Глава 5 (1/2)
Шота проснулся, будучи привязанным к стулу. Он сидел за кухонным столом. Перед ним находилась настольная игра «Выскакивание Всемогущего». Правила были просты: нужно было вставить золотые пряди волос в фигурку Всемогущего, пока она не выскочит, стряхивая с себя все волосы. Это был шуточный подарок от Полночи на Рождество. Шота ненавидел эту игру. Он ненавидел смотреть на глупое лицо коллеги. Ненавидел раздражающие крылатые фразы, которые он выкрикивал при каждом выскакивании. Но больше всего он ненавидел эту дурацкую пластиковую ухмылку, сияющую так, будто всё хорошо.
Моргнув от длительной сонливости, вызванной успокоительным, Шота поднял голову и поморщился от головной боли, пульсировавшей в его черепе. У него болело всё; его тело казалось неестественно тяжёлым, будто сон за прошедший день не придал ему никаких сил. Впрочем, ему было ясно, что сон под действием наркотических веществ — не то же самое, что нормальный сон.
Солнце всё ещё пробивалось сквозь закрытые шторы, заливая комнату мягким оранжевым светом. Поэтому Шота подозревал, что он отсутствовал недолго. Он сделал вывод, что сейчас около шести или семи часов вечера. Близился заход солнца. Ещё один потерянный день, который подходил к концу.
У них было мало времени.
Шота глубоко вдохнул через нос, усилием воли приводя тело в спокойное состояние. Паника бессмысленна. Ему нужно оценить обстановку. Только в таком случае он мог бы допустить мысль, чтобы воспользоваться возможностью сбежать.
Эри сидела напротив него. Она всё ещё спала, уронив голову на стол и пуская слюни на подбородок.
Хитоши был рядом с Шотой, медленно моргая от остаточных действий успокоительного.
— Отец? — прохрипел Хитоши, а затем кашлянул, чтобы прочистить горло. — Что? — Он уставился на стол со стоящей фигуркой Всемогущего. Моргнул и снова уставился. — Что происходит?
— Не знаю. — Шота огляделся, выворачиваясь на стуле настолько, насколько позволяли стяжки и скотч. Но Джуничиро нигде не было видно.
Хитоши застонал, приподнимая голову, и она качнулась вперёд и едва не стукнулась о стол, прежде чем он спохватился, застыв.
— Я не очень хорошо себя чувствую. — Голова Хитоши откинулась на спинку стула, а его взгляд упёрся в потолок. Он сделал длинный контролируемый вдох через нос и закрыл глаза.
— Ты заболеваешь? — спросил Шота.
— Я не знаю. Может быть, — пробормотал Хитоши. Он попытался сделать ещё один вдох, но вдох сбился на полпути. — Д-да. — Он быстро захлопнул рот.
— Джуничиро! — крикнул Шота, на этот раз надеясь, что злодей находится поблизости.
— О, ты проснулся! — Широко улыбающийся Джуничиро вошёл на кухню. — Я подумал, что после всего, что мы не успели раньше, мы могли бы немного-
— Хитоши плохо, — прервал его Шота, переключив внимание на Хитоши, который выглядел бледным и измученным.
— Оу. — Джуничиро зашевелился, схватил глубокую миску и поставил её под подбородок Хитоши.
Как только миска оказалась у него, всё тело Хитоши содрогнулось от конвульсий, ножки стула заскрежетали об пол, и его с силой вырвало в миску. На одну мучительную секунду он откинулся назад и набрал полный рот воздуха. Его рёбра вздымались в быстрых рывках, и он снова рванул вперёд с рвотным звуком, но на этот раз из него ничего не вышло.
Джуничиро откинул волосы Хитоши с лица и убрал их назад. Хитоши даже не заметил, как пустил слюни в миску.
— У успокоительного есть небольшие недостатки. Он будет в порядке через секунду, — сказал Джуничиро с улыбкой, не коснувшейся его глаз. Он будто просто показывал Шоте, как счастлив помогать Хитоши.
