дети своих родителей. (2/2)

Гермиона делает глубокий вдох.

— Я ничего не знаю, потому что никогда не была в вашем мире, — она говорит слишком быстро для самой себя. Ещё один глубокий вдох и выдох через нос, как и учила мама. — Мои родители не волшебники.

Она видит, как глаза Рона увеличились и будто бы стали ещё ярче прежнего, что-то волшебное в них загорелось. Гарри молчит и внимательно смотрит, не решаясь что-либо спросить или сделать. Она благодарна ему за терпение. Рон же об этом не думает совсем.

— Так ты... — Гермиона видит, как он пытается подобрать правильное слово. — Маглорожденная?

Она согласно кивает.

— Ого, — тихо тянет Уизли. — Ты много знаешь для маглорожденной. — Уголки его губ слегка потянулись вверх. — Слово Мерлина, ты попадёшь на Когтевран. — Гермиона слегка улыбается. Он считает её умной, это приятно. — Ты хотела бы?

— Не знаю, — она коротко пожимает плечами. — Я буду рада любому факультету.

— Не переживай, на Слизерин не попадёшь, — слишком равнодушно, и махнув рукой куда-то в сторону, говорит Рон.

Гермиона морщится, вздергивая носиком.

— Почему это?

— Туда поступают только чистокровные богатые отпрыски, — Рон брезгливо кривит лицо. — Такие как Малфой или Нотт. Те ещё придурки, — ругается Рон, получая осуждающий девичий взгляд. Она словно резанула по его мягким, округлым детским щекам.

— Кто это? — спрашивает Гарри. Он впервые заинтересован в полной степени разговором.

— Слизерин заканчивали ещё их предки, Малфои так вообще все выпускались оттуда. — Он недовольно фыркает. — Малфой будущий богатенький дурак, который ничего сам не добьётся. Наши отцы работают в Министерстве, — поясняет Рон. — Папа говорит, что мистер Малфой тот ещё павлин.

Гермиона и Гарри не сдерживают улыбки.

— Главное — душа, — пожимает плечами Гермиона.

— У Малфоя она точно отсутствует. Он называет меня нищим Уизелом, — угрюмо бубнит Рон, слегка проникнув.

Гермиона видит старенькую одежду нового знакомого, она выглядит достаточно поношенной, а в некоторых местах пришиты заплатки. Но она бы никогда не позволила себе такой грубости. Мама была бы недовольна, думает она, бросив несколько взглядов на одежду рыжего.

— Он просто павлин, как и его отец, — встаёт на защиту Рона Гарри.

Гермиона улыбается, но молчит.

— Так что Слизерин для избранных, — Рон смотрит на Поттера. — Для тебя. Ты Избранный.

Гарри смотрит на Рона своими большими ярко-зелеными глазами.

— Я хочу на Гриффиндор. Мои родители закончили его.

Гарри немного отводит взгляд, но не теряет сосредоточенности. Никакой слабости в глазах.

— Все Уизли заканчивают Гриффиндор, — Рон с гордостью задирает нос. — Исключений не было!

Гермиона видит гордость и восхищение в глазах Рона. Он так много знает. Изучая Хогвартс и что её ждёт, мисс выбрала для себя наиболее подходящий факультет. Это однозначно и бесцеремонно Когтевран, где учатся лучшие студенты Школы. И она легко может стать следующей лучшей ученицей во всей школе. Но распределительная шляпа вольна творить, что ей вздумается!

— Было бы здорово учиться вместе! — улыбается Рон, смотря на Гарри.

Поттер улыбается в ответ. Гермиона чувствует себя неудобно, они буквально забыли про неё, отсеивая её на другой факультет. А вдруг её место на Гриффиндоре? Или на Слизерине? Она прекрасно помнит, какие великие волшебники выпускались с обоих факультетов.

Нужно быть достойной. И она оправдывает это на все сто процентов.

×××</p>

«Не смей меня позорить, Драко».

«Не будь глупцом».

«Оставайся Малфоем всегда».

