Урок третий. (1/2)
</p>
- …буддистское учение полагает, что человеческая душа бессмертна и преодолевает бесконечный цикл перерождений…
«Новых сообщений нет.»</p>
</p>
- Эй, - Староста группы, Кан Ису, со вздохом тыкала снова и снова в бок клетчатой фланелевой рубашки. – Эй, тонсэн…
Прошло два дня.
Он…он же напишет?
- Теперь у тебя есть мой номер, - Чан лениво шаркает в тканевых тапках к двери, протягивая телефон обратно. – Сам не пиши, все равно не отвечу. Когда будет следующая встреча - напишу позже. И штаны пусть остаются у меня, я постираю.
Минхо коротко кивает в вежливом поклоне. Мужчина прикусывает уголки ползущих в ухмылке губ.
- Малыш, ты со всеми такой? – Склоняется ближе, закидывая рюкзак на худую спину. – Прибереги свои реверансы, у тебя еще будет много возможностей склониться передо мной.
А сразу следом – резкий подъем головы и Чан, сжимающий ушибленный затылком подбородок.
Катастрофа…
- ….Хан Вончин подвергал его критике, считая что все в мире смертно. Однако, полагал, что душа не исчезает сразу после смерти. И чтобы перед конечным уходом она не причинила никому зла, необходимо было принести жертву…
«Новых сообщений нет.»</p>
- Ли, как же тебя там… Ли Минхо!
Минхо наконец замечает чужое присутствие, хлопком мягкой тетрадной обложки закрывает телефон. Свет через окна яркими брызгами разлился по аудитории, слепя случайными зайчиками глаза. Он смаргивает в сторону, быстро расчесывая кончик носа.
- Так интересна философия позднего Чосона? – Ису брезгливо морщится, смеривая надменным из-под прямой челки взглядом пожилого лектора вдали. – Я тебя уже минут пять зову…
- Прости, сонбэ... – Минхо подминает подушечки пальцев, загибает уголки страницы, чтобы скрыть телефон от посторонних глаз. Будто в нем скрывалось что-то ужасное, секретное, запрещенное. Хотя именно так он и думал. – Ты о чем-то спросила?
- Вообще-то я хотела позвать тебя в нашу группу для сдачи доклада по истории искусств… - Минхо во внимании склоняет голову, стоит старшей по курсу придвинуться ближе. Но что-то в приветливом лице едва настораживает. – Слышала, ты хорош в составлении тезисов для презентаций. А в команде нам только такого и не хватает.
Тонированная улыбка.
- Конечно, - Минхо коротко кивает, про себя выдыхая облегченно, потому что на сей раз не придется искать группу самому.
Не то что бы он не пытался настроить дружественный контакт с окружающими.
- Отлично! Тему мы уже выбрали, но надо накопать кучу материала. Я добавлю тебя в общий чат. А…кстати… - Совершенно неприкрытый оценивающий пробег с растрепанной макушки до растянутых джинс. – Второкурсник с факультета дизайна, Хван Хенджин, он тоже с нами, это ничего? Слышала… недавно тебя отвергли.
В радиусе пяти метров вспышки голодных до слухов взглядов. Минхо натягивает клетчатые рукава на пальцы, пряча глаза в морщинистом лбе припекшегося у доски лектора. От одного только его имени в груди штормило. Брюнет быстро моргает вниз, перетирая носками кроссовок узелки спутанных шнурков.
- Да, да, все в порядке. – Кивнув прежде самому себе, сглатывает и отвечает старшей мягкой улыбкой. – И спасибо, что позвала.
- Пустяки, это же не я на самом деле предложила тебя… Кто-то конечно был и против. Но лично я вот не вижу ничего зазорного в том, чтобы в группе был такой как ты…ну… знаешь, ты ведь гей…но
- …но сейчас двадцать первый век, и мир говорит: толерантным быть круто.» Как то так.
- Это Кан Ису так сказала? – Джисон возмущенно вздыхает, опуская крышку лэптопа. Сегодня он насчитал пятьдесят четыре удаленные им с форума усмешки на тему признания «Шеспира» на крыше. Картинки с грустными котами и прифотошопленными розами он, однако, сохранил в свою личную галерею на случай важных переговоров. – Вот же bitch-peach. Толерантность по ее мнению что – ветка моды? Можешь потом свистнуть для меня ее номер в КаТолк?
- Что? – Минхо хлопает глазами. – Ты же только что ни слова хорошего о ней не сказал!
