7. Друг(?) (2/2)

Алекс в этот раз даже не обратил внимания на нелюбимую форму имени. Он хлопнул Кирилла по плечу и, крича на ухо, потребовал подробностей. В ухе зазвенело, и Кирилл скривился. Когда неприятные ощущения прекратились, он махнул рукой, как бы говоря: «поясни».

— Да чё ты, а? За долбоёбов нас держишь? — Кирилл подумал: «Да!», но промолчал. Саня продолжал говорить, — на кого братишек променял? Имя, возраст, размер сисек — всё давай. Колись.

Кирилл усмехнулся, он прикрыл глаза, и сразу же всплыл образ Лёши. Он улыбался, и глаза у него сияли. Прям как сегодня, когда тот про Разумовского говорил. Гречкин распахнул глаза и потянулся за новым шотом. Витёк ударил его по ладони, но, наткнувшись на злой взгляд исподлобья, повторить этот финт снова не решился. Кирилл забрал стопку с подноса и сразу же закинулся.

— Кирь, ты чё? — Витя смотрел на него с придурковатой улыбкой. Вот у Лёши улыбка получалась доброй и простой, а у этого именно что дурацкой.

— Хуй в очо, блять, чё доебались? — ответил он, оглядывая зал.

— Интересно нам, вот чё, — сказал Саня. От его бока он так и не отлип, — братву, Киря, нужно менять только на очень хорошие сиськи!

Гречкин вспомнил, как застал полуголого Лёшу, и хохотнул. Не, ну мышцы груди у него были неплохие, видать, качался пацан понемножку.

— Я никого не менял, — отсмеявшись — алкоголь уже начинал действовать, — ответил Кирилл.

— Бля, ну кто-то есть? — Владос подёргал бровями. Выглядел он при этом до того нелепо, что Кирилл снова заржал.

— Есть там одна, «красна девица», — Кирилл повторил его мимику, теперь заржали уже и остальные, — а чё, ревнуешь?

Дальше общение пошло уже полегче, привычнее. Под алкоголем Кирилл любил всех. Ему было весело и хорошо сейчас. Ну да, смех у пацанов тупой, шутки — ещё хуже. Но не плевать ли? Зато в желудке приятная теплота, а в голове — пусто. Хорошо.

Спустя несколько часов к их столику подошла Виолетта. Она поприветствовала всех «гостей», и провела пальцами по руке Кирилла, от ладони до самого плеча. Девушка улыбалась, глядя на него. Она кивнула в сторону лестницы. Пацаны одобрительно заулюлюкали. Гречкин оценивающе оглядел Виолетту. На ней сегодня было белое платье с открытой спиной. Короткое, даже слишком. Выглядела она прекрасно, и Кирилл не нашёл ни единой причины, чтобы отказать.

Они поднялись наверх. Как только дверь за ними закрылась, Виолетта тут же прижалась к Гречкину всем телом и впилась поцелуем в его шею. Стало щекотно, и Кирилл неловко вывернулся из её рук. Он плюхнулся на кровать. Хотелось просто лежать. И ещё пить. Возбуждения он не испытывал, хотя Виолетта, конечно, могла бы это исправить. Она, подмигнув ему, отправилась в душ. «Ненадолго». Кирилл в это время достал из кармана смартфон. Непрочитанными висели несколько уведомлений от Инстаграма. Он перешёл в приложение и открыл директ. Писал Лёша, причём сообщения были отправлены недавно. Пятнадцать минут назад.

«Если они доебутся до меня ещё раз, я им въебу».

«Сука».

«Как же они достали».

«Ненавижу».

Кирилл открыл клавиатуру и напечатал ответ.

«въебал?»

</p>

Лёша ответил мгновенно. Он прислал грустный смайлик, за ним последовало короткое сообщение.

«нет».

«зря».

</p>

«да».

«можем встретиться? хочу уйти».

Кирилл задумался. В принципе ему ничего не мешало сейчас встать и поехать на Удельную. Непреодолимого желания трахаться у него не было, а вот увидеть Лёшу хотелось бы. Но была одна проблема, о которой он и написал.

«я пьян». </p>

«и?»

«ты не любишь пьяных»</p>

«забей, тогда просто день неудачный был».

«приезжай. В парк сходим».

«минут через двадцать буду».

</p>

Гречкин резво подскочил с кровати. Тело и затуманенный алкоголем мозг такого рывка не оценили. Мир вокруг опасно пошатнулся, но Кирилл устоял. Он направился к выходу из комнаты, но в дверях его остановил растерянный женский голос:

— Ты куда?

