Часть 6 (2/2)

— Надеюсь. А официантке желаю терпения. Поистине неблагодарная работа.

Дазай издал неопределённый звук и как бы невзначай приобнял Чую за плечи. Он уже хотел было дёрнуться и скинуть его руку, но… ладно. Пусть себе обнимает. Не так уж от этого и противно.

Вдалеке замаячила яркая вывеска кинотеатра. Дазай, конечно, уже успел проболтаться, что сегодня они пойдут именно туда, но на какой фильм — Чуя не знал. Только когда он заметил, что вместо постеров новинок и бестселлеров стены пестрели плакатами про фильмы о животных, а у самого входа был стенд в человеческий рост с надписью «Неделя домашнего любимца» с соответствующими иллюстрациями, начали закрадываться кое-какие подозрения.

— Ты ведь любишь собачек, правильно? — Дазай беззаботно начал и тут же продолжил, не дождавшись ответа. — Когда мой, так сказать, коллега рассказал об этом мероприятии, я сразу решил, что нам надо его посетить.

Чуя напрягся. Фильмы о животных — его единственная слабость. Они всегда вызывают слишком много эмоций, которые очень трудно сдерживать, и если наедине с собой или друзьями он может позволить себе их показать, то перед Дазаем не хотелось бы. Ох, сколько слёз было пролито над тем фильмом, где одна и та же собачка из раза в раз погибала и перерождалась… нельзя, чтобы журналист увидел его таким.

— И какой фильм ты выбрал?

— «Хатико»!

Повисла неловкая пауза.

Пиздец.

Ну нет. Ну как так можно-то?!

— Ты вообще знаешь, о чём этот фильм?

— Конечно. Пёсик каждый день встречал хозяина с работы, в один ужасный день тот умер, а собакен продолжал ждать его на вокзале, пока не умер и сам. Это же классика.

— Вот именно! Кто вообще такие фильмы выбирает для свиданий?! — Чуя тяжело вздохнул, запустив руку в волосы.

Губы Дазая растянулись в широкой улыбке. Разве он сказал что-то смешное? Нет, не говорил!

— А что такого?

— Как что? — он и вправду не понимал, что ли? Ну не может же Чуя ему прямо сказать, что точно расплачется, даже не дождавшись концовки. — Я не буду смотреть с тобой «Хатико».

— Ну уж извини, выбора у тебя нет, — Дазай достал из кармана телефон и показал Чуе штрих-код на экране. — Я уже купил билеты.

— А спросить сначала ты не мог? — Чуя недовольно фыркнул, отмахнувшись от него. — Не надо мне своей звонилкой в лицо тыкать.

— Так я же спрашивал. Ты сказал, что тебе всё равно.

— Да ты! — он сжал кулаки, стиснув челюсти. — Я же не знал! Ты не о фильме спрашивал!

— А какая разница? «Всё равно» значит, что тебе всё равно.

— Ублюдок, — Чуя цокнул языком. — Это первый и последний раз, когда ты выбираешь фильм в кино.

Дазай только усмехнулся, увлекая Чую внутрь кинотеатра и сразу мимо касс, к киоску с попкорном. Там у прилавка случилась очередная словесная перепалка на тему того, как распределить траты: Дазай снова пытался угостить Чую, но гробовщик был категорически против. Более того, он и сам хотел вернуть свой долг Дазаю за вчерашнее (когда он успел подсунуть Чуе в карман подсунутые им же в карман Дазаю деньги — загадка) и оплатить всё самостоятельно. Сошлись на том, что Дазай угостил Чую, а Чуя — Дазая.

Места Дазай выбрал, конечно, на последнем ряду. Стоило им усесться, а фильму начаться со сцены в школе, журналист сразу как бы невзначай расположил свою руку на колене Чуи. Сначала он даже думал позволить ему такое беспардонное вторжение в личное пространство, но когда Дазай начал его гладить — методично, неспешно водя рукой вверх и вниз, Чуя, тактично промолчав, переложил её на ногу самого Дазая, закинутую на другую. Это было уже слишком.

