Часть 78 (2/2)

– Ах ты осёл неблагодарный!– с ходу начала возмущаться Назира, хватая с витрины первый попавшийся платок и начиная лупить им опешившего напрочь Мохаммеда.– Значит, это я плохая женщина, со мной нельзя общаться, меня нужно обходить стороной, увидев на улице! Так ты обо мне говоришь моему племяннику? Вот какого мнения обо мне мой брат Мохаммед! Хотя, какой он мне брат? Предатель, и этим всё сказано!– Назира опять взмахнула платком, удачно задевая брата, который пытался было ретироваться.– Аллах, за что это на бедную голову Назиры? И это после того, как я потратила столько лет на его воспитание! Забыл уже, как прибегал ко мне и хватал за руки, забыл, как я всю юность истратила, бегая за вами! Но вы не захотели меня понять, когда мне улыбнулась судьба, вы осудили Назиру, вы хотели, чтобы Назира всю жизнь оставалась вашим удобным ковриком, который можно топтать и вытирать ноги! Вам не понравилось, когда рабыня Назира вырвалась на свободу! А теперь у тебя хватает совести делать вид, что не знаешь меня!

– Аллах, что происходит?– сокрушался Мохаммед, пытаясь сбежать от сестры.– Чего хочет от меня эта сумасшедшая, которую я некогда имел глупость считать сестрой!

– Это я сумасшедшая?! Ты говоришь, Назира сумасшедшая?! Не тому говорить про ум, у кого ума меньше, чем у осла! Предатель несчастный!

– Это я предатель?! Аллах, эта одалиска совсем стыд потеряла!– вскричал Мохаммед. Парень едва не зацепился за слетевший с него на ходу тапок, а потом схватил этот самый тапок и замахнулся на сестру, не сдержавшись, на что Назира громко завизжала, привлекая к себе внимание, благодаря чему рядом с ней оказался не только её муж, но и половина зевак района, собравшихся посмотреть очередной ”концерт”.

– Эй, парень, у тебя какие-то проблемы?– появившийся рядом Миру пристально посмотрел на Мохаммеда, который несколько стушевался рядом со спортсменом.– Хочешь драться? Так я могу это тебе устроить...– откровенно говоря, мужчина с трудом понимал родственников своей жены, но и остановить Назиру не пытался, понимая, что этим ничего не добьётся, да и ясно же, что его жена всего-то задета отношением брата, вот и придирается к парнишке. И что за семейка такая? Неужто они до сих пор не могли смириться с выбором сестры? Это было за гранью понимания самого Миру, пусть и принявшего ислам, но так и не осознавшего до конца менталитет арабов.

– У Мохаммеда нет никаких проблем!– заявил таки уязвлённый до глубины души Рашид. Ему настолько надоела вся эта ситуация, внимание со стороны жителей района, только и делавших, что обсуждали его, что ему было всё равно даже на явную угрозу со стороны спортсмена.– Это у вас проблемы, а не у меня, вы женаты на одалиске!

– Что?!– возмутился спортсмен.– Лучше выбирай слова, парень, раньше я был снисходителен к тебе, потому что мы родственники, но всему есть границы. Если я ещё раз услышу, как ты оскорбляешь мою жену...

– Так и скажите своей...– на полуслове перебил зятя Мохаммед, поморщился, но таки выдавил из себя следующее слово,– жене, чтобы она перестала портить мой товар! Посмотрите, она извела несколько отличных платков, высокого качества! Я не знаю, чего хочет от меня эта женщина! Мохаммед её не знает!– парень пристально посмотрел на Назиру.– Она говорит, что она – моя сестра, но у меня нет сестры! У Мохаммеда нет сестры! Сестра Мохаммеда умерла несколько лет назад!– последние слова даже самому парню показались перебором, потому что не только его жена испуганно ахнула, а сама Назира как-то побледнела, не находя слов впервые в жизни, но и люди тут же зашептались.

– Это вам не шутки...– издали наблюдая за скандалом пробормотала дона Жура, с осуждением качая головой. Мельком женщина заметила, как сеньор Фредерико за крайним столиком, скрытым от посторонних глаз, меняет плёнку в своём фотоаппарате.