Но Кирилл не ответил, он смазано махнул рукой и ушёл, по пути вызывая такси. Машину долго ждать не пришлось. Буквально через минуту белая Toyota ждала его недалеко от входа. Подъезжая к детскому дому, Кирилл написал Лёше, чтобы предупредить его о своем прибытии. Но сообщение так и осталось непрочитанным. Кирилл рассчитался с водителем и выбрался на воздух. За время поездки в мозгу чутка прояснилось, но он всё ещё был ощутимо пьян. Гречкин остановился прямо напротив детдома и оглянулся, пытаясь найти Лёшу. Мобильный пиликнул. Он взглянул на уведомление.

«К банку иди».

Кирилл повернулся и пошёл в нужном направлении. Только он сделал несколько шагов, сразу заметил одинокую фигуру, мнущуюся у банка. По тротуару, конечно, ходили люди, но для Кирилла Лёша всё равно был одиноким. Он никуда не спешил и даже в темноте выделялся среди прочих своим красным капюшоном. Он дошёл до него быстро: сократил себе путь, нагло перебежав через дорогу.

— Совсем идиот?! А если б сбили? — вместо приветствия начал Лёша. Выглядел он крайне недовольно, хмурился. Кирилл глупо улыбнулся.

— Я тоже рад тебя видеть, — и протянул Лёше ладонь. Зачем-то. Макаров непонимающе оглядел его руку, но всё же пожал. Он крепко сжал пальцы Кирилла. Ладонь у него была сухая, холодная. По вечерам на улице было ещё прохладно, и он, вероятно, замёрз в своей красной кофте, — куда пойдём?

— В парк, — ответил Лёша и легко выдернул свою ладонь из рук Кирилла. А он всё ещё его держал? Кажется, он ни на йоту не протрезвел. Лёша зашагал по тротуару, и Кирилл следовал за ним. Если он правильно помнил, вход в парк находился недалеко. Они свернули у новостройки в переулки, на горизонте показались высокие деревья.

— Не замёрзнешь? Может, в другое место пойдём? — с сомнением спросил Кирилл. Лёша быстро шагал вперёд, и за ним приходилось едва ли не бежать. Он отрицательно покачал головой, — Ну, если чё — говори.

Спустя примерно минуты две тишины Кирилл продолжил:

— Или это твой хитровыебанный план в больничку опять загреметь? Так понравилось там лежать?

— Ага, лучше, чем среди этих уебков обитать. Заебали, — невесело ответил Лёша.

— А чё они… Бля, да подожди ты, куда летишь? — Кирилл схватил его за рукав, останавливая, — чё они сделали? Мне с ними разобраться?

Лёша хмыкнул, уголки его губ дрогнули. Он сразу как-то смягчился, и этот настрой нравился Кириллу больше прежнего недовольства.

— Слушай, ты не обижайся, конечно, но боюсь, что это они с тобой разберутся. Синяки ещё неделю будешь сводить.

— А я не говорил, что собираюсь с ними драться, — Кирилл подмигнул, — но посадить на пятнадцать суток — как минимум — могу, обращайся.

Лёша замотал головой. Детдомовцы хоть и бесили его, и часть из них явно заслуживала срока (Лёша был наслышан об их приключениях), но всё же не хотел в этом мараться.

— Забей. Пошли они, я всё равно скоро уеду. Лизу заберу, — Они вошли на территорию парка, и Лёша прошёл на несколько шагов вперёд. Он мечтательно развёл руки в стороны и закружился на месте, — и будем жить нормально. Не придётся переживать, что кто-то из них до неё доебётся. Уедем — и всё!

Лёша мечтательно улыбнулся, представляя всё, о чем говорил. Кирилл отвел взгляд. Он бы смотрел и дальше, но от Лёшиных движений чертовски кружилась голова. Гречкин даже остановился, дожидаясь, пока всё вокруг перестанет так же быстро вращаться. Он задрал голову и уставился в потемневшее небо. Звёзд не было. Только синева. Он это и озвучил.

— Конечно, мы ж в городе. Тут всегда так, — голос Лёши, казалось, был везде. В тишине парка он говорил слишком громко.

— Я бы тоже уехал. Куда-нибудь, где есть звёзды, — Кирилл говорил отстранённо, будто бы сам с собой, — в ебеня какие-нибудь уехал, и никто бы меня не нашёл. Тебе б, может, только адрес сказал. И всё, больше никому. Пошли они все нахуй.

Лёша хмыкнул, забавляясь поведением пьяного Кирилла.

— И чем я заслужил такое доверие? — Гречкин не видел, но слышал, как Лёша куда-то шёл. Куда только?

— Ты не доёбываешь. Ты классный. Добрый такой, — в ответ послышался смешок Лёши, — да не ржи ты! Реально добрый. Светлый, вот. Пил бы ещё — цены б тебе не было.