Дазай, к счастью, свою ошибку понял с первого раза, потому все его последующие поползновения были куда скромнее. И слава богу: раз уж затащил его Дазай на этот фильм, нужно было хотя бы получить удовольствие от просмотра. Как можно отвлекаться на всяких там высоких кареглазых шатенов, когда на экране крошечный щенок крупным планом… ещё и такой хорошенький. Вот бы домой такого: чтобы смотрел своими умными глазёнками, тыкался мокрым носиком в ладонь, топал по полу своими маленькими лапками… Чуя бы кормил его самым лучшим мясом, и обязательно бы дрессировал, чтобы пёс был умным и послушным. Они бы были настоящими друзьями.

Ну вот. Фильм только начался, а ему уже грустно. Как же хочется собаку…

Пока на экране сменялись кадры, показывающие долгий путь из монастыря где-то в горах Японии до Соединённых Штатов, Чуя почувствовал на себе пристальный взгляд. Сначала старался не замечать, но когда он затянулся на неприлично долгое время, всё же повернулся к Дазаю.

— Что уставился? — прошептал Чуя, кивая в сторону экрана. — Фильм смотри.

— Да что мне эти собаки, — Дазай ответил тем же шёпотом, — ты ведь намного лучше.

— Не подлизывайся.

— А то что?

— Челюсть выбью, пиздишь больно много. Всё, отъебись, дай фильм посмотреть.

Дазай только усмехнулся, но всё же оторвал взгляд от Чуи и устремил его в экран. Вступление, тем временем, уже завершилось, и началась сама история, о чём зрителей великодушно проинформировал мальчик с докладом. Щенок, выбравшийся из переноски, побегал по перрону, чудом избежав того, чтобы на него наступили, и уселся прямо напротив остановившихся перед ним ног человека с добрыми глазами.

***</p>

Случилось именно то, чего Чуя так старался избежать. Он плакал. Не один и даже не два раза, а практически на протяжении всего фильма: стоило отойти от первой трогательной сцены, как происходила следующая.

Но не заплакать над историей Хатико было просто невозможно. Какую преданность он проявил, как сильно был привязан к своему хозяину и как сильно тот любил пса… Они были настоящей семьёй, и роднее, важнее и любимее профессора у Хатико не было никого. Ни один человек на планете не смог бы быть таким верным. Такое под силу только собакам: каждый день, на протяжении десяти лет, приходить и ждать. Ждать, но так и не дождаться.

От одних мыслей о фильме сердце сжималось, а к глазам подступали слёзы. Но когда по экрану поплыли титры, а свет в зале включили, Чуя поспешно протёр глаза и поднял голову. Кажется, Дазай действительно увлекся фильмом и ничего не заметил.

Журналист с громким зевком потянулся руками вверх, пока люди с соседних мест вставали и уходили (многие, к слову, всё ещё плакали), и повернулся к Чуе с улыбкой на лице. С улыбкой! Психопат, не иначе.

— Ну что, как тебе?

— Так же, как и раньше. Хотя на большом экране, конечно, покруче было…

— Я очень рад, что ты доволен, — Дазай усмехнулся и поднялся со своего места, когда остальные зрители более или менее разошлись. Накинул пальто и подал Чуе руку.

Чуя поднялся сам, без посторонней помощи, и они направились к выходу. На улице, тем временем, уже стемнело, но из-за фонарей и ярких вывесок нехватки света не ощущалось.

— Не думал, что ты такой чувствительный, — Дазай улыбнулся, обняв Чую за плечи и увлекая его в сторону ближайшей станции. Чуя сглотнул.

— В смысле? — естественно, он понял, о чём говорил Дазай, но надо же было сделать вид, что нет. Может, ему ещё удастся выкрутиться.

— Там были, конечно, трогательные сцены, но так, чтобы до слёз…

— Каких ещё слёз, ты о чём вообще?..

— Ладно тебе, Чуя. Думал, я не замечу, что ты чуть ли не с самого начала там поскуливал? — он усмехнулся. — У тебя, вон, до сих пор глаза красные.

— Ой, да заткнись ты! Мог бы и промолчать об этом!

— Я же не осуждаю. Просто удивился.

— Да блять… — Чуя тяжело вздохнул, — собаки — это моё слабое место, понимаешь? Они особое место у меня в душе занимают. Я не могу спокойно реагировать на… на такое. Тем более, фильм на реальных событиях основан. От этого ещё острее воспринимается.

— Как интересно. Честно говоря, я думал, что ты ввиду своей профессии не будешь так склонен к нежным чувствам.