Неизвестно, что могло получиться из этого скандала дальше, если бы в это время на улицу не завернула жёлтая машина такси. Оттуда выбрался сначала водитель, вытаскивая из багажника сумки и коробки, а потом и сами пассажиры, в которых Латифа узнала с удивлением и огромной радостью собственных родственников: дядя Али и Зорайде, и маленькая Лейла. Появление родни из Марокко было сюрпризом не только для Латифы, но и для Мохаммеда, поскольку они не предупредили о своём приезде. Скандалы были тут же забыты. Все начали обниматься и приветствовать друг друга, радуясь встрече, Назира, разумеется, тоже не ушла никуда и заговорила и с сидом Али, и с Зорайде, и оба ей ответили, однако же, теперь и Назира, и Мохаммед оба демонстративно делали вид, будто не знают друг друга. Латифа же поприветствовала своего дядю, а потом бросилась в объятия Зорайде. Рядом с Зорайде она всегда чувствовала себя, как дома, спокойной и защищённой, чего бы ни происходило в её жизни.

– Дядя Али, почему же вы не предупредили нас о своём приезде?– вопрошал Мохаммед, провожая родственника в дом. Латифа, подхватив пару оставшихся сумок, в свою очередь проводила в дом Зорайде и маленькую кузину; женщины слышали только обрывки беседы, поскольку Мохаммед говорил довольно громко.– Сообщи вы нам, мы бы встретили вас в аэропорту! Что вы, какие гостиницы? У нас найдётся ещё одна гостевая, в этом доме куда больше места, чем в прежнем! Саид? Мой брат отправился по делам, но он вернётся к вечеру, мы ждём в гости Зейна, это приятель Саида со времён учебы, вы его знаете, дядя Али!– услышав эти слова, Зорайде испуганно уставилась на Латифу, на что девушка только кивнула, тяжело вздыхая.

Спустя где-то час Латифа юркнула наверх, куда накануне ушла Зорайде, чтобы разобрать вещи в гостевой. Она оставила мужчин в гостиной за чаем и кальяном, мельком по пути заглянув в детскую, где заново знакомились Амин и Лейла, играя в настольную игру с кубиком – один из подарков, которые её родственники привезли для Амина; остальные до сих пор оставались завёрнуты в упаковки, не считая одежды – пары милейших джеллаб и костюма,– которую Латифа сразу же сложила в комод сына. Девушка услышала из-за приоткрытой двери знакомый голос Зорайде, видимо разговаривающей по телефону. Мохаммед подключил новый аппарат в гостевой, пока она спешно готовила комнату для родственников, сменив постель и оставив стопки чистых полотенец, источающих тонкий цитрусовый аромат.

– Слава Аллаху,– с явным облегчением в голосе вещала Зорайде,– тебе очень повезло! Скорее поправляйся! Пусть Аллах хранит тебя, Жади!

Услышав имя кузины, Латифа поспешила войти в комнату, надеясь тоже поговорить с сестрой, но, к сожалению, Зорайде успела закончить разговор, опуская трубку в тот самый момент, когда дверь в спальню открылась. Латифа испытала досаду. Почему же она такая невезучая? Впрочем, Мохаммед явно ещё не раз отведёт куда-то дядю Али, то есть его дома не будет, и у неё будет возможность не раз поговорить с Жади. А если Мохаммед что-то скажет о распечатках звонков, она ответит, что это Зорайде разговаривала с Жади, ведь её муж ничего не может приказать или запретить жене дяди Али! Она порадовалась, что нашёлся выход из ситуации, а сама тем временем подошла и села напротив Зорайде на кровати. Для дяди Али с женой выделили милую гостевую с большой кроватью и удобным диваном, где вполне можно устроить спальное место для ребёнка; на окнах стояли цветочные горшки, а на стене над диваном висела яркая мозаика – работа марокканских мастеров, её буквально недавно привезли им в подарок Саид и Рамиля, и Латифа сразу нашла место для этой милой вещицы. Рамиля, листая красочную книгу с цветными репродукциями Ван Гога, как-то обмолвилась Латифе, что обожает искусство и хотела бы иметь в своём доме картины, однако это вызовет осуждение сида Абдула, и без того ею недовольного (патриарх Рашидов серьезно относился к запрету изображать живое, и никогда бы не умолчал, заметь он картины в доме родного племянника), и приходилось довольствоваться разными мозаиками и цветочными композициями для украшения дома.

