Глава 15 (2/2)

На секунду Грегу захотелось сдаться. В конце концов, Ровану всего ничего до совершеннолетия — и они смогут видеться сколько захотят. А с Дюран… Она ведь забудет его, если им не дадут видеться, но, может быть, они смогут восстановить отношения потом? Ведь впереди будут еще двадцать, может быть, тридцать лет жизни. Если будут… Господи, а он еще считал, что зря Майкрофт вмешивается! Тут и с Майкрофтом-то шансы вообще есть?

— У нас шансы вообще есть?

— Шансы есть, но за исход дела сейчас поручиться трудно, — обтекаемо ответил Андресен. — Мы будем держать вас в курсе дела. Мы ведь договорились, и вы даете нам добро на продолжение работы по списку?

— Лестрейд? — уточнил Уиллертон.

— Да, да, делайте что хотите, — сдался Грег.

Конечно, после такого он мог поехать только в Ньюкасл. Ну то есть он вроде как выехал домой, а потом понял, что едет в Ньюкасл. Намятая за день задница при мысли о Майкрофте стала ругаться особенно бурно, но что тут поделаешь — на этот раз ей придется уступить. Бросив машину на стоянке, Грег добрался автобусом до знакомого района и через двадцать минут уже подходил к дому. Окна были плотно закрыты жалюзи, свет не горел, впрочем, был совсем ранний вечер. Пугаясь то ли собственной смелости, то ли собственного идиотизма, Грег вставил ключ в замок. Дверь отворилась с тихим скрипом. Внутри была темнота.

Грег зажег свет и позвал Майкрофта. Никто не отозвался. Грег заглянул в гостиную, потом в кухню, на которой не было и следа присутствия человека. Ну конечно, Майкрофт уже сто раз уехал. Иначе и быть не должно. Грег был на середине лестницы, когда дверь спальни Майкрофта распахнулась.

— Я знал, что ты будешь ходить сюда, как на работу, — сказал Майкрофт, спускаясь к нему.

— Я не могу без тебя, — выдохнул Грег.

Майкрофт протянул руку и погладил его по щеке. Грег поцеловал его ладонь и потом притянул Майкрофта к себе и впился в его губы поцелуем таким жадным, будто голодал несколько недель. Майкрофт отвечал ему сдержанно, хоть и нежно, и в конце концов отстранил его:

— Не кажется ли тебе, что если мы упадем с лестницы в порыве страсти и убьемся насмерть, это будет не самый желаемый результат?

Грег засмеялся. Даже не от его слов, а от того, насколько он был счастлив видеть его.

— Ты не убьешь меня?

— За что?

— За то, что я пришел без уведомления. За то, что я вообще пришел, когда ты меня не приглашал.

— Завтра сменю замки, — пошутил Майкрофт. Или не пошутил? — Я не уверен, что давать тебе ключ было здравой идеей, но поскольку я его оставил у тебя, то должен был предусматривать подобные эксцессы.

— Эксцессы? — фыркнул Грег. — Эксцессы?! Да я чуть не сдох без тебя за эти два дня.

— Мне было весьма неприятно провести эти два дня без тебя, — вздохнул Майкрофт, — но это, вероятно, сопутствующий ущерб любой подобной связи.

Это был такой типичный Майкрофт. Грег едва удержался, чтобы снова не начать его целовать. Он пропустил Майкрофта вниз и пошел за ним на кухню, любуясь движениями его рук, пока Майкрофт заваривал чай. Задница сигналила, что этот стул для нее слишком тверд. «Придется потерпеть», — ответил ей Грег.

Он принялся жаловаться Майкрофту на Уиллертона.

— Какого хрена, Майкрофт, ты вообще нанял его?!

С затаенным страхом он ожидал, что Майкрофт скажет сейчас, что не имеет к Уиллертону никакого отношения, но его опасения не оправдались.

Майкрофт поставил перед ним чашку чая и открыл коробку с пончиками:

— Подсохли немного, но глазурь все еще хороша. Я нанял Уиллертона из двух соображений. Первое — потому что я знаю, что его не перекупит твой тесть. Он мерзавец, но он мерзавец с принципами. Его невозможно подкупить, он никогда не меняет сторону. И во всем Соединенном Королевстве сейчас нет юриста лучше, чем он. Второе — поскольку между мной и Уиллертоном существует некая договоренность, для меня это великолепная возможность быть в постоянном контакте с твоим процессом и одновременно оставаться вне поля зрения любого человека, которому обо мне знать не надо.

— Все это такая грязь, — пробормотал Грег.

— Эвелин всегда говорила в таких случаях: «Подумай, что от этого останется через пять лет».

— А что, если я не выиграю?

— Ты выиграешь. Вопрос, какие средства придется для этого применить.

— Я не хочу так. Майкрофт, я не хочу.

— Что важнее, ощущение чистоты или возможность видеть детей?

— А как я им в глаза потом буду смотреть, ты не подумал?! Я уже и так чувствовал себя последним подонком, что рассказал Ровану о том, что это не я виноват.

— Я бы вообще не рассматривал это с точки зрения вины, — сказал Майкрофт. — Если один человек не любит другого, стоит ли удерживать его в браке насильно?

— Неважно. Я вообще не хочу такого. Ты меня слышишь? Я не хочу, чтобы вся эта грязь лилась на Глиннис на суде, даже если вы мне в три глотки будете говорить, что она начала это первая и того заслуживает. Так что отзови своего цепного пса Уиллертона. Я не собираюсь иметь с ним никакого дела!

— Я понял, Грегори, — вздохнул Майкрофт. — Я постараюсь найти способ не допустить всего этого.

— Нет, не постараешься найти. А найдешь. Потому что либо без этого, либо никак. Я. Этого. Не. Хочу.

— Я понял. Ты этого не хочешь, — улыбнулся Майкрофт, отпивая глоток чая. — И я буду действовать с учетом того, что ты этого не хочешь, — заверил он. И улыбнулся еще шире: — А чего же ты хочешь, Грегори? Помимо всех печальных ситуаций текущего дня. Чего ты хочешь? Что-то же привело тебя сюда.

— Чтобы ты выебал меня еще раз, — чувствуя, как краснеет, буркнул Грег.