Сразу после (2/2)
- Затрахаю до смерти.
- Ага, мечтай.
- Прямо сейчас и начну. – Шульдих положил руку ему на бедро. – Ты когда-нибудь занимался этим в самолете?
- Удивительно, и как тебе удается хоть кого-то уломать?
- Да тебя и уламывать не надо.
- А когда меня нет?
Шульдих не ответил – просто передвинул руку повыше и обхватил член Йоджи поверх джинсов.
Интересно, как давно он в последний раз трахал кого-нибудь другого?
Шульдих бесцеремонно сжал член. Йоджи охнул.
- Хватит размышлять. Хочешь вступить в клуб любителей авиасекса, или что?
- Когда на нас пялится половина салона? Нет, спасибо.
- Когда на нас пялилась половина твоего спортклуба, тебе было пофиг.
- Они не считаются.
- А эти бараны считаются?
- Это не одно и то же.
- Почему?
- Во-первых, они не могут встать и выйти отсюда. А во-вторых, заткнись, я не собираюсь с тобой трахаться, и ты меня не заставишь.
- Еще как заставлю.
- Если бы хотел, ты бы уже это сделал.
Шульдих молча уставился на него. Рука Йоджи вдруг начала двигаться сама по себе: расстегнула пуговицу на штанах, потянула вниз собачку замка, залезла в ширинку… Йоджи почувствовал, как его собственные пальцы касаются члена. Ощущение, будто тебя трогает другой человек.
- Это… - Он осекся, не зная, что сказать, с чем сравнить происходящее. – Ебать…
- Можно и так, - тихо сказал Шульдих. – Хочешь трахнуть себя пальцами на глазах у баранов?
- Они люди, - шепотом возразил Йоджи. – А ты гад ползучий.
- И тебя это заводит.
Грустно, но правда.
- Кончай дрочить мне моей собственной рукой. Пойдем хотя бы в туалет, как нормальные.
- Нормальные не трахаются в самолетах.
- Ты же сам хотел. Хватит спорить, мать твою.
Но Шульдих и не думал отпускать его. Вышедшая из повиновения рука продолжала свое дело, и это было так странно, что почти нереально – ничего подобного Йоджи в жизни не испытывал. Он хотел сказать, чтобы Шульдих прекратил это, но промолчал, потому что… ну, потому что совсем не был уверен, что тот послушается.
Ощущение твердеющего под пальцами члена, жар и гладкость кожи в сочетании с невозможностью угадать, как отзовется очередное прикосновение, щекотали нервы. Йоджи начал ёрзать на сиденье. Хорошо, что ему досталось место у окна…
Может, никто и не заметит. Никто же не смотрит.
Шульдих ухмыльнулся:
- Не так уж сильно ты сопротивляешься. О, погоди-ка… да ты совсем не сопротивляешься!
- А есть смысл?
- Хочешь попробовать?
Нет. Он не хотел. Вместо этого он откинулся на спинку кресла и слегка раздвинул ноги. Рука вытащила член наружу и медленно, плавно погладила пару раз, от основания до головки. Йоджи закусил губу, чтобы не стонать.
- Хорошо смотришься, - прокомментировал Шульдих. – По-блядски, но красиво.
Йоджи с яростью глянул на него. Внезапно желание трогать себя исчезло – во всяком случае, позыв больше не исходил от Шульдиха.
- Какая же ты сволочь.
- Да ты продолжай, не стесняйся.
«Блядь, блядь, блядь!» - Йоджи рывком расстегнул ему штаны. Там тоже стояло, и головка была уже влажной. Йоджи наклонился и взял ее в рот, успев заметить, как удивленно распахнулись глаза Шульдиха.
Тот придушенно охнул и ухватил его за волосы. Йоджи усмехнулся – оказывается, член во рту усмешке не мешает! – и присосался крепче, ладонью поглаживая ствол.
- Твою мать… - выдохнул Шульдих, вцепившись ему в волосы теперь уже обеими руками. Удерживая его на месте, он толкнулся вперед. Йоджи начал давиться, но тут в рот ему хлынула сперма, и пришлось срочно глотать, чтобы не захлебнуться.
Шульдих разжал хватку. Йоджи уткнулся лбом ему в бедро, восстанавливая силы и дыхание. Болели и горло, и челюсть, но стояк никуда не делся.
- А за нарушение приличий в самолете могут арестовать?
- Только если кто-нибудь заметит, - успокоил Шульдих.
- Как можно не заметить?
- Угадай.
- А. Ну да, – оскалился Йоджи. – Спасибо.
- На здоровье. Ешь, не обляпайся. Ах да, ты ведь уже… ой! – неожиданно закончил Шульдих, когда его ущипнули за ребра.
- Заткнись, - сказал Йоджи, садясь. – И окажи мне ответную любезность.