Драко почти не моргает. Всем его внимание завладел пейзаж, пролетающий в окне. Воздушные облака, яркое солнце, насыщенные зелёные оттенки переливаются, соединяются воедино. Красота, какую он видел только в Мэноре, когда позволял себе оторваться от книг и прогуляться по территории. Где-то вдалеке гуляли павлины, гордость и достояние отца. Иногда они заходили в сад, но тут же отправлялись вон. Никто не смел щипать мамины цветы, за которыми она самостоятельно ухаживает с большим усердием.

Перед глазами тонкая мамина рука, в лёгких ненавязчивый аромат её нового цветочного парфюма, а в ушах нежный и ласковый голос. Он попрощался с ней на долгое время. Сидя в Мэноре, Драко не задумывался о скором прощании с родителями, с мамой, это казалось далёким будущим. Но сейчас он сидит в купе вагона, Хогвартс-экспресс мчит и несёт его в школу, где он пробудет минимум до Рождества. Впервые он останется один, полностью подвластным самому себе. Никакой Финни, вечно проявляющей заботу и ласку, чтоб только молодому господину было хорошо, никакого Добби, желающего поиграть с маленьким господином, никакого отца с его нравоучениями и наставлениями, а главное, никакой мамы с нежным взглядом и мелодичным голосом. Только сейчас Драко понимает, кого лишился.

Надо было попрощаться с мамой правильно, сожалеет он.

Драко чувствует вину. Он так желал избавиться от злого взгляда отца, его нравоучений и «напутственных слов», что бросил только небрежное «До Рождества» после теплых объятий матери. Идиот. Она точно не заслужила к себе такого отношения. Драко знает, что позволил эмоциям взять над ним верх. Он видел, как другие родители прощались со своими детьми, первогодками и нет, и ему стало завидно. Крэббу достались объятия от каждого члена семьи, в стороне, недалеко от товарища, мулат получал поцелуи от матери, а Тео, хоть и не имеет близких отношений с отцом, получил несколько подарков и одобрительную улыбку. Малфой же получил только высоко задранный подбородок отца, тростью в область лопаток, чтоб не сутулился, и кучу нравоучений.

Хочется расплакаться.

Мама, в ночь перед отправлением в Хогвартс, заглянула к нему в спальню и украла несколько минут спокойного, одиночного разговора. Её голос был тихим, нежным. Она буквально пела. Драко находит в тембре материнского голоса успокоение. Он услада для ушей. Тонкие бледные руки гладили его по руке, задерживаясь на пальцах, взгляд голубых глаз цеплялся за каждую деталь. Он видел — мама с ним прощалась, но он не был к этому готов. Он хотел запомнить каждую мелочь, от которой его сердце наполняется теплом. Рядом с отцом он чувствует себя наследником великой древней династии, которую в будущем должен достойно продолжить, но рядом с мамой он — одиннадцатилетний мальчик, который готов расплакаться от непонимания уроков и недовольно бурчать от надоедливой каши на завтрак. Он так не хотел оставлять её одну.

Мама попыталась сделать их прощание милым. Сказала несколько по-настоящему добрых слов, но отец и здесь умудрился всё испортить. «Оставайся самим собой» и «Оставайся Малфоем», «Заведи правильных друзей» и «Чистокровных». На все добрые, искренние слова Нарциссы, Малфой-старший дал своё пояснение, хотя оно и не требовалось. Драко уяснил всё ещё дома, когда вечером, перед последней ночью в Мэноре, отец заглянул в библиотеку и запер дверь, чтобы мама не могла помешать их разговору. Люциус доходчиво объяснил с кем стоит заводить знакомства, а кого следует обходить стороной, как положено вести себя наследнику великого рода и что ждёт этого самого наследника в случае непристойного, по мнению главы семейства, поведения. Драко запомнил каждое слово.

Сейчас перед ним сидят Нотт и Крэбб. Друзья что-то обсуждают, Тео недовольно крутит пальцем у виска и заставляет Винсента что-то пробурчать под нос. Драко знает, что не должен увлекаться дружбой, отец ясно наказал учиться и заниматься всем, чтобы поддерживать имидж семьи. Упомянул про квиддич, от которого в далёком прошлом сам сходил с ума, рассказал про профессора Снейпа и наказал слушаться крёстного во всём. Драко не нужно было повторять дважды.