- Это не отменяет того факта, что она секси. – Джисон заговорщически подмигивает другу, совершенно игнорируя параллельность взглядов того относительно женской сексуальности. – Ну что, спросишь?
Минхо рассеянно пожимает плечами и снова жмет пальцем в корпус телефона. Экран проявляется ярким светом.
«Новых сообщений нет.»</p>
- Что-то не так? – Джисон громко стучит железными палочками по кромке пиалы прежде чем приступить к еде. Это был его маленький каждодневный ритуал в университетской столовой, сразу дающий окружающим знать - кто находится рядом с ними. Поблизости продолжали недовольно цокать, сетуя на шумливого парня. - Ты палишь экран все время, что я здесь.
- А? Что, ты о чем? – Минхо быстро убирает телефон в сторону. Осторожно оттирает рукавом капли супа на раскрытой исписанной тетради. Полоски солнца оставляли на столе протяжные следы, отражаясь пуховыми крошечными вспышками.
”Высокая и влажная трава. Если коснуться грубо – царапает, а если нежно погладить – ласковой кошкой лижет раскрытые ладони. Он идет в самую ее глубь, рассекая ногами шелестящее море до старого дерева у обрыва. Обожженный затылок прижимается к широкому стволу в тени прохлады. Парень склоняется к вороту, втягивает тонкий ароматный след - от распахнутой рубашки пахло топленым маслом, черноземом и сотней прочих красок лета.
Другие люди чувствовали от него запах иной. Такой желанный, что и сам он невольно становился объектом их мечтаний. Когда тот шел по склону, вокруг тянулись вперед, улавливая в клубке пыли под стоптанными сандалиями заветную легкость.
Свобода. Они чувствовали ее, и он знал об этом, утешающе улыбаясь в ответ.”
Минхо любовно огладил свежую заметку. Кажется, господин Ким не будет доволен его познаниями по философии в этом семестре.
- … ты только послушай! – Джисон давится йогуртом. - Ты сейчас обалдеешь, это блин смешно до усрачки!
Младший всегда был таким: говорил невпопад, шутил невпопад, и в целом создавал много шуму вокруг себя. Из них двоих Минхо на затворника походил куда больше одним только внешним видом. Он носил растянутую темную одежду, а Джисон - светлые грубые джинсы и трикотаж, который Сынмин лаконично обозвал стилем «бабулиной сломанной швейной машинки».
- Короче, - вбирая носом воздух, брюнет с мелированными светлыми прядями протягивает к нему руку.
Минхо поджимает губы, укрывая смешинку. Когда Джисон принимал вид утомленного гринго со сведенными домиком бровями, это значило только одно - сейчас будет очередная странная шутка.
- Что общего между вороной и куском мыла?
Джисон настойчиво махал наводящей – как ему казалось – на мысль рукой, словно он не студент Хан Джисон, а королева Елизавета.
- Мм… - Минхо трет ладони друг о друга, грустно разглядывая масляные круги на поверхности бульона. Без двух сонбэ по литературному кружку болтливость Джисона некому было остановить. А Минхо - слушающий внимательно и до конца - в такие дни, в конечном счете, ел холодную еду. – Не знаю…
Джисон драматично ведет пальцами по лицу, выдает нарочито заниженным тембром:
- Они оба щиплют глазки.
Минхо хлопает глазами в прищур напротив долго-долго, пока хохот не вылетает звонкой истерикой. Сгибаясь от боли в мышцах, оба почти скатываются со своих мест, Джисон со слезами хлопает по столу, умоляя Минхо остановиться, потому что забавный смех хена был самый заразительный из всех, продлевающий мучения до победного конца.
Со стороны очереди у раздачи загорланило.
- Почему, блять, так шумно?!
Минхо тут же прекращает смеяться, краснеет, стыдливо придвигая поднос. Джисон делает то же самое, но бросает перед тем короткий обиженный взгляд. Один из старших - высокий парень в куртке университетской команды по баскетболу, чертил в их затылках мишени, смачно перекатывая слюну между зубов.
- Вы не одни здесь, ушлепки, при старших децибелы убавили! Ха!...А погодите-ка… - Старшекурсник трет коротко остриженный затылок, пихая локтем стоящего рядом. – Хенджин, а это случайно там не твой Шекспир? Ха-ха!
Джисон тут же предупреждающе пинает под столом.
- Даже не думай смотреть! – Шипит тихо, склоняясь над тарелкой. – Эй, Хьюстон!
Но Минхо уже восторженно порхал ресницами, мерцая сердечками во всем своем существе. Хенджин выглядел очаровательно, как всегда. Длинный тонкий плащ, кашемировая водолазка, начищенная обувь, небрежно растрепанные мягкие платиновые локоны и чистые, яркие черты.
