1. Не люблю всех папарацци и любые СМИ (2/2)

— Блять! — его крик разнёсся по переулку одновременно с детским паническим: «Лёша!».

Кирилл уткнулся лицом в руль. Мысли путались. Что же делать? Самый простой вариант — уехать с места происшествия. Нога непроизвольно дёрнулась в сторону педали газа. Но Кирилл её вовремя остановил. Если каким-то чудом пацан или же мелкая запомнят Кирилла или его машину? Если записи с камер всплывут раньше, чем Гречкин успеет позаботиться об этом? Суда не избежать. От мыслей об этом по телу пробежался холодок. Будто наяву Кирилл слышал ледяной голос отца:

— Я что тебе в прошлый раз говорил? Щенок неблагодарный! Имя моё опорочить решил, мразь?!

Гречкин стремительно вылез из авто в надежде сбежать от фантомного голоса. Отец обязательно это скажет, если дело снова дойдёт до суда. А потом ещё и хорошенько покажет, что значит вредить его репутации.

Кирилл обошёл машину. Взгляд зацепился за алое пятно на асфальте. Кровь? В груди всё похолодело, стало дурно. Он замедлился.

— Пиздец, пиздец, — тихо скулил он, подходя к телу, над которым уже склонилась девочка. Гречкин в панике оглянулся, но площадь, к счастью, была пуста, как и переулок. В голове снова мелькнула мысль сбежать, но Кирилл не дал ей охватить над собой верх. Он должен был разобраться с этим.

Подойдя поближе, Кирилл разглядел: то, что он поначалу принял за кровь, на самом деле оказалось капюшоном. Кирилл опустился на колени перед телом, с другой стороны от девочки. Та, казалось, даже не заметила его. В своих маленьких ручках она держала лицо сбитого парня и дрожащим голосом звала его по имени. Кирилл взял в руку запястье юноши, пытаясь нащупать пульс. Он водил пальцами по коже, надавливая в разных местах. Сердцебиение все никак не желало находиться. Сердце самого Кирилла, казалось, ухало уже где-то в глотке. Он судорожно сглотнул, но это не помогло. Наконец под пальцами что-то запульсировало. Кирилл надавил на это место, пробормотал несколько чисел, подсчитывая вслух удары, а после облегчённо выдохнул, так и не выпуская ладонь юноши из своей, а продолжая отслеживать удары его сердца.

— Живой, — Кирилл услышал дрожащий голос девочки, совсем о ней уже позабыв. Он поднял на неё глаза, но та не отрывала взгляд от пострадавшего, — он дышит.

До Кирилла не сразу дошло, что она обращалась к нему. Он отпустил запястье юноши и подсунул их под его тело. Руки мелко тряслись, но всё же он смог поднять парня.

— Пойдём, я отвезу вас в больницу, — уши Кирилла словно заложило слоями ваты, из-за чего он сам не слышал собственного голоса. И если бы девочка не поднялась и без вопросов не пошла бы за ним, он бы и не знал, действительно ли слова сорвались с губ.

По пути к авто Кирилл пытался придумать, как же им разместиться. Возможно, стоило бы вызвать такси, но рисковать не хотелось. Водитель мог бы узнать или начать задавать вопросы, или мелкая могла бы с ним заговорить. Было слишком много «или».

Гречкин усадил бессознательное тело на единственное пассажирское место. Девочка без слов залезла следом, забираясь на колени к парню, к Лёше, кажется. И только когда Кирилл, сидя уже в водительском кресле, помогал пристегнуться Лёше и девочке, он с ужасом вспомнил свои уроки ОБЖ. Кажется, на них что-то говорилось о транспортировке людей после травм. Кирилл пытался воспроизвести в голове, что им рассказывал учитель, но это оказалось бессмысленно. В голове было пусто. Пиздец!

Кирилл старался как можно аккуратнее ехать до больницы. Ещё одно тело в машине ему просто негде разместить! Пока холодный женский голос диктовал маршрут, Гречкин размышлял над произошедшим. Так, он успел сбавить скорость, юноша рядом дышит, крови нет. Жив. Это уже хорошо. У него могли быть травмы, незаметные глазу Гречкина, далёкого от медицины. Кирилл мог их усугубить, когда взял того на руки или когда усаживал на кресло. Это же могла сделать мелкая, сидевшая на Лёше сейчас. Но кто бы на это ни повлиял, перед судом в случае чего предстанет именно, блять, Кирилл! Отлично.