– Ты говорила с Жади, Зорайде? Как она? Я узнала, что она в больнице, но у меня не получилось ни поговорить с ней, ни тем более увидеться! Сколько я ни звонила в их с Лукасом дом, а не застала ни Жади, ни её мужа!

– С ней всё хорошо, Латифа, врачи говорят, она быстро идёт на поправку,– успокоила её Зорайде; она поняла, что девушка не знает, что происходило в жизни её кузины в последнее время, и не стала волновать, раз уж это позади,– позже Мохаммед уйдёт из дома и мы сможем опять позвонить Жади, и вы поговорите.

– Да,– с облегчением отозвалась Латифа.

Зорайде тоже чувствовала себя немного спокойнее, поговорив с Жади. Перед отлётом она пыталась было дозвониться девушке по тому номеру, что дала ей накануне Жади, отыскав съёмную квартиру, но никто не поднимал трубку, а потом пришла пора уезжать. На протяжении всего перелёта она была сама не своя, а в Париже, ожидая посадки на рейс, не удержалась и снова набрала номер с телефонной будки. На сей раз ей ответили, но не Жади, к телефону подошёл Лукас. Именно от него Зорайде узнала краткое изложение недавних событий, так и то, что молодые супруги успели помириться, а в квартире он находился, чтобы забрать оттуда вещи. Однако же, часть её разговора услышал сид Али, и пришлось рассказать часть правды мужу: частично рассказать, что Жади и Лукас что-то не поделили и были какое-то время в ссоре, не упоминая однако, из-за чего произошла ссора; Зорайде убеждала мужа, что ничего не знает, и в итоге он перестал спрашивать, женщина не была уверена, поверил он, или же понял, что это один из секретов между его женой и племянницами. Зорайде не нравилось скрывать что-то от мужа. Но как она могла выдать своих девочек?

– Латифа,– поинтересовалась она между распаковкой вещей, пока девушка восхищалась тканью изумрудного кафтана, который ей привезла в подарок Зорайде,– что это за история с визитом Зейна в ваш дом?

– Зорайде, я...– растерялась Латифа, пряча глаза от женщины.– Это Саид его пригласил, а Мохаммед согласился, я же не могу... Я говорила Зейну, что мне нужно время... Как только он мог на это согласиться...– лепетала она смущённо, подхватив стопку вещей, чтобы сложить в шкаф.

– Латифа, ты снова видишься с этим парнем...– кивнула сама себе Зорайде, понимая из отповеди девушки куда больше, нежели та желала признаться.– И ты его не забыла, ты его любишь...

– Зорайде,– Латифа повернулась, хватая верную соратницу за руки, умоляюще посмотрела в её глаза,– умоляю, хотя бы ты меня не осуждай... Я этого не вынесу, Зорайде, если и ты меня осудишь! Меня принесут в жертву, как барашка... Клянусь, я пыталась, но ничего не могу с собой поделать, не могу справиться с этими чувствами...–она понизила голос до шёпота.– Я больше не люблю Мохаммеда, Зорайде, если когда-нибудь любила и вовсе, уже давно не люблю... Мне так плохо, я задыхаюсь здесь, рядом с Мохаммедом. Знаю, что так нельзя. Он неплохой муж и так любит Амина, я знаю, это я виновата, что у нас не ладится, я не люблю его больше, потому всё так и происходит, но я не могу изменить свои чувства,– девушка залилась слезами и бросилась в открытые объятия Зорайде.– Не осуждай меня, Зорайде...

– Да поможет тебе Аллах, Латифа...– вздохнула мудрая женщина, успокаивающе обнимая племянницу.– Не кори себя, такова твоя судьба – мактуб, ничего не поделаешь... Никто не может пойти против своей судьбы...

***</p>

Саид и Рамиля стояли около палаты в частной больнице, супруги о чём-то тихо говорили между собой, ладонь девушки лежала поверх рук её мужа, инстинктивно поглаживая. Девушка была одета в длинную сорочку и халат светло-голубого цвета, какие носили все пациентки клиники. На сегодня была назначена подсадка и ещё накануне её оформили в клинику, чтобы подготовить к процедуре, а сегодня Саид вновь пришёл навестить жену, поскольку не мог присутствовать в нужное время из-за предстоящей деловой встречи. Он хотел отменить встречу, однако Рамиля твёрдо настаивала, чтобы он этого ни в коем случае не делал, и именно об этом они спорили прямо сейчас.