Он знает, каким Северус может быть грозным и требовательным, но он также видел его несколько раз полностью захмелевшим, с искренней улыбкой и тихим, почти ласковым голосом. Он видел, как спокойно крёстный говорил с отцом и мамой. Разговоры по вечерам, когда мужчина заглядывал к отцу на бокал огненного виски, остаются самыми тёплыми воспоминаниями в голове Драко. Они говорили о зельях, которые мальчик только учится варить в домашней небольшой лаборатории на нижних этажах, о заклинаниях, шутили об отцовских павлинах, в которых Люциус души не чает. Главными были разговоры о маме. Северус стал единственным, с кем Драко мог поделиться своими чувствами. Мальчик говорил о её нежных глазах, тёплых руках, ласковом голосе и открытом сердце. Однажды, вытерпев нотации от отца, он столкнулся со Снейпом у столовой. В глазах Драко застыли слёзы, но он точно не собирался кому-то их показывать. Но всё пошло совсем не так, как Малфой-младший планировал. Он разревелся, только подняв голову и встретившись с черными глазами. «Как мама только его терпит, — не сдержался Драко, — она заслуживает лучшего». «Абсолютно верно, дорогой». Они не обсуждали это после, каждый остался при своём мнении, но мальчик любит крёстного. Всем сердцем любит. Он мог похвастаться, что его семья дружит с таким человеком, что он знает этого человека. Но делать этого нельзя.

Драко бросает взгляд на друзей. Тео откинулся на спинку дивана, закинув ноги на колени Крэбба. В руках он крутит недавно приобретенную волшебную палочку, а сам что-то медленно говорит Винсенту, который в свою очередь внимательно слушает, и иногда даже смеётся своим противным низким, хриплым голосом. Желания присоединиться к друзьям нет, хочется поскорее приехать в Хогвартс, узнать свой факультет и написать маме письмо. Несколько дней назад он бы сам решил, что это точно глупое желание, отец только рассмеялся бы над этим, но сейчас он так совершенно не думает.

— … они все — недостойны... Глупые идиоты... Отец был бы рад, поступи я в Дурмстранг...

Драко не придаёт значение словам друга, смотря в противоположную от него сторону. Он совсем никак не заинтересован в разговоре, предпочитая этому пейзаж за окном и собственным мысли.

— Отец сказал, что рядом с нами стояла одна грязнокровка, — его будто пронзает круциатус — Тео передёргивается и морщится. — Захотелось помыться. У неё на голове не волосы, а гнездо, — он недовольно фыркает. — Ты видел? Она была прям рядом с тобой.

Драко ловит взгляд друга. Видел ли он? Нет. Он головы нормально поднять не мог под тяжёлым взглядом отца, о какой-то девчонке с грязной кровью с гнездом на голове ему думать некогда было. И слава Мерлину, что он не заметил её, пришлось бы выколоть себе глаза.

Драко недовольно кривит губы и хмурится.

Какого дьявола, Нотт?

Мысль пробегает быстрее, чем Малфой успевает подумать. Он услышал эту фразу от отца, когда тот говорил с Ноттом-старшим, а теперь сам чуть не ляпнул это другу. Ещё некоторое время назад он бы и подумать о таком не смел, слишком грубо по отношению к тому, кого гордо называешь другом. Он точно сын своего отца.

— Я не обращаю внимание на грязнокровок, — шипит Малфой.

— Её сова живёт в волосах, раз они похожи на гнездо, — смеётся Винсент, смотря на мальчиков.

— Совы не живут в гнёздах, идиот, — ухмыляется Тео.

Крэбб замолкает и неловко оглядывается на друзей, краснея от смущения. О недальновидности Винсента и говорить нечего, он просто не любит учиться. Учеба его утомляет.

— Поменьше обращай внимание на грязнокровок, Тео, — равнодушно бросает Драко. — А то нормальные люди, — чистокровные, — могут подумать что-то не то, — скалится.

— Чтобы я и связаться с грязнокровкой? Даже если будут угрожать смертью — ни за что! — Тео недовольно фыркает. Его самого передёрнуло от произнесенных слов. Точно не в этой жизни, проносится в его голове.

Драко еле сдерживается, чтобы не закатить глаза. Как очевидно.

— Но она любопытно смотрела на тебя, — Нотт ухмыляется на слове «любопытно».

