Часть 70 (2/2)

Единственным исключением во в общем-то нейтральной обстановке была фотография в серебристой рамке, где неизвестному фотографу удалось запечатлеть её кузину в розовом саду, разбитому около прежнего дома Латифы и Мохаммеда; судя по всему, фото было сделано на рассвете, что лишний раз подтверждал тот момент, что платок на голове сестры не был повязан по всем правилам и сполз на плечи, открывая густые кудри, когда та наклонилась к цветам. Жади медленно поднялась и подошла ближе, взяла рамку, рассматривая фото.

– Она здесь красивая, правда?— Жади вздрогнула, услышав позади себя голос, но постепенно успокоилась, понимая, что это сам Зейн, имеющий конечно полное право вернуться в собственную квартиру. Египтянин подошёл ближе, изучая фотографию.– Такая нежная, расслабленная, почти счастливая... Теперь она улыбается гораздо реже, постоянно грустит. Я не могу не чувствовать себя виноватым, когда думаю, что это произошло по моей вине. Не появись я в её жизни, она не переживала бы того, что переживает сейчас...

– Зейн...— Жади тяжело вздохнула. Ситуация сестры тоже сильно давила на неё, хотя чувства Зейна конечно были несколько иными.— Может она не чувствовала бы того, что чувствует сейчас, даже считала бы себя вполне счастливой, но она не знала бы настоящей любви, какая-то часть жизни навеки осталась бы для неё недоступной. Вы с Латифой встретились и полюбили друг друга, потому что так было суждено. С чего теперь задаваться вопросом, что было бы, если бы жизнь сложилась иначе? Или ты сожалеешь?

– Ни на минуту,— возразил Зейн,– но иногда это бывает слишком сложно. Нам приходится каждую секунду оглядываться назад, думать, не станут ли наши встречи достоянием Мохаммеда или других ваших родственников. Я не боюсь Мохаммеда, не боюсь общественного осуждения, я к нему давно привык, все мои мысли только о твоей сестре, о том, как это может повлиять на неё, я давно отошёл от древних обычаев, но совсем другое дело Латифа... Я хочу сделать её счастливой, я вижу, что она несчастна с Мохаммедом и не любит его, но она не позволяет мне помочь. Нужно одно только её слово и ей не придётся ничего решать, я помогу и с разводом, и с опекой над ребёнком, пока мы в Бразилии, это совсем не сложно. Но я не могу насильно заставить её бросить Мохаммеда, если она сама не придёт к этому решению!

– Латифа в первую очередь думает, как это отразится на нашей родне в Марокко, ей сложно пойти против того, что она знала всю жизнь. Она выросла с пониманием, что должна полюбить выбранного мужа, в её планы вовсе не вписывалась любовь к совсем другому человеку, к тому же вспыхнувшая после свадьбы...

– Ты думаешь, я этого не понимаю, Жади?— вздохнул он.– Но сколько это продлится? Сколько она собирается мучить себя? Иногда у меня возникают совсем нехорошие мысли... Знаешь, мне ничего не стоило бы подставить Мохаммеда и принудить его дать развод Латифе...

– Она никогда не простит, если ты сделаешь нечто подобное,— возразила кузина Латифы,— и только сильнее станет винить себя в случившемся. Почему ты думаешь я бездействовала столько лет? Латифа увидит ситуацию совсем не как способ помочь ей! Чего хорошего, чтобы искупить свою ”вину” ещё признается во всём Мохаммеду или его родственникам!

– Я знаю,— тяжело вздохнул он.

– Зейн, я боюсь что будет, если ваша тайна откроется...— Жади взволнованно начала ходить по комнате, наконец отвлекаясь от собственных тревог, переключившись на страх за сестру.– Обычаи в Марокко могут быть совсем дикими! Мне было очень сложно в месяцы моей жизни в Фесе, особенно когда я выбрала совсем не тот курс по жизни, какого от меня ожидали... Даже дядя Али, а он очень современный человек, не раз бил меня по лицу или таскал за волосы,— Зейн поморщился на этих словах приятельницы, Жади же продолжала,— а теперь подумай, как посоветует Мохаммеду поступить в этой ситуации сид Абдул. Ты помнишь, как он поступил, когда Латифа посмела просто возразить мужу? Они расценят ваши встречи за измену, а за измену наказание известно...