- Ха-ха! Обалдеть, я его без спортивок не узнал даже! – Старшекурсник снова пихает Хенджина в бок, перекрывая собой пару взволнованных девичьих лиц.
Минхо привык к тому, что вокруг блондина обязательно много женского внимания. Он давно был частью этой общины, растекающейся лужей от каждого его вздоха.
Гнев из-под опущенных век раскосых глаз не заметить трудно, но Минхо счастлив как идиот - только от того, что в этот миг они делят один воздух. Хенджин быстро отводит глаза, морщится брезгливо. Минхо окатывает холодным душем болезненное эхо слов, которые меньше чем неделю назад произносили красивые полные губы. Первые насмешливые взгляды за спиной Джисона давят камнем на плечи – он вгрызается пальцами в тетрадь, делая вид, что пишет.
- Как дела с книгой? – Джисон неловко кряхтит и быстро переводит тему. Оставаясь без компании Чанбина и Сынмина, они оба становились почти беззащитны. А потому никогда не вступали ни с кем в перепалку, предпочитая этому отработанную невидимость.
- Немного тяжело… - Минхо усердно царапает пером ручки в углу страницы. – Но, кажется, в последнее время что-то получается…
- Я когда код не могу прописать - бросаю, пока вдохновение не накатит, - Джисон косит из-за плеча почти незаметно, с облегчением вздыхает, обнаружив, что Хенджин и окружавшая его свита скрылись где-то в дальнем углу. – Вот же блин, разве он не должен сейчас открывать какой-нибудь показ вроде Валентино? Почему бы ему вообще не свалить на луну, раз он такой весь неземной?
Всегда забавные детские нападки младшего сегодня не производили на Минхо эффекта. Запоздалым ударом бьет совесть, напоминая, что он несколько раз в беспамятстве кончил от мыслей о своей драгоценной любви, пусть первопричиной всего «до» и был чужой взгляд, полный трескучих искр.
- Боже мой. - Минхо падает головой на стол, не в силах больше проглотить ни кусочка.
Сейчас он все еще просто жалкий неудачник. Он еще ничему не научился.
Таким он Хенджину не нужен.
~ka-talk!
- Э?... Что еще за «пшеничный хен»?
Минхо подскакивает как ужаленный, хватает телефон со стола тряской непослушных пальцев. Не веря своим глазам, он осторожно хлопает себя по щекам и открывает сообщение.
- «Приходи сегодня после шести, если свободен. Как добраться сбросил ниже.»
- Воу, Минхо, ты в порядке? – Джисон гневное бурчание под нос вмиг прекращает. – Прием, Хьюстон, у нас все-таки проблемы?
~ka-talk!
Минхо не отвечает, растерянно вперившись в экран.
- «P.S. Ножки или крылья?»
</p>
***</p>
За панорамой стекол проржавевшее неровное плато крыш. Вечернее солнце рябой волной медленно утекало за линию горизонта, окрашивая небо первой сумеречной синевой.
Короткий вдох. Глубокий выдох.
- …он вскрикнул, вцепившись в мощную спину…
Вдох. Выдох…
- …он кричал так громко…
Вдох. Выдох…
- он стонал снова и снова, срываясь на крик…. – Чан останавливает отжимания, ложится на прохладный пол, остужающий тело. Смахивает чуть ниже по широкому экрану. – Его ебут или убивают? Что он все орет?
Телефон рядом с планшетом глухо вибрирует. Чан давит на зеленый круг в экране, зачесывая мокрые от пота волосы.
- Как ревизия?
- «Надеюсь сегодня закончить. Третий день подряд на ногах…не уверен, что хорошо отработаю ночь.» - Из динамика бархатная мягкость. Феликс никогда не жаловался, только констатировал факты. – «Ну так что, ты переспал с ним?»
- Нет. - Чан медленно тянется корпусом вперед, выгибаясь змеей на гимнастическом коврике. – Хха… он совсем неопытный. Это морока хуже даже споров с Мадам.
- «Понятно. И что?»
Блондин уходит назад, ложится на ноги, протягивая руки вперед. Размятые мышцы приятно тянет.
- Нх…Что значит «что»?
- «Значит, ты передумал?»
- Да нет.
- «И как тогда ты собрался «учить» его, если не планируешь спать с ним?»
В отражении дрожащие ресницы, раскрытые в томном вздохе губы с обрывком стона на кончике языка и глаза-миндаль, смотрящие странным коктейлем испуга и мольбы.