Да, он определённо видел этот заинтересованный взгляд со стороны этой девчонки. Она так долго и усердно разглядывала родителей Драко, что не услышала гудок экспресса. Он видел, как она внимательно изучала мистера и миссис Малфой, будто увидела нечто странное и необычное, как отец его друга сверкнул своими холодными глазами в её сторону и она тут же опустила голову, пытаясь спрятаться. Это было похоже на игры кота и мыши. Да, эта грязная девчонка однозначно серая мышь.

— Пусть смотрит, — Драко пожимает плечами. — Когда ещё она увидит настоящего волшебника, — ухмылка появляется на его идеальном лице.

— Я бы на твоём месте помылся, мало ли. — Нотт равнодушно пожимает плечами. — Она грязная.

— А ты? — как-то быстро в ответ бросает блондин. Он сам от себя этого не ожидал, но не подаёт вид. — С таким любопытством смотрел на неё? — теперь очередь Малфоя делать акценты на нужных словах.

Нотта передергивает.

— Ты теперь явно погрязнее меня будешь. — Драко ядовито ухмыляется.

Ему одиннадцать и он перенял от отца всё, что нужно было, чтобы стать его маленькой копией. Драко говорит его фразами, корчит его выражение лица, смотрит на мир его глазами, его воспитанием. Он так старается цепляться за свет, который в нём посадила мама много лет назад, но всё будто тщетно, он на это совершенно негоден.

— Заткнись, Малфой, — ругается Тео. — Она была похожа на мышь, считай, что я наблюдал за животным.

Оправдывается. Драко это только забавляет.

— Не оправдывайся, мне это не нужно, — самодовольно хмыкает Драко. — Предателей крови никто не отменял.

— Конечно, твоя семья ведь так близко с этим знакома. — Нотт нападет, совсем позабыв о дружбе. Драко щурится. Они никогда не говорили на эту темы — она всегда была запретной. Не только среди друзей, но и в семье. Отец пресекал любую возможность расспросить маму о некоторых членах семьи. Бывших членах семьи. — Сколько пятен на вашем древе? Разве не семь?

Сукин сын, ругается Драко. Опять фраза, выученная от отца.

Откуда Тео вообще знает об этом? Драко сам не знает, сколько пятен на их большом древе, но наслышан, что достаточно.

— У тебя какие-то проблемы, Нотт? — Малфой не сдерживается.

— В-вы чего... — пытается влезть Крэбб, когда замечает, как Тео хватается за палочку и направляет ее в сторону друга.

Драко видит, как его рука дрожит, он слишком неуверенно держит палочку в руках. Глаза бегают из стороны в стороны, губы искривлены от брезгливости и злости, а брови сведены к переносице.

Это их первая серьезная ссора, которая началась из-за грязнокровки. Малфоя передёргивает. Он её ещё ни разу не видел, но уже успел получится из-за неё проблем. Чёртова дура.

— Следи за языком, Малфой. Друзья так не разговаривают.

— Друзья не наставляют друг на друга палочки, — жалит в ответ.

Он видит, как Тео быстро бросает взгляд на свои руки. Да, он знает, куда давить, чтобы воззвать друга к рациональности.

Мгновение и груди Драко больше ничего не угрожает.

— Сам виноват, — скалится Нотт.

— Как и ты, — выгнув бровь, вторит Малфой.

Он видит встревоженный взгляд напротив, но ничего не говорит. Он вовсе не считает себя в чём-то виноватым — ответил взаимностью на слова друга. Больше пугают некоторые фразы, в точности повторенные за отцом. От этого мурашки по спине бегут.

Неужели он такой же? Драко каждый раз крепко зажмуривает глаза и давит пальцами, чтобы почувствовать некоторую неприятную боль. Это немного отвлекает, но совсем ненадолго. А хочется больше.

Это его главный ночной кошмар, о котором он не смеет никому говорить.

Весь в отца.

×××</p>

Гермиона вновь увидела эту платиновую макушку в Большом зале, сидя за столом напротив.