– И всё же я думаю, что мне стоит быть с тобой в такой день...– Саид был в смятении, однако всячески старался скрывать это от жены.

– Нет, Саид,– уверенно покачала головой его жена,– я не хочу, чтобы ты менял свои планы из-за этой процедуры...– на самом деле Рамиля боялась, что ничего не получится, от того и хотела продолжать делать вид, что ничего необычного не происходит, словно от этого меньшей будет боль, если ничего не выйдет. Потому девушка твёрдо решила вести себя, как в любой другой день, иначе она точно сломается, и таки заплачет, этот комок в горле, зуд в глазах превратится в истерику нервной женщины, какой она быть не хотела, Рамиле хотелось быть сильной. Брюнетка мягко коснулась щеки мужа, замечая тревогу, то и дело мелькающую в его глазах, и тёмные круги усталости под глазами. Только ли в предстоящей процедуре дело? Этим вопросом невольно задавалась Рамиля.– Всё в порядке, Саид?

– Да, конечно,– кивнул парень, стараясь улыбнуться как можно безмятежнее, чтобы она не заметила его внутренней борьбы. Рамиля не должна была лишний раз волноваться, она и без того тревожилась достаточно, не нужно ей знать ещё и о его метаниях.

Чем ближе была подсадка, тем чаще он задумывался о своём поступке, а именно о том, что он подкупил лаборанта в клинике, по сути присвоив клетки Жади, по какому-то неловкому совпадению тоже оказавшейся пациенткой больницы, куда обратились он и Рамиля для решения репродуктивных проблем. Он метался между желанием иметь девочку, всё чаще приходившую в его сны в последнее время (почему-то он был твёрдо уверен, что родится именно эта девочка – Хадижа, и получить её он может только использовав клетки Жади), и более рациональным решением – остановить эту затею пока не поздно, пока не зашло всё слишком далеко. Можно ведь найти другие яйцеклетки! Стоила ли игра свеч? Впрочем, даже осознавая, что по сути совершил преступление, украв яйцеклетки, которые официально должны были уничтожить, он не чувствовал вины перед Жади, а уж тем более перед её бразильцем. Стоило только вспомнить, какую игру они с ним сыграли в своё время! Аллах не зря позволил ему услышать этот разговор между Жади и её подругой, значит Он тоже считал, что ему позволена некая компенсация за его прежние страдания. Если уж ему не досталась эта девушка, у него по крайней мере будет ребёнок от неё! Жади могла стать его женой, матерью его детей, но она сбежала, а потом вышла за Лукаса и родила бразильцу двоих детей, и за всё это время ни разу, должно быть, не задумалась какую боль причинила в своё время ему – Саиду. Она ведь даже не позвонила, не написала письмо, чтобы хоть как-то объяснить свой отказ от свадьбы! Неужели он не имел права хотя бы на такую малость? А ведь она вернула ему ожерелье, некогда подаренное им в знак помолвки, отправила как-то по почте, но не приложила к нему никакой, даже самой короткой записки! Неужели нельзя было хотя бы извиниться? Разве он ей сделал что-то плохое и не заслужил извинений за позор, упавший в своё время на его голову? Нет же, он открыл ей своё сердце, искренне хотел дать ей всё на свете, любые блага, а в ответ получил только разочарование. Нет, он не чувствовал вины перед этой девушкой!