Чан хрустит шеей, расправляя плечи.
- Не знаю…м…просто буду плыть по течению.
- «Ясно.» - Блондин готов был поклясться что видит равнодушный кивок на другом конце. – «Значит это точно не разовая встреча. Он тебе понравился? Ты ведь даже привел его домой, а это не в твоем стиле, хен.»
- Просто он…ха…не знаю… забавный?
- «Ты там что, мастурбируешь?»
Если Чан был прямолинейным, то Феликс был скорее…бетонным столбом прямо перед лицом. Мужчина угрожающе заносит над телефоном руку хищной лапой, машет воображаемыми когтями, мысленно раздавая лещей беспардонному младшему.
- Завершаю тренировку. – Скрестив ноги, Чан потягивается последний раз и поднимает с пола планшет, листая открытые вкладки.
- «Разве ты не ходишь обычно в зал?»
- Сегодня нет. Господи…какая же хуйня…
- «Ты о чем?»
- Лучше тебе не знать. – Чан устало потирает виски, проматывая очередной абзац, от которого по спине волны зудящих мурашек. – Я все жду, пока ты скажешь, зачем позвонил.
- «А, это… Сегодня придет очередной кандидат. Мадам хочет, чтобы ты пришел и оценил его.»
- Феликс, - Чан хмыкает, едва поворачивая к телефону голову. – С каких пор я занимаюсь такими вопросами? Мое дело танцевать под музыку, а не выбирать ее. Как будто мне мало той еботни, что я слышу за спиной. Если еще и в дела бизнеса влезу, однажды точно обнаружу иглы в одежде.
- «Мадам просто нервничает.» - Широкий усталый зевок. – «Хэллоуин на носу, а у нас место в сете диджеев до сих пор пустует.»
- Тогда пусть просто возьмет парня, что будет сегодня и все.
- «Так ей и передам.»
Чан завершает звонок и встает, заранее открывая на планшете доставку готовой еды.
Минхо топчется неловко на месте, отпуская дверной звонок, озираясь по углам широкого коридора. На весь последний этаж здесь приходилось всего две квартиры. Старая счетоводная лесенка в голове без устали метала четки из стороны в сторону. Парень продолжал растирать покрасневшие пальцы в натянутых рукавах олимпийки - осенний холод с каждым днем забирался все дальше в кости.
Входная дверь открывается коротким щелчком.
- Проходи.
Тонна увесистых подарочных коробок. Глянцевые пакеты, маркированные эмблемами. Обитые бархатом ювелирные кейсы.
- Извини, у меня небольшой беспорядок. - Скучающе раздвигая ногой завал в прихожей, Чан трет полотенцем мокрые волосы.
Минхо переступает порог, с восторгом разглядывает цветастое месиво, стараясь как можно дольше игнорировать незначительную деталь - из одежды на стриптизере одни только шелковые брюки, лоснящиеся бирюзой.
- Хен… у тебя праздник?
Чан оборачивается, разглядывая все ту же тонкую спортивную куртку. Только черные вихры под шапочкой бини забавно топорщились в разные стороны.
- Нет. Это подарки от поклонников.
- Все это?! - Брюнет осторожно трогает шелковый бант на нежно-розовой коробке. – Ого…
- Хочешь что-нибудь? – Протянув руку вглубь, Чан извлекает большой пакет с фирменной эмблемой. – Этот вечно отправляет на два размера меньше. Извращенец видимо считает, что будет здорово, если одежда порвется прямо на мне.
Минхо сразу открещивается руками, не понимая как можно так легко отказываться от чего-то настолько дорогого. Блондин забрасывает пакет обратно в кучу и проходит вперед. Минхо застревает секундно на крепких оголенных лодыжках.
- Бросай вещи куда хочешь, - Чан усаживается на край обеденного стола, листает тонкое плато планшета, кидая на Минхо короткий взгляд из-под наброшенного на голову полотенца, стоит тому пройти в зал. - Ты так и не ответил, ножки или крылья?
- Ножки...– Минхо стоит в самом центре, не зная как побороть неловкость. Все это до сих пор казалось слишком странным и немного нереальным. И даже небо вдали – неизведанная лучистая галактика. Еще цветущая роза в высокой вазе у окон вдруг напоминает - он спешно дергает собачку на рюкзаке, вытягивая бережно сложенные в тканевом узелке вещи. – Хен, я тут принес твои…
- «Они целовались, каждые два шага прибиваясь к стене. Он рычал снова и снова, терзая чужие...»
Чан краем уха слышит грохот упавших на пол вещей.