Она совсем никого не замечала, когда переступила порог Большого зала, оказавшись полностью прикованной к зачарованному потолку. Огромное звёздное небо, которое она не могла видеть раньше в пасмурном Лондоне, раскинулось прямо над её головой. Яркие блестящие созвездия поразили ее взор, раскинувшись на весь потолок. Она заметила Малую медведицу, которая растянулась на потолке. Это было чуть ли не единственное сплетение звёзд, которое она могла узнать всегда и везде — обычный ковшик, похожий был у мамы на кухне для готовки. Она легко улыбнулась, проведя забавную на ее взгляд параллель. Ещё чуть дальше Пояс Ориона — три ярких звезды, расположенные на коротком расстоянии друг за другом. Мисс не могла собрать цельное созвездие, просто не знала как оно выглядит, но была довольна и этим. Астрономия никогда не была в её приоритетах.

Левитирующие в воздухе свечи, освещающие весь Большой зал, стали следующим волшебством, полностью покорив детское сердце. Это выглядит невероятно, отметила Гермиона, чуть не сворачивая шею, чтоб рассмотреть всё слишком подробно. Это то самое волшебство, о котором она мечтала, когда получила письмо из Хогвартса. Но реальность превзошла все ожидания. Гермиона ненадолго поникла, мечтая, чтоб это всё оказалось реальностью, а не её ярким и таким живым сном. Если она вдруг проснётся — это будет её главное наказание. Хочется спать вечно, чтоб только это не заканчивалось.

Каменные стены совсем не чувствовались холодными и отталкивающими. Находится в Большом зале оказалось приятно. Гермиона ещё не вышла из него, но уже с радостью бы вернулась.

Аристократ. Он сидит с идеально ровной спиной, будто кто-то привязал к нему огромную балку, которая мешает ему слегка согнуть плечи, плечи расправлены, и выглядят достаточно широкими для одиннадцатилетнего мальчика, а руки аккуратно сложены на деревянном столе. Гермиона невольно бросает взгляд на рядом сидящих одногодок и понимает, как этот чистокровный, она уверена в этом, маленький волшебник отличается от своих сверстников. Рядом с ним сидит толстый мальчик с лицом, похожим на свиное рыло, по другую сторону вальяжно сидит ещё один мальчик, имея совсем противоположную ауру. Его волосы цвета выжженной земли слегка растрёпанные, глаза блестят и обращены в сторону кафедры, где собирается выступить со своим словом директор. Полная противоположность на первый девичий взгляд.

— Дорогие наши первокурсники и учащиеся! Меня зовут директор Дамблдор, — пожилой мужчина с длинной седой бородой и шевелюрой волос, в широком сером мужском платье и очках-половинках развёл руками, приветствуя каждого студента Школы.

Гермиона тепло улыбнулась. Это так необычно, кажется, будто она сейчас проснется и разрыдается, ведь это был бы её лучший сон, который так отвратительно посмел прерваться.

По Залу проходится волна аплодисментов. Но он не хлопает, смотря в сторону директора безразличным взглядом серых глаз. Совсем как у отца, отмечает Гермиона, вспомнив мужчину на перроне. Да, его однозначно стоит бояться.

— Я рад приветствовать наших новых учеников! — очередная волна хлопков. Гермиона не сдерживается и поддаётся всеобщей радости. Он и рукой не дёргает. Совсем холодный. — Этот год обещает стать новым открытием! Давайте откроем наши сердца и позволим волшебству наполнить наши жизни, — дедушка добродушно улыбается, пытаясь посмотреть каждому студенту в глаза. — Я уверен, что каждый найдёт своё место в Школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Позвольте Школе помочь вам найти и определить себя, дорогие студенты! Давайте создавать волшебство вместе! — по залу проходится звук хлопков, счастливые и радостные возгласы, а Гермиона не может оторвать глаза от директора.

Ему хочется довериться.

— Перед началом распределения, — среди первогодок прошел штор шёпота и косых взглядов друг на друга, — я бы хотел познакомить вас с главными людьми нашей Школы — наши профессора. — Перед тем, как начать говорить, дедушка сделал глубокий вдох, набрав в лёгкие воздуха. — Заместитель директора Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс», декан факультета Гриффиндор, преподаватель трансфигурации — профессор Макгонагалл! — со своего места поднимается пожилая высокая женщина в чёрной шляпе, а её острые плечи обрамлены мантией. На носу очки, сквозь которые она внимательно осматривает студентов. Её черные черные волосы слегка выбиваются на лицо, тонкие губы плотно сжаты, а руки скреплены в замок. Она сдержанно кивает ученикам и присаживается на своё место. — Декан факультета Слизерин, преподаватель зельеварения — профессор Снейп!

