Глава 33: Яширо (2/2)
Когда он распахнул глаза, из его горла вырвался дрожащий стон. Яширо полностью отдался во власть этому чувству: жажда убийства была такой сильной и такой нужной в этот самый момент. Прекрасная возможность. Его ум немного остыл — как всегда перед совершением убийства. Тело пылало от эйфории, тонуло в наивысшей степени удовольствие. Это могло сравниться лишь с одной вещью, которую прямо сейчас у него собирались отнять.
Яширо отстегнул ремень безопасности и потянулся к бардачку. Знакомый холод коснулся пальцев, вес обжигающего металла приятно лег в ладонь. Он чуть дернул запястьем, и выкидной нож вмиг раскрылся, выпуская наружу обоюдоострое лезвие. Оно переливалось на свету, яркие блики мелькали по салону. Абсолютно довольный, Яширо закрыл его и ловко спрятал в кармане пальто. Вооружившись, он вышел из машины. Ноги чуть провалились в снег, и мужчина медленно и тихо закрыл за собой дверь, не издавая ни единого лишнего звука. В последний раз взглянув на дом, он отвернулся к лесу и скрылся за ближайшими деревьями. Он двигался быстро: перемещался от дерева к дереву, прикрывал лицо рукой, проходя через кусты, и незамедлительно подходил к дому с другой стороны. Было бы глупо им выходить прямо из парадной двери, ведь так они окажутся прямо на пустыре и встретятся с убийцей нос к носу. К тому же на дороге не было ни одного автомобиля; если он у них был, значит они спрятали его где-то в другом месте. Да, вероятнее всего они заранее планировали сбежать другим путем. Если еще этого не сделали. Одна эта мысль заставила его двигаться вперед еще быстрее. Лучшим местом сейчас было — подойти с заднего двора: если кто-нибудь до сих пор был внутри, то он точно наблюдал за дорогой через окна. Поэтому Яширо, не останавливаясь, приблизился к дому и удивленно замер, только когда завернул за угол. Там, где полчаса назад было окно, сейчас зияла огромная дыра.
Глаза его опасно сузились. Конечно он успокоился, готовый выйти на охоту, но былая ярость никуда не делась: она, ни на миг не угасая, горела в нем, трещала от жажды возмездия. Он подошел поближе, аккуратно обходя утонувшие в сугробах осколки. Стекло было повсюду — на снегу и в доме; оно расцарапало пол и осыпалось на ближайшую мебель. Все, что ему принадлежало, было затронуто врагом. В том числе и Сатору. Особенно Сатору. Яширо заскрипел зубами, осматривая гостиную. Не прошло и пары секунд, как он увидел его. Как и предполагалось, кто-то наблюдал за дорогой. Его темный силуэт четко выделялся на свету: было видно, как напряжено было тело и что он неотрывно смотрел в окно напротив. Человек стоял спиной к Яширо. Так безрассудно и ни о чем не догадываясь. Яширо ухмыльнулся. Это было слишком просто.
Он молча запустил руку в карман пальто и одним движением раскрыл нож. Звук лезвия рассек воздух, и мужчина задержал дыхание — если чужак это услышал, то не обернулся. Убийца прикусил язык, не давая смешку вырваться из горла. Просто-напросто обыкновенный дилетант.
Оставшись незамеченным, Яширо медленно двинулся вперед, спокойно вдыхая носом. Он тихо ступил на дощатый пол собственного дома, стараясь не задеть ни одного осколка. Адреналин бешено разносился по венам, ведь совсем скоро его руки принесут смерть. Пальцы подрагивали, словно натянутые до предела струны. Он не посмотрел даже, была ли паутинка над головой этого человека или нет. Это не имело никакого значения. Никто не выйдет из этого дома. По крайней мере, живым точно.
Потому что они нашли его. Нашли Сатору. Этого было более чем достаточно, чтобы подписать себе смертный приговор. Стоило подумать, как этот человек — да вообще кто угодно — хоть пальцем дотронется до того, что принадлежит ему, и гнев вновь затмил рассудок. На его лице родился животный оскал, и губы дрогнули. Возле стола стекла уже не было, и Яширо безбоязненно сделал твердый шаг; ладонь его уверенно сжалась на рукоятке ножа.
До другого мужчины осталась всего пара метров. Темные глаза неотрывно наблюдали за неподвижной фигурой. Тот сжимал края стойки обеими руками, глядя в окно. Яширо перевел взгляд на отражение, на лицо чужака, который так и не заметил его. Это было так легко: вонзить нож в спину, скользнуть им меж ребер, разрывая внутренние органы в клочья. Он будет истекать кровью на полу, совсем один, и никто даже не узнает... Человек вздрогнул. Их взгляды встретились в отражении. И Яширо остановился. Казалось, что вместе с ним остановилось и время; оно замедлилось, не давая даже выдохнуть. В окне он видел, как удивление на лице мужчины быстро сменилось бесстрастной решимостью. Оба они могли поклясться, что пролетели минуты, но на деле едва ли прошла хотя бы секунда — достаточно, чтобы узнать друг в друге противника. Их тела напряглись, мышцы одеревенели, будто бы насмехаясь. Нож в руке Яширо чуть качнулся. Пальцы незнакомца дотронулись до кобуры на ремне. Весь мир, наконец, перевел дыхание. И затем все произошло слишком быстро. Мужчина резко обернулся, его рука исчезла под пальто; Яширо рванул прямо к нему, желая как можно скорее вогнать лезвие в теплую плоть. Но все, что он почувствовал, — только как нож с треском резанул по ткани, но своей цели так и не достиг. Чужак развернулся на каблуках и неуклюже двинулся прочь от смертоносного оружия. Яширо резко отступил в сторону, когда заметил, как что-то подозрительно знакомое блеснуло в его руке.