Под ногами Лёши шелестела трава. Он всё время ходил рядом. Круги вокруг Кирилла наворачивал, что ли? Как акулы в фильмах, они тоже вокруг жертвы кружат. Кирилл не знал, к чему в голову пришло такое сравнение. Но оно пришло, и показалось ему даже забавным.

— У меня так себе отношение к алкоголю. Не люблю пить, — ответил Лёша, немного подумав.

— А к пьяным? — Кирилл наконец опустил голову. Он посмотрел на Лёшу, который до этого действительно кружил вокруг него. Макаров остановился. Он замялся, размышляя над ответом. А Гречкин его не торопил, он спокойно опустился на траву и сидел, скрестив ноги. Лёша выглядел шокировано. Он смотрел на жёлтые спортивки, которые явно стоили очень дорого и которые прямо сейчас измажутся травой. Но Кирилла это особо не волновало. Главное — ему удобно. Лёша сел рядом. Но это для него уже не было трагедией, эти джинсы видели слишком много, чтобы переживать из-за травы. Да и стоили они гораздо дешевле, чем штаны Кирилла.

— Ну, нейтрально, скорее. За тот раз прости, просто совпало… неприятно, — сказал Лёша. Кирилл взглянул на него и, не задумываясь, завалился спиной к нему на колени. Теперь он мог спокойно смотреть на кроны деревьев и тёмное небо. Правда вид ему сразу же собой закрыл Лёша, наклонив голову. Его лицо выражало недоумение и беспокойство, — ты в порядке?

— Ага, да, — Кирилл махнул рукой и зачем-то ещё кивнул, — продолжай. Что совпало?

— Да я уже закончил, — Лёша пожал плечами, — просто… совпало.

Кирилла ответ не устроил. Он показательно надул губы и нахмурился. Взрослый пацан, а ведёт себя как ребёнок. Вечно то за масками прячется от проблем, то кривляется. Лёшу пробивало на смех, но он терпел.

— Скажи, — Гречкин натурально заканючил. Это было попросту смешно, так что Макаров не удержался, — ну же, давай!

— А ты мне что? — хитро прищурившись, спросил Лёша. Он и правда чувствовал себя так, словно говорил не с двадцатилетним парнем, а с ребёнком.

— А я тебе тоже расскажу, про свой триггер. Мы в этом похожи.

Кирилл на личные темы разговаривать не любил, обычно они говорили о чём-то отвлечённом. Так что Лёша решил воспользоваться возможностью.

— Вероятно, ты об этом пожалеешь, — начал он. Лёша упёрся руками в землю позади и немного откинулся. Он задрал голову, чтобы вместе с Гречкиным рассматривать небо, — потому что моя история не особо интересная. Ты пьяным пришёл в годовщину смерти моего отчима. Вот и всё, вот меня и переклинило. После смерти мамы у нас с Лизой только он остался. Своего отца я не знал, другой родни не было. Отчим запил почти сразу, как мама умерла. Не, первое время пытался держаться ради Лизы, она ему родная, но не получилось. На работе проблемы, с семьёй у него что-то было, а тут ещё и мама… В общем он решил вернуться к верной подруге — бутылке. И вот три года назад по синьке вздёрнулся. Помню, как прихожу со школы. На весь дом Лизин крик, она в кроватке сидит и громко рыдает. Захожу в гостиную, а там он. Висит…

Лёша вздрогнул. Прошло уже три года, но образ в памяти был свеж. Безвольное тело, изуродованное смертью лицо. Он хорошо помнил, как вытаскивал его из петли. И тело отчима было до боли холодным. Он не испытывал к нему жалости, лишь ненависть и отвращение. Потому что этот урод умер, а им с Лизой пришлось проходить неприятный путь по определению в детский дом. Лёша всё ещё злился, что ему, на тот момент четырнадцатилетнему пацанёнку, пришлось заботиться о крохотной сестрёнке и оберегать её от всего в этом мире. Ему пришлось стать взрослым, ведь тот урод этого так и не смог сделать.