Хитоши взвыл, когда его тело продолжало биться в спазмах, пытаясь избавиться от всего, что было в желудке. Но ему больше нечем было блевать. Ребёнок ничего не ел с той ночи, когда у Шоты был патруль. И лишь боги знают, была ли тогда нормальная еда. Для Шоты было обычным делом вернуться с патруля и обнаружить детей, вырубившихся в гостиной после того, как они нажрались кучу сладкого. Дети делали, что хотели, и если это включало в себя трату денег Шоты, который он им оставлял на сладкие лакомства, то это именно то, чем воспользовался бы любой ребёнок.
— Ему нужно поесть что-то существенное, — сказал Шота. — Давай я что-нибудь приготовлю.
— Это сделает ему лишь хуже. Он в порядке. — Джуничиро погладил Хитоши по голове, прежде чем убрать миску и пойти вылить содержимое в раковину.
— Пацан, с тобой всё хорошо? — спросил Шота.
— Ага. — Хитоши откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Это был полный отстой.
Мягкая улыбка коснулась Шоты, когда он изучал Хитоши. Повязки на его лице скоро нужно будет сменить. Мешки под его глазами были тёмными, а сами глаза — тусклыми. Но если бы он мог рассмотреть их поближе, то всё равно увидел бы там крошечную искру.
— Я горжусь тобой, — голосом чуть выше шёпота сказал Шота.
Хитоши посмотрел на него краем глаза.
— Я ничего не сделал, — с горечью выплюнул Хитоши. — Все эти тренировки… И я позволил ему победить себя.
— Ты всё ещё сражаешься. Это не конец. — Шота жалел, что не может протянуть руку и взъерошить волосы Хитоши или приобнять его за плечо. Он знал, что сын желал таких маленьких моментов. — Не сдавайся.
Хитоши закусил губу, но кивнул.
— Папочка? — устало прохныкала Эри, привлекая внимание. Но хуже было то, что это так же привлекло к ней Джуничиро.
— Ах, Эри! — Джуничиро схватил стул и сел рядом с ней. — Как ты себя чувствуешь, детка?
Шота напрягся от прозвища.
Эри могла лишь уставиться на Джуничиро, прежде чем опустить взгляд на скотч, обмотанную вокруг её запястий.
— Ой, я забыл. — Джуничиро встал и принёс из кухни маленький нож. — Мы не можем играть в игры, если…
Голос Джуничиро исчез, и сердце Шоты упало в желудок.
Хитоши рядом с ним напрягся.
— Не надо.
Всё внимание Хитоши было приковано к ножу.
— Хитоши, помни, о чём мы говорили ранее. Быть героем не значит бежать сломя голову без плана. Из-за этого гибнут люди. Мы думаем, мы планируем, мы минимизируем риск, — прошипел Шота.
Хитоши не сводил глаз с ножа. Даже когда Джуничиро отстранился от Эри и подошёл к ним.
— Ты в невыгодном положении. Если ты облажаешься, то пострадаешь не только ты. Подумай логически, Хитоши.
Хитоши едва взглянул на него, прежде чем Джуничиро встал, возвышаясь над ним. Шота затаил дыхание и помолился, когда Джуничиро приставил нож к краю скотча. Одним медленным движением он провел ножом по руке Хитоши, и скотч оторвался, обнажив раздраженную кожу под ней.
Освободив одну руку, Джуничиро перешёл к другой, склонившись над плечом Хитоши, почти щека к щеке. Хитоши застыл рядом с ним, всё его тело сжалось так, будто он готовился к рывку.
Скотч отпал одним чистым разрезом. Хитоши был свободен.
Джуничиро отступил. И начал ждать. Как будто он знал, что происходит в голове Хитоши, и он ожидал, что ребёнок совершит ошибку, которую он, скорей всего, хотел, чтобы Хитоши совершил.
Одно неверное движение, и Джуничиро исполнит свое обещание.
Шота натянул скотч, но знал, что это безнадёжно. Он ничего не мог сделать. Ему предстояло увидеть, как его сын…
— Спасибо, — пробормотал Хитоши, потирая запястья и не отрывая глаз от стола.
Джуничиро моргнул, глядя на него, а затем недоверчиво повернулся к Шоте. Шота мог только зеркально отразить его, прежде чем его плечо опустилось от облегчения.