Затрещало все вокруг, даже воздух, когда пуля пролетела мимо самого его уха. Комнату заполнили запах пороха и оглушающий звук выстрела. Тонкая струйка дыма полилась из ствола револьвера; яркий свет отразился в стеклышках очков мужчины, когда тот потянулся к предохранителю. Но только не в этот раз. Яширо устремился вперед, держа нож наготове; противник уже отступал, вслепую шагая назад, в гостиную. Он все еще старался сделать расстояние преимуществом. Бессмысленно. Это лишь сыграло убийце на руку. Он с силой врезался в того предплечьем. Снова прозвучал выстрел, но боли не было. Пуля угодила в стену позади него. Убийственный взгляд черных глаз встретился с серыми. Яширо сделал еще два шага навстречу своей жертве, приближаясь к мужчине вплотную. Осознание вперемешку со страхом отразились у того на лице, но поздно, слишком поздно! На губах убийцы расцвела широкая улыбка, сладостный адреналин бушевал в жилах. Они были настолько близко, что он мог слышать частое, рваное дыхание прямо возле уха; чувствовал, как последние вдохи греют кожу. Холодное лезвие с силой вонзилось в плечо врага, и это было настоящим блаженством. Густая горячая кровь залила ладонь Яширо, и он чуть слышно простонал, выкручивая нож в мягкой плоти. Мужчина сдавленно вскрикнул от нахлынувшей боли; револьвер выпал из задрожавших, ослабших рук и с грохотом стукнулся о пол. Убийца не услышал этого; он восхищенно смотрел, как серая ткань стремительно темнеет, как на ней растекались темно-алые пятна; смотрел на капельки пота, стекающие вниз по побледневшей коже. Он вогнал нож еще глубже, чувствуя, как кончик лезвия царапнул твердую кость. Яширо вновь сверкнул улыбкой — на сей раз мягкой, почти нежной — и, разрывая кровоточащую рану, выдернул из чужого плеча свой клинок. Он оскалился и дернул рукой в сторону. Кровь тонкой яркой полосой окрасила светлые стены; горячие капли попали ему на лицо, красными струйками побежали по щекам. Человек перед ним обессилил прямо на глазах: колени его подогнулись, и он рухнул на осколки. Приглушенный вскрик эхом разнесся по дому. Здоровой рукой он потянулся к своему изувеченному плечу. Убийца остановился подле него, раздраженно глядя на незнакомца. Крови было не так много, как ему хотелось. Он угрюмо фыркнул, сжимая рукоятку своего оружия в пальцах. Не попал по артерии. Прошло много времени с тех пор, как он убивал в последний раз; давно не было практики. Что ж. Обойдемся и без этого.
Яширо поднял одну ногу и резко опустил ее прямо на рваную, разодранную рану. Он смотрел, как за стеклышками треснувших очков от невыносимой боли распахнулись глаза его врага. Пальцы отчаянно вцепились в лодыжку убийцы; из горла вырвался новый болезненный вскрик, когда он попытался убрать с себя чужую ногу. Яширо довольно ухмыльнулся и сильнее надавил на раненое плечо каблуком ботинка. Лужица крови на полу становилась все больше и больше. — Только не отключайся, — с упреком произнес он, смотря вниз на страдающего мужчину. Яширо действительно было очень интересно узнать ответы на свои вопросы. Главный из них, наверное, — как тот их нашел, но это могло подождать. Его беспокоило, разрывало от любопытства еще кое-что. Он приподнял одну бровь и склонил голову набок, разглядывая лицо, которое никак не мог узнать. — Кто ты такой? Человек под ним на миг замер, заглядывая убийце прямо в глаза. Затем его губы скривились, озаряясь болезненной, но смелой насмешкой. — После стольких лет, — хрипло начал он; его голос дрожал, — я даже не знаю, радоваться мне или обижаться.
Яширо сморгнул, обе его брови удивленно изогнулись. Он всегда гордился тем, что имел хорошую память на лица: он мог вспомнить лицо каждого ребенка, которого когда-либо убил, имена тех, кого наказали заместо него. Однако мужчину, лицо которого прямо сейчас исказилось от боли, он вспомнить не мог. Он посмотрел на него еще с полсекунды, и выражение его стало абсолютно бесстрастным. Быстро потеряв интерес к этой игре, он наклонился ближе, перенося весь свой вес на истекающего кровью человека. — Как ты нашел это место? Из горла того вырвалось глухое мычание, он зажмурил глаза. Ни слова не слетело с его губ — он сжал их в тонкую полоску, сдерживая то, что Яширо так мечтал услышать: ответы и крики. Ослепляющее рассудок бешенство закипело вновь; он навалился на него всем телом, раз за разом изо всей силы ударяя подошвой по растерзанному острым лезвием плечу. — Кого еще ты притащил с собой? В гостиной раздался твердый ясный голос: — Меня. Яширо вдруг остановился. Он медленно выпрямился и обернулся к двери, ведущей в подвал. Они оба были там, крепко вцепившись друг в друга руками. Один — слабый, его лихорадило и колотило. Другой же уверенно стоял на ногах; его светлое пальто было испачкано, в русых волосах запутались маленькие веточки. В руке он крепко сжимал бейсбольную биту. Они смотрели на него с прищуром, и Яширо ощутил, как к нему возвращается обманчиво-доброе, отцовское выражение. Это было так же просто, как и дышать. Он вздохнул, и его лицо, забрызганное каплями крови, озарилось светлой ласковой улыбкой. — Кенья, Сатору, — мягко произнес он; лезвие дрогнуло в пальцах. — Как здорово, что вы к нам присоединились.