Кирилл не задавал вопросов, он молча посмотрел на Лёшу. Пацан быстро моргал, пытаясь не дать злым слезам пролиться. Гречкин негромко прокашлялся и начал свой рассказ:

— Я ж говорил, что мы похожи. Только у меня не алко, а наркотики. И не отчим, а мать. Она передознулась, когда мне было двенадцать. И самое стрёмное — в мой день рождения, прикинь? Она давно подсела, периодически в приступе истерики пихала в себя всякую муть. Честно говоря, сейчас мне кажется, что она была чем-то больна. С башкой какие-то беды. Может, депрессия, хрен его знает. Но заводить ребёнка ей точно не стоило. Ну или хотя б не от моего отца. Сколько себя помню, она всё время рыдала после встреч с ним, но меня его уважать учила. Странно это. Она вообще больная была, я уже говорил? — Кирилл посмотрел на Лёшу, дожидаясь ответа. Тот кивнул, и только тогда Гречкин продолжил. Как будто это было важно, — и в тот день, короче, отец приехал в Питер, пригласил на праздник нужных людей. Они посидели там, поболтали, пока я хорошего ребёнка-лапочку отыгрывал. А потом он уехал, а мама осталась. Она громко плакала у себя в спальне. А потом как-то резко замолчала. Я подумал — уснула, — Кирилл нервно хохотнул. Глаза обожгло, пелена невыплаканных слёз затуманила ему взгляд. Он заморгал, — Не, нихера. Её с утра нашёл дворецкий. Он меня сразу подальше от комнаты утащил, но я успел на неё посмотреть. И глаза у неё были пустые, но зато она улыбалась. Будто наконец стала счастлива. Может, так оно и было, я не ебу.

Лёша ничего не сказал. Они сидели в тишине, пока Гречкин, успокоившись, не ухмыльнулся и не спросил весело:

— А хорошо я нам вечер испортил, а?

Лёша хмыкнул и опустил на него взгляд.

— Ничего ты не испортил, вечер только начинается, — он мягко улыбнулся, — у тебя ещё так много возможностей сделать это.

Оскал Кирилла сменился на нормальную, почти тёплую улыбку.

— Да ну нахуй. Расскажи мне лучше про этот парк.

Лёша заговорил. Про парк он знал не особо много, а поэтому просто рассказывал про места, которые они здесь с Лизой посещали. Разные истории про неё рассказывал. Как на велосипедах катались вместе. Как Лёша чуть в озеро не свалился, пока в прятки играли. Историй было немного, но все их Лёша рассказывал с интересом. Он говорил воодушевленно, с трепетом, как и всегда, когда речь заходила о Лизе. Кириллу на ум пришла только одна ассоциация с ним — тепло. Лёша тёплый. Гречкин подался чуть вперёд, утыкаясь носом в Лёшину красную толстовку. Так действительно стало теплее. «Как будто к солнышку прижался, » — подумал Кирилл и улыбнулся, наверняка очень глупо. Лёша остановился на полуслове.

— Ты чего? — спросил он. Голос его поменялся, теперь он выдавал напряжение и что-то ещё, Кириллом непонятое.

— Ты тёплый, как солнышко, — Гречкин пробурчал это, не отрываясь от толстовки, так что он мог только гадать: услышал Лёша или нет. Но тот услышал. Он занёс руку, чтобы дотронуться до Кирилла. И в нерешительности замер. А стоит ли его трогать? Ну лежит и лежит, пускай лежит. Но Лёша все-таки решил проверить его. Он неловко опустил руку на чужое плечо и подтолкнул. Кирилл не сопротивлялся, он легко перевернулся на спину на коленях Лёши, показывая ему свое лицо. На губах у него была глупая улыбка, а глаза сияли пьяным блеском.

— Какой же ты пьяный, — усмехнулся Лёша, убирая руку. Но Кирилл её поймал и сжал. Лёша был теплым, но руки у него — холодные.

— А ты — красивый, — подумал Гречкин, пока согревал в ладони Лёшины пальцы. Он даже и не заметил, как озвучил эту мысль. Лицо Лёши начало покрываться розовыми пятнами, пока не покрылось ими полностью.

— Спасибо? — прозвучало неловко. Он отнял свою руку у Кирилла и опустил её в траву. Но Гречкина с колен не скинул. Он смутился опьянённого сияющего взгляда Кирилла и вновь задрал голову. Небо сегодня было темно-синим.

Кирилл же разглядывал Лёшу. Не то чтобы он многое видел с этого ракурса. У Лёши шея красивая, заметил Кирилл. Он не знал, в чём вообще измерялась красота шеи, но понимал, что у Лёши она была такой. Красивой. У него всё было красивым. Привлекательным. Кирилл вновь подполз ближе, он зарылся лицом в красную ткань, замерев в ожидании. Оттолкнут или нет? Но Лёша не оттолкнул. Он молча рассматривал небо, а потом вновь заговорил о Лизе. Гречкин не разбирал его слов, но ему нравилось слушать голос Лёши. Он так и лежал, вдыхая запах Лёши и наслаждаясь его теплом. И всё думал, какой же Лёша хороший. К нему тянуло и тянуло чертовски сильно. Ещё никогда Кирилл так не привязывался к друзьям. Лёша был особенным другом. Тёплым и красивым. Привлекательным. С этими мыслями Кирилл задремал.