Часть 23 Тайна сердца (1/2)

Уж если ты разлюбишь — так теперь,

Теперь, когда весь мир со мной в раздоре.

Будь самой горькой из моих потерь,

Но только не последней каплей горя!</p>

И если скорбь дано мне превозмочь,

Не наноси удара из засады.

Пусть бурная не разрешится ночь

Дождливым утром — утром без отрады.</p>

Оставь меня, но не в последний миг,

Когда от мелких бед я ослабею.

Оставь сейчас, чтоб сразу я постиг,</p>

Что это горе всех невзгод больнее,

Что нет невзгод, а есть одна беда -

Твоей любви лишиться навсегда.</p>

Уильям Шекспир</p>

Убийца? Так ведь теперь бедной Гермионе надо было называть любимого мужчину. Ее первой мыслью было, что конфликт Зельевара и Альбуса Дамблдора разрешился трагедией из-за их давней вражды. Профессор винил директора в старых грехах. Но это казалось какой-то глупостью. Если Снейп так и не простил несправедливостей детства, то зачем вообще вступил в ряды Ордена? Месть? Расчет? А в чем именно был расчет?

Сначала возникла стройная версия его намеренной игры. Притворился исправившимся и потом нанес удар в нужный момент. Но затем Гермиона опять прокрутила в голове все возможности Снейпа убить Гарри без хлопот или непреодолимых препятствий, и в очередной раз ничего не сходилось в элегантный выверенный план. А ведь умница декан Слизерина уж верно должен был за столько лет что-то основательное подготовить. В том, что Принц гений она теперь была положительно уверена. Может злой гений, но точно не какой-то недотепа, который будет шесть лет находиться рядом со злейшим врагом своего психопатичного господина, однако так и не убьет негодного Гарри Поттера. А мог бы явиться в Отдел Тайн, тогда битва была бы кончена еще до прибытия Мракоборцев. Не факт, что пророчество сыграло бы какую-то решающую роль, но оно было бы вручено красноглазому уроду в знак глубочайшей верности. Вместе с трупом Мальчика-который-не-выжил. И дальше всё еще могущественный Альбус Дамблдор продумывал бы новый план борьбы с бывшим учеником.

Гарри в истерике рассказал им с Роном, как гнался за Снейпом, как хотел убить мерзавца, а потом в бессильной ярости крикнул, чтобы этот получается действующий Пожиратель Смерти довел свое черное дело до конца. Но Профессор не выпустил в обезоруженного Гарри Аваду и не похитил его, чтобы передать Волан-де-Морту. Опять упущенная возможность. Так что же, черт возьми, тут происходит? Девушка потерялась в догадках.

Одно было ясно без сомнений, теперь возлюбленный для нее навсегда потерян. Им не быть вместе. Такое не прощается. Убил ли Снейп Дамблдора из-за личной неприязни без прямой выгоды для себя или все же по приказу Темного Властелина, но он его убил. Вот, что главное. Не об этом ли говорил и сам Снейп накануне? Он уже тогда знал, что убьет Дамблдора. Как он мог? Только не он...

Получается, Профессор желает им поражения и надеется, что найдет ее после победы этого чудовища? Того, кого называл по имени лишь Гарри и покойный. И какая же у них будет встреча? Неужели Снейп попросит ее у змееподобного господина, как военный трофей? Она станет его рабыней? Эта версия тоже выходила нестройной. Если Профессор думал о таких низостях, то почему не довел до известного конца их свидание на башне? Она сама бы пошла к нему в покои, стоило только подтолкнуть. Зачем было вообще пытаться отпугивать? Ну и бросился бы с поцелуями сразу с лестницы. Наговорил бы нежных слов, сказал, что искал и хотел увидеть, она бы растаяла. Дура!

В момент осуществления заговора он почему-то приказал ученице остаться с пораженным заклятьем профессором Флитвиком, когда мог бы попросить следовать за собой и с легкостью похитить, в одном мешке с Гарри. Сопротивление она бы не смогла оказать. Да с ним это и непросто при всем желании. Была бы уже сейчас его невольницей. Тоже не сходится. Так какой был план? Зачем ее искать после войны?