Искусанная губа саднила, но боль хоть немного отвлекала от мыслей о возможных последствиях и об отце, так что Кирилл продолжал её терзать. От опьянения не осталось ни следа. И, кажется, после больницы ему надо будет снова заехать в бар и хорошенько выпить.

Остановившись напротив входа в клинику, Кирилл с подозрением оглядел здание. Не лучший вариант, но хотя бы принимают круглосуточно. Гречкин помог выбраться мелкой из машины и снова взял Лёшу на руки. Тот хоть и казался на вид тощим, всё же пушинкой не являлся, и поэтому Кирилл зашагал быстрее.

Как только они переступили порог клиники, девушка, стоявшая за стойкой регистратуры, в шоке оглядела бессознательное тело на руках Кирилла. Она набрала номер на стационарном телефоне и коротко описала вошедших кому-то по ту сторону провода. Кирилл очень надеялся, что разговор она вела не с охраной. Вскоре подоспел доктор с каталкой, на которую Кирилл опустил Лёшу. На вопрос врача о том, что же случилось, Кирилл не ответил. Растерялся. Сказать, что сбил — страшно. Не сказать — подозрительно. Однако в разговор вступила девочка.

— Сбила машина, — ответила она. Далее она же рассказала девушке за стойкой все необходимые сведения: Алексей Макаров, семнадцать лет, воспитанник детского дома «Радуга».

Кирилл настоял на осмотре и размещении Лёши на стационарное лечение. Оплатив отдельную палату, он попросил отправить туда и Лёшу и девочку, которая оказалась его сестрой Лизой. Оставшись один на один с девушкой с регистратуры, он хотел было придвинуть к ней несколько крупных купюр, но резко вспомнил: налички с собой не было. Пришлось открыть приложение банка и выпросить у девушки — Карины, если верить бейджу, — номер. Понимая, к чему ведёт Кирилл, та охотно его продиктовала. Кирилл напечатал кругленькую сумму и повернул экран телефона к девушке.

— Красавица, ты же понимаешь, что никто не должен узнать о том, кто их сюда привёз и кто оплатил лечение пацана?

— Но…

В ответ Кирилл развернул экран к себе и удвоил сумму. Девушка пробежалась взглядом по экрану, замялась, вероятно, что-то подсчитывая у себя в голове, и с улыбкой ответила:

— Конечно, мы гарантируем Вам полную анонимность.

— Охуенно, — Кирилл расплылся в ответной улыбке, и снова увеличил сумму, — а это — за прекрасный ротик, которым, я надеюсь, ты сообщишь в их детский дом об их местоположении завтра утром.

— Благодарю, — сказала она, жадно глядя на занесённый палец Кирилла над кнопкой перевода. Он выжидающе на неё посмотрел, Карина улыбнулась, — кто их сюда привёз, мы не знаем. Сказать, кто оплатил лечение, мы не можем.

— Умница, — Кирилл потянул первую букву, теперь уже переводя средства.

С лечащим врачом вопрос был решён точно так же. В итоге Гречкин покинул клинику только через час, оставив немаленькую сумму в её стенах. Успокаивало лишь то, что заплатить за молчание СМИ и за «гуманность» судьи вышло бы ещё дороже. Хотя Кириллу ещё следовало бы купить молчание малых, в особенности Лёши, но это он решил оставить на завтра.

Домой Кирилл добрался ближе к четырём, максимально заёбанный. Он кое-как дополз до домашнего бара и налил себе немного рома в стакан. Только здесь, в тишине дома, до него окончательно дошло, что случилось этой сумасшедшей ночью.

— Ну, за здоровье этого пацана, — бросил он в пустоту и выпил ром залпом. Кирилл с нажимом провёл ладонью по лицу, словно стряхивая так с себя этот день. Какой бы пиздец ни произошёл с ним, кажется, он сможет выйти сухим из воды. Ободрённый этой мыслью он плеснул себе ещё рома.