— Я тебе и говорю, что это только собак касается. Они намного лучше людей, так что к ним, — Чуя показал кавычки в воздухе, — ”нежные чувства” проявлять не страшно.

— Жаль, что статья про тебя уже в издательстве и готовится к печати. Я бы в неё кое-что добавил…

— Не надо ничего из этого разговора туда добавлять… — Чуя вздохнул, оглядываясь. Опять в душу лезет… хотя, справедливости ради, в этот раз он уже добровольно его впустил. — А тебе-то самому понравилось?

— Ну, фильм, как фильм.

— И что, хочешь сказать, ты ни слезинки не проронил?

— Не-а. Бывают вещи и печальнее, чем собачка, которая всё никак хозяина не дождётся. Я вообще собак не люблю.

— Пиздец. Зачем тогда этот фильм выбрал?

— Я же знал, что тебе он понравится. А что-нибудь на свой вкус я и дома могу посмотреть, — Дазай пожал плечами, увлекая Чую в сторону небольшого скверика. — Какие дальнейшие планы? Может, ко мне?

— Нет уж, спасибо. Мне завтра снова в пять утра вставать.

— Так и поедешь от меня. Я тебе даже такси утром вызову, если пожелаешь, — Дазай заговорщически улыбнулся. — Соглашайся.

— Нет, не хочу. В другой раз, — Чуя произнёс даже раньше, чем успел сообразить. Похоже, его подсознание уже всё решило за него. Ну, что ж…

— Какой ты недоступный, — Дазай обиженно фыркнул, снова меняя траекторию в сторону широкой, светлой дороги. — Ну, ничего. Таких, как ты, добиваться — одно удовольствие.

— Каких «таких»?

— Ну, знаешь… упрямых, вспыльчивых, рыжеволосых. Горячих и сексуальных.

— Так, всё, я понял, — Чуя быстро замотал головой, чувствуя, как щёки становятся ещё горячее. Совсем слова не выбирает! — Вообще-то, знаешь, что я решил?

— М-м-м? Передумал?

— Нет. И я не буду с тобой спать, пока не узнаю, чем ты болеешь. Это не даёт мне покоя.

Дазай остановился. Посмотрел на Чую со всей серьёзностью, будто пытаясь разглядеть, не шутит ли он, и вздохнул.

— Такое я на трезвую голову рассказывать не готов.

— Я не пойду сегодня пить. Уже поздно.

— Ну, значит, в другой раз! — Дазай счастливо улыбнулся, возобновляя шаг, и быстро поравнялся с Чуей.

— Блять, да просто скажи диагноз! Я не прошу никаких подробностей, — он нахмурился и посмотрел на Дазая снизу вверх.

— А это уже некрасиво. Будешь выпытывать, я заберу эту тайну с собой в могилу, — он погрозил Чуе пальцем. — Да и не всё так просто.

Стало стыдно. Что-то Чуя и вправду увлёкся: они ещё ой как далеки от того уровня близости, чтобы он мог позволять себе так настойчиво о чём-то спрашивать — тем более, когда это касалось здоровья. И вправду некрасиво получилось.

— Ладно, извини. Расскажешь, как будешь готов.

— Спасибо за понимание, — Дазай поклонился. — Думаю, скоро узнаешь.

— А что там насчёт статьи, кстати? Ты сказал, она уже в издательстве?

— Да-да. На днях должна выйти, как только редактор одобрит. Её, оказывается, в печать не отправят, только на сайте опубликуют. Ну и ничего страшного, так даже удобнее.

— Заебись. А то мне уже интересно, что ты там понаписал.

— Узнаешь, узнаешь, — Дазай помахал рукой и остановился: Чуя даже не заметил, что они уже подошли к станции. — Значит, никакого продолжения банкета?

— Думаю, его стоит отложить на завтра… — Чуя отвернулся, едва заметно покраснев. Краем глаза он заметил, как Дазай улыбнулся.

— Конечно, буду только рад. Неплохое вышло свидание, м?

— Это не… — блять. Так вот, чему он тогда улыбнулся! Да и сейчас улыбался. Чуя и не заметил, как сам назвал эту вылазку свиданием. Вот же… — Ладно. Неплохое, да. Но за выбор фильма в следующий раз отвечаю я.

— Как скажете, мой генерал.