— Не за что, — почти ошеломлённо сказал Джуничиро. Он перерезал скотч Шоты, только чтобы молча вернуть нож на кухню.
— Ты молодец, пацан, — сказал Шота, пока Джуничиро отсутствовал.
Хитоши лишь кивнул в ответ, хмуро глядя на колени.
— Теперь мы можем начать семейный вечер! — Джуничиро просиял и занял место рядом с Эри. — Хочешь быть первой? — спросил он у Эри.
— Я… — Она оглянулась на Шоту, глаза её наполнились слезами.
— Ты помнишь правила? — спросил Шота.
— …да. — Эри шмыгнула, протянула руку и вставила первую пластиковую прядь волос в фигурку Всемогущего.
Ничего не произошло.
— О, повезло. Ты так хороша в этом, Эри, — сказал Джуничиро, почти подпрыгнув на месте.
Эри отшатнулась от него с тихим «спасибо».
Хитоши пошёл следующим без приглашения.
Фигурка не выскочила.
— Твоя очередь, Шо.
Шота вздрогнул при упоминании своего имени, но подавил это чувство и вставил следующую деталь пряди.
Ничего не произошло.
Игра продолжалась. Каждая деталь вставлялась на место дрожащими пальцами.
— Я понимаю, что сегодняшний день был напряжённым. Ну, если честно, прошлая ночь тоже была так себе, — усмехнулся Джуничиро, смущённо почёсывая щёку.
У Шоты пересохло в горле. Прошло чуть меньше двадцати четырёх часов с тех пор, как Джуничиро взял их в заложники. Время тянулось медленно, и нависшая над их жизнями угроза оттягивала день.
— Время двигаться вперёд, — сказал Шота, прочистив горло.
— Вот именно! — просиял Джуничиро. — Оставим всё позади. — Он повернулся к Хитоши с тёмным взглядом и затвердевшей улыбкой. — Верно, пацанёнок?
Хитоши замер и округлил глаза от произнесённого прозвища, а затем он посмотрел на Джуничиро, побледнев так, словно его снова собиралось вырвать. Шота ударил коленом о колено Хитоши, когда он всё ещё продолжал смотреть.
— …ага.
— Я рад, что мы наконец-то в чём-то пришли к согласию, — сказал Джуничиро. — Больше никаких проблем, верно?
Хитоши кивнул, тяжело сглотнув.
— У нас всё будет хорошо, — сказал Джуничиро.
Шота кивнул и вставил деталь. Игра ещё не закончилась.
Эри возилась с деталью, но деталь выпала из её дрожащих пальцев.
— Извините, — хныкнула она, отчаянно пытаясь вставить деталь обратно. Слёзы покатились по щекам.
— Вот. — Стул со скрипом отодвинулся назад, когда Хитоши встал и протянул руку, чтобы попытаться помочь Эри.
Джуничиро шевельнулся, его рука метнулась к бедру, где, как знал Шота, был пристёгнут пистолет.
Хитоши остановился, всё ещё склонившись к Эри через стол. Мгновение замешательства промелькнуло на его лице, прежде чем на лицо вернулось естественное выражение отчуждённости.
— Я просто помогаю своей сестре, — сказал он ровным голосом.
— Я думал, мы договорились, что ты будешь хорошо себя вести.
— Так и есть.
— Тогда садись, — прорычал Джуничиро. — Сейчас.
Хитоши уставился на Джуничиро, и Джуничиро протянул руку и выхватил деталь из рук Эри, вставив её в фигурку Всемогущего.
Последовала тишина.
А потом...
— Я ЗДЕСЬ! — звук разнёсся по комнате. Фигурка Всемогущего выскочила, и из неё посыпались пряди волос.
Никто не пошевелился.
И тогда Хитоши осторожно скользнул обратно на место, подняв руки.
— Ты переходишь черту, — сказал Джуничиро, скривив губы.
Хитоши держал рот на замке, но Шота видел, что он хочет что-то сказать. Его колено подпрыгивало под столом.
— Давайте займёмся чем-нибудь другим, — вмешался Шота, пытаясь прорваться сквозь сгустившееся напряжение между Джуничиро и Хитоши.