Только один вопрос занимал ум Саида прежде всего. Не потеряет ли он Рамилю, узнай она правду, кто является биологической матерью их ребёнка? Он знал, что любит свою жену и не сможет жить без неё (правда он не понимал, как это может уживаться с так до конца и не исчезнувшими чувствами к опальной племяннице сида Али), потому не хотел даже представлять свою жизнь без Рамили. Но ведь выбор состоял не в том, чтобы иметь ребёнка либо от Рамили, либо от Жади (этой девушки, чей образ так упрямо въелся в его сознание и ни в какую не желал оставлять, вопреки тому, что судьба развела их по разные стороны, вопреки тому, что она сама отказалась от свадьбы с ним, повергнув его в бездну боли и разочарования), всё было вовсе не так: его жена не может иметь собственного ребенка, врачи утверждали, что очень мала вероятность получить яйцеклетку Рамили, скорее всего, они потратили бы несколько лет на лечение и в итоге ничего не получили в итоге, так что сама Рамиля отвергла этот вариант, тоже просмотрев результаты своего обследования, после чего заявила совершенно спокойным голосом, что этот вариант – нечто из рода фантастики. Даже доктор удивился выдержке молодой женщины перед ним, прямо восхитившись её силой духа и смирением перед неизбежным, чего часто не бывало и в женщинах куда более зрелых, однако Саид чувствовал, как дрожала её рука в те мгновения, знал, какую боль должна была испытать его жена, и чего ей стоило пойти на подобное ради рождения ребёнка. Думая о том, что он совершил, Саид не мог не испытать глубокий стыд, вспоминая её дрожащую ладонь в его крепкой хватке. Стоило ли говорить, что избранный ими способ был крайне необычным для людей их религии и воспитания? Но оба знали, чего хотят, и готовы были пойти на это, единогласно согласившись однако, что никто не должен узнать правды о зачатии их будущего сына или дочери, особенно дядя Абдул,– он подобного никогда не поймёт и только больше ополчится против Рамили, что очень хорошо понимал сам Саид. Никому не нужно вмешиваться в их личную жизнь, главное, что он и Рамиля готовы были пойти на этот риск. Вот только получилось так, что Рамиля больше не знала, на что она идёт на самом деле...

– Я люблю тебя, Саид...– прошептала Рамиля после минутной паузы; понимая, что муж лукавит и чего-то ей не договаривает, она тем не менее не стала устраивать ему допрос. Она обняла его, прижавшись к широкой груди мужа, вдыхая знакомый аромат его одеколона.

– Я тоже тебя люблю...–он мягко поцеловал её в волосы. Саид говорил правду, и тем не менее жгучая вина горела где-то внутри. Разве его жена заслужила такого предательства? Может рассказать правду? Но тут же перед глазами появился расплывчатый образ девочки из сна. Ведь он может иметь их обеих – очень заманчивая перспектива. Разве он не может иметь чуть больше, раз уж он всё равно потерял Жади? Неужели Аллах не пойдёт ему навстречу?

– Тебе уже пора...– спустя несколько минут твёрдо объявила Рамиля, поправив галстук мужа, прежде чем мягко поцеловать его в губы. Наблюдая, как его спина удаляется, она не удержалась и окликнула его.– Саид!

– Да, дорогая?– он тут же повернулся.

– Ты уже с ней виделся, Саид?– просто спросила она, не желая ходить вокруг да около.

Саид растерялся, потому что прекрасно понял, о чём спрашивает его жена, и он мог бы сделать вид, что ничего не понял, но это было бы оскорблением её интеллекта, потому что он знал, насколько много она на самом деле понимает. А смог бы он вот так жить, ни разу не упрекая даже полусловом, не ожесточившись сердцем, просто любить, зная, что часть сердца любимого человека принадлежит кому-то ещё?

– Нет, я с ней не виделся,– просто ответил Саид и быстро кивнул жене, поспешно удаляясь, не в силах выдержать её взгляд.

Он не знал, что впервые за время их брака Рамиля позволит себе целый час горько рыдать, точно дитя, после его ухода. Карман Саида ”сжигал” невинный клочок бумаги, где был записан адрес больницы и номер палаты, где нынче находилась Жади Феррас. Не зря таки он следил за женой Мохаммеда, знал же, что Латифа не такой человек, чтобы отвергнуть сестру! Рашид долго метался, не зная, как поступить, однако совсем не удивился, когда спустя какое-то время его рука уже лежала на ручке двери, служившей единственным препятствием между ним и его бывшей невестой. Сколько раз он представлял себе их разговор? И тем не менее, он никак не ожидал, что первой реакцией Жади, чьи глаза распахнулись от шока, едва она увидела его в своей палате, будет выставленный в его сторону канцелярский нож, который до этого использовался, дабы открывать им конверты. И во что он ввязался? Знать бы ему самому.