до чертиков. Особенно когда сидишь дома, спокойно себе готовишь ужин и резко раздается пронзительный крик рядом с окном на улице. Когда это случилось в первый раз - Точо с тапком чуть его не избил.
Точо вступил в банду в семьдесят втором году, спустя около двух лет после знакомства с прилипалой Такаторой. За это время они, можно сказать, подружились и стали проводить больше времени. Иногда вместе с Шиме, реже к ним присоединялась Токаку.
Глава Мусаши - Ушияма Сузуки - посмотрел в сторону приблежающегося подростка и хмыкнул.
— Широчо… — протянул тот, смакуя кличку на вкус. Затем оборачивается к Точо. — Это твое прозвище?
— Да, в каком-то смысле. — ответил Киекава, который тут же был заключен в объятья Такаторы. Тот был тактильным - это мог понять любой, даже слепой. Обнимает тот крепко, из объятий выбраться почти невозможно.
— Широчо. — прыснул зам глава Мусаши - Курорю Ямагиши - и прикрыл рот рукой. — Очевидное прозвище, удивительно что никто не додумался до него еще несколько лет назад. О тебе шла слава только как о Точо.
Ушияма улыбнулся. Родинка под его губой придавала улыбке какой-то особый шарм. Бросил взгляд на Такатору, все еще обнимающего ”человека-бабочку”, и кивнул куда-то в сторону. Тот, на удивление молча и без закидонов, оторвался от друга и отошёл шага на три.
— Ну что же… — Сузуки потрепал светлые волосы нового члена банды, получив неодобрительный взгляд от Широчо. — …добро пожаловать в банду Масуши, Широчо Киекава.
Сендо улыбался, показывая большой палец вверх.
Но годы идут, прозвище Широчо перестало произносится вслух и все меньшим количеством людей, но память о человеке, давшем его, так и осталась в воспоминаниях Точо Киекавы, а чуть позже и Такаги Мичиказу.