Гермиона замерла.

Со своего места поднялся высокий, широкоплечий мужчина лет тридцати. Его чёрные волосы закрывали половину лица, оставляя на рассмотрение только чёрные глаза и кривой нос. Из-под чёрной мантии выглядывает того же цвета рубашка. Он весь — олицетворение глубины и красочности чёрного цвета, потому что на нём Гермиона заметила множество оттенков этого цвета. Лёгкое восхищение и подрагивающие коленки заставили ее перевести взгляд. Ей показалось, что он смотрит точно ей в душу. Глаза сами нашли платиновую голову. Всё это время в серых мальчишеских глазах не были ни капли интереса. Однако сейчас он с восхищением, гордостью и интересом смотрит на профессора, который уже занял своё место за преподавательским столом.

Будущий слизеринец, тут же подумала Грейнджер.

Директор Дамблдор продолжил представлять профессоров, каждый из которых ненадолго поднимался, приветствовал студентов и вновь занимал своё место. И так продолжалось до тех пор, пока «мужчина с перевязанной на голове тряпкой», как его назвали рядом сидящие мальчишки, не поднялся. Он был последним. Гермиона уловила его имя, название предмета и записала это на подкорке своего мозга.

Она коротко бросила ещё один взгляд на блондина. Это вновь был тот холодный и равнодушный взгляд серых глаз. Он слегка навалился вперёд, подпёр щёку кулаком и безразлично смотрел на директора. Гермиона почувствовала себя неспокойно. Один этот взгляд заставляет её нервничать. Кто знает, на что способен этот волшебник в свои одиннадцать.

— Думаю, — заговорил Дамблдор, когда последний профессор сел на своё место обратно, — пришло время узнать юным волшебникам свой факультет! Профессор Макгонагалл, помогите мисс и мистерам в этом важном для них деле.

Женщина поднялась со своего места и порошка к шляпе, которая до сего момента стояла в стороне. Лёгким движением палочки она вдруг заговорила хриплым, высоким, таким противным для Гермионы голосом.

— Новички! — воскликнула шляпа. — Это будет увлекательное путешествие по просторам ваших душ!

Гермиона почувствовала, как пальцы на руках похолодели. Это тот самый момент, которого она ждала на протяжении месяца, как пришло письмо. Сейчас эта волшебная, и слегка сумасшедшая, шляпа решит её дальнейшую судьбу на семь лет обучения в Школе. Это невероятно волнительный момент! Она оглянулась по сторонам, но все были спокойны. Рядом сидящие мальчишки улыбались и обменивались ожиданиями в стиле «Я пойду на Гриффиндор» и «Твоё место в Пуффендуе», дальше по столу она заметила Рона и Гарри, которые тоже что-то обсуждали с сидящими рядом братьями-близнецами Уизли. На бледном лице Поттера счастливая улыбка, Рон что-то недовольно бурчит под нос, а братья только тыкают его в щёки и нос. Но они всё равно выглядят весёлыми.

Она сидит совершенно одна. Одна.

— Рон Уизли! — озвучивает первого человека профессор и Рон сразу подскакивает со своего места.

Он буквально долетает до места, усаживаясь рядом с женщиной. Она устраивает шляпу ему на рыжую голову.

— Ох, опять Уизли! — по залу проходится волна смеха. — Ну что тут думать, совершенно не понимаю. Можно было и без меня обойтись. — Короткая пауза перед громким и величественным: — Гриффиндор!

Имена других Гермиона не запоминала, но радостно хлопала, когда одну девочку определили на Когтевран, а двух мальчишек, сидевших рядом с ней, на Пуффендуй. Это совершенно было предсказуемо.

Гермиона провела время в нетерпении, пока профессор не назвала следующего человека.

— Драко Малфой!

Она помнит эту фамилию ещё с поезда. Ненавистник маглорожденных, богатенький наследник великой династии, самоуверенный и наглый мальчик, считающий семью Уизли нищими и недалёкими. С последним Грейнджер особо не спорила, Рон показался ей совсем глупым парнем. И кажется так до сих пор.