А если он не виновен... Нет, не может быть, это всё самообман, Гарри же четко сказал, что всё видел собственными глазами.

Голова раскалывалась от рассуждений. Это был такой ужас, какого она еще не испытывала в своей жизни. И даже рассказать некому. Джинни с семьей неотступно дежурила у постели раненого Билла. Да и как признаться подруге, что предатель всё еще дорог Гермионе. Тот, из-за кого брат Джинни лежит изуродованный. Юная Уизли и сама могла оказаться в пасти Фенрира. Благодаря Драко Малфою... и тому, кем еще живет ее сердце.

Пришлось взять себя в руки и не выказывать лишнего отчаянья. Она лишь грустно раскрыла Гарри, кем был в действительности его таинственный Принц и согласилась со всеми доводами о двойной или тройной игре бывшего профессора ЗОТИ, массово сыпавшимися от окружающих. Спорить и указывать на нестыковки сил не было, да еще и не поверил бы никто.

Гермиона сдерживала самые горькие мысли, пока не осталась одна в тиши своей комнаты. Слишком много всего сразу навалилось. Когда в Хогвартсе, замершем от нестерпимой печали, разливался заунывный плач феникса, из ее глаз текли слезы искреннего глубокого горя. Студентка оплакивала безвременную кончину любимого директора и ставшую чистым ядом любовь в своем сердце. Нет, проклятая любовь никуда не делась. Но теперь жгла душу, как раскаленное клеймо. Как черная метка, которую никому нельзя показывать. Гермиона вспомнила о знаке лилии, выжигаемом у французских протестанток и проституток. Бедные женщины потом до конца своих дней прятали под рукавами рубец, пятнавший их честь. Так же и Гермионе надо было прятать свою любовь к Снейпу, как нечто позорное. Она не понимала, как это могло случиться. Неужели Дамблдор доверился ненадежному человеку? Мог ли всезнающий мудрец так ошибаться? Если мог, то на что теперь вообще можно положиться. Вдруг и вера в пророчество безосновательна. Как дальше себя вести? Следовать плану директора или переосмыслить все его постулаты?

Несмотря на все самоувещевания Гермиона так и не смогла возненавидеть Снейпа. Хотя любая мысль о нем приносила лишь нестерпимую муку.

Пока студентка была с друзьями она старалась думать о нем исключительно как о профессоре. Точнее как о предателе, который их всех обманул. Но вот поезд доставил ее на вокзал Кингс-Кросс, и испуганные родители довезли бледную дочь до дома. Она соврала, что просто приболела и, наскоро поужинав, заперлась в своей комнате. Слезы бесконтрольно лились из глаз, но голова упрямо продолжала расшифровку этой энигмы. И опять въедливая гриффиндорка пробовала раз за разом выстраивать картину происшествия. Но всё тщетно. Логики не было ни в одной нарисованной ею истории.

На следующий день, Гермиона превозмогла свои переживания, замаскировала черные круги под глазами и ради родителей сказала, что ей уже намного лучше. Вся семья долго гуляла по залитому солнцем городскому парку. Затем отправились ужинать в один из лучших ресторанов Лондона, чтобы отметить окончание учебы. Еда не лезла в горло, но пришлось улыбаться и хвалить, папа сделал бронь столика еще месяц назад.

По возвращении домой ждала неожиданная встреча. Как только девушка вошла в свою комнату, то сразу почувствовала внимательный взгляд из темноты. Медленно потянулась к выключателю, попутно соображая, где палочка.

Мягкий свет люстры под потолком разогнал пугающий мрак спальни, и стали различимы огромные, залитые слезами карие глаза, нос по форме и размеру напоминающий помидор, а так же длинные серые уши, грустно свисавшие по обе стороны от забавного маленького личика. На кровати, свесив ножки, сидела старая знакомая из Хогвартса.

— Винки! — вне себя от радости закричала Гермиона и кинулась обнимать миниатюрную эльфиху. — Что ты тут делаешь?

