Часть 3 (1/2)

— С днем рождения! — такси отъезжает, а Виолетта встречает её у забора, — счастья, любви, здоровья, дачу, пизды впридачу! — Вилка заливисто смеется; в ответ крепко обнимает; как бы пакеты не уронить с самым ценным.

— Спасибо Лизок, — отстраняется, — давай заходи, ты вторая приехала.

— Вторая? — с заминкой спрашивает и следует за той в дом.

— Да, первая Рони приехала, — когда произносит, оглядывается, — подруга моя, ща познакомитесь, — усмехается, потому что видит, как лицо индиго вытягивается в удивлении и заинтересованности, — она офигенная девчонка, отвечаю.

Дом кремовый такой, кирпичный. Фундамент и углы, — да простят ее архитектурники, — из коричневого камня. Даже на пятьдесят пять процентов уверена, что на заднем дворе есть огородик или теплица; а еще может садовые качели.

— Рони, — зовёт, — иди сюда.

По прихожей разносится запах резины; в последний раз она покупала воздушные шарики поштучно, в ближайшей канцелярии для собственного дня рождения; которое праздновала в одиночестве.

Из соседней комнаты с шариком в руках, обвешанная мишурой, выходит девушка их возраста; у нее короткие пепельные волосы, россыпь веснушек и татуировки. Она выходит вприпрыжку с очаровательным прищуром.

— Знакомся, Рони — Лиза, — проводит в воздухе рукой рядом с головы до ног, мол, вот, во всей красе, — Лиза — Рони, — а потом хитро, как лиса, подходит к девушке и взъерошивает волосы, — Вероня.

— Вилка! — брови подлетают в возмущении, — назовешь меня еще раз так, будет тебе не день рождения, а похороны, — протягивает руку, — приятно познакомиться.

Рука пожимается с охотой, взаимно приятно, говорит; пока Вилка бубнит себе под нос что-то про топ прозвищ в википедии и смерть, принятую с честью.

Пока девочки переговариваются, Лиза вешает пальто в прихожей; рюкзак тоже пока оставляет там. Когда из прихожей выходишь, слева находится кухня: кухонный гарнитур, холодильник, стол, стулья; ничего необычного.

А справа что-то вроде зала: угловой диван у стены, столик журнальный и, напротив, на другой стене, стенка для телевизора, полочки там, тумба.

— Девочки, я в холодильник тогда поставлю, что принесла, — останавливается в проходе у прихожей; в руках шуршит пакет.

— А что ты там принесла? — Вилка отвлекается от своего занятия; поднимает брови и смотрит в непонимании.

— Ну, сладкое, — сконфуженно стягивает пакет и приоткрывает крышку, — если официально, то брауни.

— Ой, сладкое! — Лиза смотрит на Рони, а у той глаза загораются, — сладкое я люблю.

— А, блять, точно! — осознание приходит и ладонь сокрушенно хлопает по лбу, — я уже и забыла, думала все хуй забьют, — машет рукой в сторону кухни, — да, ставь. Балдеж, сладкое, — руки потираются в предвкущении; она оглядывается в поисках чего-то, а затем поднимает с дивана, еще не надутый, шарик.

Андрющенко чувствует себя нервно, потому что хочет угодить; вдруг им не понравится, она же будет себе всю жизнь припоминать. Бредет к холодильнику, открывает и ставит на среднюю полку.

— Главное, чтобы на вкус было нормально, это единственное, что я из выпечки готовила хотя бы пару раз.

Тонкие пальцы поправляют криво прилепленные магнитики с городами, брови слегка хмурятся.

Вилка отмахивается и завязывает воздушный шар.

— После пары рюмок водки мы и пенопласт в торте не заметим.

Из груди вырывается смешок, и Лизе хочется быть такой же беззаботной.

Атмосфера в комнате постепенно тает; все в предвкушении праздника, расслабленные и довольные.

Возвращается обратно в прихожку за пластинкой. Думает заранее отдать, а то некогда будет или забудет, — еще чего не хватало.

— Виолет, иди сюда, — повышает голос, чтобы отсюда было слышно; берет в правую руку пластинку, а левой забирает черные волосы за ухо, — я очень надеюсь, что ты ее еще не купила.

В волнении протягивает пакет пришедшей и кусает губы в ожидании. Пока Малышенко вытаскивает пластинку, добавляет, что она может ее продать в случае, если такая уже имеется; а когда в руках оказывается та самая «кино — группа крови», девушка теряет дар речи. Брови поднимаются, образуя морщины на лбу, глаза округляются; а блестящий взгляд начинает бегать от пластинки к Лизе. Она в восторге.

— Андрющенко! — на шею кидается, от нахлынувших чувств, смеется и обнимает крепко, — ахринеть, — у нее столько эмоций, что в порыве чуть не приподнимает, — это пипец, как ты запомнила то?

Отстраняется, подарок рассматривает; как ребенок прямо.

— У нас не так уж и много диалогов было, — смущённо, но довольно расплывается в улыбке, — она очень рада, что Малышенко понравилось.

— Тоже верно, — говорит с придыханием и рукой по пластинке проводит, — спасибо большое, правда, мне нравится, — глаза поднимает, — маинький рад.

И в груди приятно теплеет.

***</p>

— Часов в пять пиццу заказывать будем, — Виолетта жует что-то; что и откуда взято — непонятно, — Рони, это на тебе.

— Э, да почему на мне то?

— О, то есть, ты хочешь тащиться по морозу до магазина? — высоко поднимает брови, что появляется складка на лбу и слегка наклоняет лицо вниз, — а потом тащить бутылки до дома?

— Поняла, беру свои слова обратно.

— Вот поэтому я, Лизка и Крис спасем тебя от этой участи, — рука подлетает ко лбу и в страдальческом жесте прикладывается внешней стороной; Лиза не понимает, они то с чего вдруг «захотели» тащиться по морозу.

Кристина должна с минуты на минуту подъехать; Вилка сказала, что магазин находится не так далеко отсюда, поэтому, дойдут пешком. Сказать, что Андрющенко рада такому исходу событий — значит нагло спиздеть. Уже готовится к саркастическим шуткам и изощренным попыткам себя унизить.

Раздается звонок на телефон Малышенко.

— Да, — поднимает телефон к уху, девочки замолкают, — да, Кристин, сейчас одеваемся и выходим.

Прикрывает глаза; вдох, выдох. Ничто не стоит дороже ее нервных клеток.

— Так, короче Кристина уже приехала, — поворачивается и прячет телефон в карман джинс, — Рони, пицца в пять часов, не забудь.

— Да помню я.

— Ой, ну мало ли, — отвечает сметенно, мыслями уже где-то не здесь; наверное в магазине цены сверяет, — просто не позже надо, а то ждать придется долго.

Девочки идут в прихожую. Рони встает в проходе, закатывает глаза и скрещивает руки на груди. В этот момент они выглядят как женатая пара. Она еще так на косяк опирается, полотенце висит на плече. Лиза лукаво отводит взгляд и улыбается; это мило.

Малышенко же уже в обуви, осталось куртку застегнуть, да, шапку надеть.

— Не переживай, все нормально будет, — подает голос, когда накидывает пальто; думает, что зря волнуется, — ведь от каждого еда будет, если что, то пиццу подождать ничего не стоит.

— Твоя правда, — хлопает по плечу, — давай Рони, не скучай.

Та отдает честь двумя пальцами и скрывается за дверью.

На улице заметно потемнело; в соседнем дворе пару раз лает собака и замолкает; видимо хозяин вышел. Они идут по каменистой тропинке от дома, снега тут нет, поэтому, под ногами шаркает гравий.