Чужая страна (2/2)

- Выключи свет и ложись в постель, а то я тебе врежу, честное слово.

- Боже… – пробормотал Шульдих. – Ладно.

Шторы были задернуты, и, когда свет погас, наступила кромешная тьма. Кровать пришлось искать на ощупь. Йоджи потянул его на себя. Ноги запутались в простыне, Шульдих лягнулся и чуть не скатился на пол. Йоджи удержал его, обхватив теплой рукой за пояс. Оба замерли.

- Все нормально? – шепнул Йоджи.

- Угу.

Шульдих придвинулся ближе. Йоджи укрыл его одеялом, будто они собирались спать. Они же не собирались, в самом деле. И нечего было шептаться, черт, что за глупости… Шульдих протянул руку, но вместо Йоджи наткнулся на что-то мягкое и пушистое.

- Что за…

- Осьминог, наверно. – Йоджи оттолкнул игрушку и положил ладонь Шульдиху на затылок. – У меня губа до сих пор болит, так что поосторожней.

Ну как тут не укусить, после такой-то просьбы?

Но кусаться почему-то не хотелось. Целовать Йоджи было приятно – губы его, теплые и влажные, податливо раскрывались навстречу. Шульдих не видел его лица – пожалуй, оно и к лучшему – но чувствовал беззвучный рокот удовольствия, как если бы Йоджи говорил «да, да, да…». Это пьянило.

Йоджи гладил его по спине и по заднице, упираясь напряженным членом в бедро, и целовал всё сильнее – влажно, скользко, глубоко… Сдуру Шульдих даже не сразу вспомнил, что носом тоже можно дышать.

От Йоджи пахло апельсинами и спиртом. Зачем это он напился с утра?

Шульдих сам не знал, с чего его должны волновать такие вопросы, и все-таки он слегка покопался в чужих мыслях. А, ясно: поцапались с тем хмурым типом, у которого волосы будто выкрашены по пьяни.

- Может, лучше трахнешь его?

Поцелуй заглушил слова. Йоджи прижался еще теснее, настойчиво толкаясь языком.

Наверно, не расслышал, с надеждой подумал Шульдих.

- Кого? - Йоджи пихнул его, переворачивая на спину, и втиснул колено между ног. – Я лучше тебя трахну.

Он замер, опустив ладонь Шульдиху на живот и настороженно стиснув пальцы на бедре, словно ожидал сопротивления.

- В тумбочке наверняка есть смазка, – сказал Шульдих.

- Ага, – тихо отозвался Йоджи. – Не сомневаюсь.

Смазка в маленькой одноразовой упаковке оказалась светящейся. Пальцы окутались зеленоватым мерцанием.

- Абракадабра, – шепнул Йоджи, чертя узоры в темноте.

- Придурок.

Он показал светящийся средний палец, и Шульдих невольно прыснул.

Йоджи извел всю упаковку, расписывая ему ляжки неприличными рисунками. Там были мужчины, которые сношались стоя и на четвереньках, а также несколько гетеросексуальных пар, творивших всякие непотребства с овощами.

- Извращенец, – буркнул Шульдих. – А дыня-то зачем?

- Это ее сиська!

- Художник от слова «худо». – Шульдих хотел сказать, чтобы он не тянул, чтобы заканчивал с этой фигней и переходил к делу… но промолчал. Он вспомнил прошлого парня, который его трахал (Фарфарелло не в счет), американского туриста, ушедшего домой с необъяснимым желанием рассказать жене о тайной интрижке со своим боссом – интрижке, которая была не более чем плодом его воображения.

Пальцы Йоджи наконец-то скользнули ниже. Шульдих подумал о том, как на последнем году обучения в Розенкройц какой-то здоровенный детина, вонявший потом и капустой, швырнул его лицом в стену и запустил руку ему в штаны. Он даже не успел оказать сопротивление – Кроуфорд оттащил детину, а Фарфарелло откусил ему ухо. Начисто.

Шульдих улыбнулся воспоминанию. Все-таки «друзья» – не то слово для Шварц.

- У тебя яйца светятся, – серьезно сообщил Йоджи.

- Пофигу. Главное, чтобы радиацию не испускали.