— Винки должна передать письмо для Мисс Грейнджер. Винки послал Ди...ди...директор, — и существо горько расплакалось в голос, с болезненным нытьем и визгливыми вскриками.

Дверь резко распахнулась и на пороге комнаты оказались родители Гермионы, вне себя от испуга. Оба в пижаме и без тапочек.

— Боже, Гермиона, кто это? Что тут происходит? — спросила мать, видя неведомое серое создание, бережно обнимаемое их дочерью.

— Мамочка, не переживай, пожалуйста. Это домашний эльф. Ты же помнишь из сказок, что есть такие милые создания с длинными ушками, обычно их правда зелеными рисуют, но в реальности они скорее серенькие, — Гермиона ласково погладила Винки по ушкам и прижала к себе еще крепче. — Вот это один из эльфов Хогвартса. Их там много. Они живут в замке и помогают по хозяйству. Они же главные повара. Постоянно готовят нам разные вкусности. Когда я описывала пиры в Школе, то это все были их заслуги. Нашу гостью зовут Винки. Она абсолютно безобидная, как маленький ребенок. Да, она не похожа на Тинкер Бэлл или Питера Пэна, и крылышек у них тоже не бывает. Но я лично считаю их самыми милыми и искренними созданиями. Я, кстати, организовала в Школе группу по борьбе за их права, — говоря об этом, студентка даже невольно вздернула носик от гордости за свое неравнодушие к угнетению слабых, — Винки всё понимает. Пожалуйста, не пугайте ее. Она ничего никому не сделает дурного.

Родители с интересом подошли поближе и рассмотрели чудную гостью. Гермиона чуть ущипнула Винки и робко проговорила:

— Я должна вам объяснить кое-что. Директор Дамблдор накануне скончался, и мы все горячо скорбим о его уходе. Он был чудесным человеком, мы так... любили его. Он научил нас не только магии, но и жизненным ценностям. Вы знаете, его все так уважали.

Девушка сама залилась слезами и поцеловала эльфиху в лоб, а та забралась Гермионе на руки и уткнулась серой головкой в плечо утешительницы, продолжая бессвязно причитать и взвизгивать. Мама и папа грустно переглянулись.

— А от чего умер ваш директор, — осторожно спросил отец.

Не поднимая глаз, девушка тихо проговорила:

— Инфаркт... Да, он же был в возрасте. А управление крупнейшей Школой Чародейства и Волшебства в Старом Свете выматывает. Он так переживал о нас всех, что его сердце однажды не выдержало.

Эльфиха в замешательстве подняла на Гермиону заплаканные глаза, но та лишь стиснула ее по крепче в руках и вжала лицом себе в плечо так, чтобы заткнуть рот и помешать оспорить сказанное. Существо невнятно хрюкнуло и опять продолжило ныть и виснуть на шее у Грейнджер.

— Да уж, бывает, — покачал головой отец. — Пусть земля ему будет пухом. Теперь понятно, чего ты такая грустная.

— Простите, я знаю, что вы меня очень ждали, но мы только попрощались с директором. Я в шоке от произошедшего.

— Да, это очевидно.

— Если вы не против, я оставлю эту малышку у нас на ночь, пожалуйста? Она никому ничего не может сделать. Вы же видите, какая она слабая и хрупкая!

— Да, конечно. Уложи ее на диване в гостиной. Пусть располагается, как дома. Мы не побеспокоим, — с душевной теплотой ответил отец.

— Спасибо. Эльфы тоже все любили старого директора. Они грустят теперь.

Винки схватила себя за уши и стала, как младенец реветь и подпрыгивать на руках Гермионы. Родители посидели еще немного рядом с дочкой, но видя, что опасности и правда нет, скрылись за дверью. Девушка целый час успокаивала расстроенную эльфиху, пока та смогла хоть как-то адекватно начать поддерживать разговор. Наконец, Грейнджер спросила:

— Так какое письмо мне просил передать директор? Расскажи всё по порядку.

— За две недели до у..у..убийства.