Она заметила, как платиновая копна волос поднялась из-за стола и прошла к шляпе. Тот, кто так привлёк ее внимание — павлин Малфой. Она смотрит на него со всей внимательностью, замечает, как притихли Рон и Гарри, обращает внимание на заинтересованный взгляд профессора Снейпа.

— Чистая кровь! — воскликнула шляпа, стоило ей приземлиться на светлую голову. Она поразительно легко втянула воздух. — Блэк... Сила, власть... Хитрость. — Гермиона затаила дыхание. — Слизерин!

Очередная порция аплодисментов и острая ухмылка на лице Малфоя.

Вслед за ним пошли и другие, отправляемые на змеиный факультет. Но Гермиона не могла оторвать взгляд от довольного лица Драко. Он выглядел по-настоящему счастливым, бросал радостные взгляды в сторону своего декана и даже о чём-то перекинулся парой фраз с сидящими вокруг мальчиками. Он буквально расцвёл, как цветок, заставляя всё вокруг ожить.

— Гермиона Грейнджер!

Она услышала своё имя и только тогда смогла оторвать глаза от павлина. Сейчас она почему-то вдруг заметила, что он и правда красив и статен, как эта птица.

Мисс подскочила на ноги и спокойно подошла к профессору, которая тут же надела на её кучерявую голову распределяющую шляпу.

— Умница! — загадочно воскликнула шляпа. — Хочешь на Когтевран? — Гермиона не успела ответить. — Нет! Вздор! Слишком много отваги и самоуверенности. Слизерин?! — слишком громко спросила шляпа и тогда несколько уже определенных на факультет ребят обратило на неё внимание. Но не Драко Малфой. Шляпа почти сразу продолжила. — Не чистая, замарают, — совсем тихо, будто слышать это должна была только одна и профессор Макгонагалл. — Гриффиндор!

С головы пропала тяжесть и Гермиона встала. Она улыбнулась Рону, который смотрел точно на нее, но в ответ ничего не получила. Задела честь маленького мальчика. Уизли что-то сказал Гарри и тогда уже он быстро бросил взгляд в её сторону. Мисс категорично отвернулась, задрав свой носик выше обычного.

Остальные будто шли по списку: быстро и легко.

— Винсент Крэбб!

— Слизерин!

— Пэнси Паркинсон!

— Слизерин!

— Гарри Поттер!

— Избранный! — ахнула шляпа. — Гриффиндор!

— Чжоу Чанг!

— Когтевран!

Шляпа смолкла только спустя долгие десять или даже больше минут. Отправив последнего человека на Когтевран, профессор Макгонагалл убрала распределительную шляпу в сторону, где она и лежала до этого, и присела на своё место, приглашая директора к трибуне.

Поздравительные слова директора оказались фанфарными. Кто-то хлопал, кто-то свистел, кто-то только кивал головой. Гермиона же сидела тихо, уставившись в стол. Она пропустила всю речь мимо ушей, в её голове было одно — шляпа хотела отправить ее на Слизерин. Много вопросов закружилось в голове девочки, ответы на которые она, скорее всего, не узнает никогда. За своими мыслями Гермиона не заметила, как на столе появились тарелки, а следом и праздничный ужин в честь начала нового учебного года.

Утка с ананасами показалась мисс наиболее вкусной. Она с удовольствием съела несколько кусочков, украдкой поглядывая в сторону Рона и Гарри, которые с большим аппетитом поглощали ужин, а затем на Малфоя, который, казалось, не ел вовсе. Он медленно ковырялся вилкой в тарелке, отпил несколько глотков тыквенного сока, в последний раз взглянул на профессорский стол и уткнулся в собственную тарелку. Больше он счастливым не выглядел для Грейнджер.

До самого конца она периодически бросала на него взгляд, пытаясь понять, кто он и что. Но безнадежно. Она надеялась, что он почувствует её и посмотрит в ответ, но он так ни разу и не взглянул на неё. А староста факультета уже собирает их, чтобы увести в Башню и провести небольшую экскурсию.

Даже не посмотрел, фыркает в мыслях Гермиона. Павлин.