Прохладный от смазки палец непринужденно скользнул ему в задницу. Шульдих зажмурился и втянул воздух сквозь зубы.

- Ты как? – спросил Йоджи.

Сначала Шульдих подумал, что он насмехается, или хочет вызвать у него чувство вины за тот первый раз – но нет, судя по всему, Йоджи был абсолютно искренен.

- Нормально.

- Точно?

- Да я все время этим занимаюсь, придурок. Только не с тобой. – Тут он несколько преувеличил: американский турист случился больше года назад. А Йоджи даже не разозлился – наоборот, успокоился.

Очевидно он не мог выразить свою радость иначе как доведя Шульдиха до белого каления: согнув палец, нащупал простату и принялся тереть, слегка поворачивая запястье и двигая рукой туда-сюда. Второй палец вошел как по маслу, а потом Йоджи подналег, и Шульдих начал задыхаться. Его бросило в жар, ноги разъехались в стороны. C кончика члена засочилась влага, оставляя липкий след на животе.

- Хватит.

Йоджи вставил третий палец, осторожно покрутил, растягивая вход.

- Йоджи, – угрожающе процедил Шульдих.

- М-м?

- Твою мать, я же сказал, что не девственник.

- Тебе не нравится? – Йоджи обхватил другой рукой его член и ухмыльнулся так, что это было почти слышно. Но пальцы все-таки вытащил. Обтер их о Шульдихову ляжку и начал неторопливо распечатывать новую упаковку смазки. Шульдих стиснул зубы, чтобы не заорать на него. Он терпеть не мог всю эту возню с пальцами, как раз потому, что рано или поздно их приходилось вытаскивать, и тогда ему оставалось только изнывать от пустоты в ожидании, пока тот, кто рядом – кто бы то ни был – заполнит ее. Шульдих ненавидел зависеть от кого бы то ни было.

Наконец он почувствовал, как головка члена пристраивается между ягодиц. Йоджи развел ему ноги пошире и вздернул кверху. Шульдих подчинился. Мышцы на бедрах и в заднице приятно потянуло, когда Йоджи начал вставлять.

- Черт… Черт, как тесно. Тебе правда не больно?

- Шевелись, – процедил Шульдих.

Йоджи послушно толкнулся вперед – видимо, сильнее, чем рассчитывал, так что едва не рухнул между Шульдиховых раздвинутых ног. С минуту оба пытались отдышаться. Йоджи судорожно сжимал и разжимал пальцы, впиваясь ногтями ему в ляжку.

- О господи… – Он стал двигаться, поначалу короткими рваными толчками – неудивительно, если вспомнить, как давно он никого не трахал – но постепенно вошел в ритм, достаточно уверенный, чтобы Шульдих смог его подхватить.

Йоджи засаживал всё быстрее и жестче. Шульдих вскидывал бедра, насколько это было возможно, лежа на спине. Поза не давала свободы маневра – оставалось только расслабиться и получать удовольствие.

Шульдих и расслабился, поглаживая собственный член. В голове воцарилась блаженная пустота: несколько долгих, долгих минут он слышал только белый шум, несся на гребне волны – а потом медленно рухнул вниз, поплыл, ощущая удовольствие Йоджи как свое, и когда Йоджи кончил, Шульдих как будто сам кончил еще раз.

Он отключился незаметно, и только проснувшись, понял, что спал.

Йоджи курил, прислонившись к изголовью кровати. Голова у него была слегка запрокинута, а глаза закрыты. Свободная от сигареты рука расслабленно покоилась на его, Шульдиха, волосах.

Шульдих заставил себя действовать. Нехорошо, что он позволил себе настолько потерять бдительность; еще хуже, если Йоджи поймет, что он это не нарочно. А если бы его убили во сне? Да что угодно можно было сделать…

Не то чтобы у него был повод подозревать Йоджи в злом умысле, но и полной уверенности в его отсутствии тоже не было. А вдруг? По-хорошему следовало выяснить заранее, прежде чем открываться.

Притупив восприятие Йоджи, Шульдих выскользнул из постели и оделся. Он будет уже на полпути домой, прежде чем Кудо заметит его отсутствие.