— Я этого не допущу, Жади!– возразил тут же египтянин, не желая даже представлять себе настолько дикие картины.— Я никогда не позволю, чтобы Латифу постигла такая участь!

– Если они увезут её в Марокко, ты даже не узнаешь, Зейн! А если узнаешь, может быть уже слишком поздно...— тяжело вздохнула Жади.– Эта ситуация должна решиться как можно скорее, иначе всё может очень скоро выйти из-под контроля...– девушка прикрыла воспалённые глаза, оседая без сил на диван.

– Жади,— заметил Зейн, мимо которого не прошло состояние девушки,— я не стал спрашивать утром, но... Что произошло? Твой муж приезжал в клуб, спрашивал о тебе...

– Что ты ему сказал?– резко спросила она.

– Лично я ничего ему не говорил, меня не было в то время на работе, Лукас разговаривал с Бетой, насколько знаю, она ответила, что у тебя сегодня выходной и ты не появлялась. Если ты хочешь временно держаться вдали от своего мужа, я могу это понять и не выдам тебя. Однако ты должна понимать, что нельзя вечно от него прятаться...— Зейн пристально посмотрел на неё.— Он тебя как-то обидел?

— Это очень сложно, Зейн...— Жади тяжело вздохнула, но не стала лишний раз ругать мужа перед другим человеком, даже если тот был её близким другом.– Скажем так, я сделала кое-что, зная, что он не поймёт, и скрыла правду, а потом он узнал и, выясняя отношения, мы обидели друг друга. В результате он сказал, что уйдёт и не вернётся, а я собрала вещи и уехала, пока он не вернулся в дом...— примерно в этот момент снова зазвонил телефон и Жади на сей раз просто отключила его.

— Понятно,– кивнул молодой человек, не задавая лишних вопросов, потому что было очевидно, что Жади неприятно обсуждать конкретную тему.– Но он не бил тебя или что-то в этом роде?

— Нет,— ответила тут же Жади,— ничего такого!

– Просто у тебя на щеке царапина, я заметил ещё утром, но не стал заострять внимание перед твоими детьми...— он осмотрелся.— Они уже спят?

– Дети спят, а относительно царапины... Понимаешь, я была немного не в себе и самую малость разрушила часть вещей, так что незаметно порезалась...– Жади смущённо опустила голову, в то время как её приятель невольно рассмеялся, на что она возмутилась.— Это не смешно!

– Извини,— скрыл улыбку Зейн.— Просто это очень похоже на тебя, Жади. Любой мужчина должен опасаться вступать с тобой в конфликт, если хочет сохранить себя и своё имущество в целости и сохранности, но в то же время ты будешь с тем же запалом защищать и бороться за близкого человека, если будет необходимость. Ты похожа на бушующую волну или порыв ветра, можешь быть тёплой и утешительной, но порой стихия берёт верх, и ты просто разрушительна. Не позволяй никому менять тебя, это то, какая ты есть, и ты прекрасна будучи собой, вне всяких сомнений. Я счастлив считать тебя своим другом.

– Теперь я понимаю, почему такое количество женщин были от тебя без ума, Зейн,— рассмеялась Жади, вытирая выступившие слёзы,— ты настоящий дамский угодник! Но я тоже рада, что мы друзья. А со временем... Кто знает, может Латифа наконец решится ответить на твои чувства, и мы станем родственниками?

— Я на это надеюсь,— улыбнулся Зейн.— Думаю, тебе нужно отдохнуть, ты выглядишь просто ужасно. Это совсем не похоже на комплимент, но это правда.

— Думаю ты прав, я выгляжу ужасно, но у меня просто не было сил как-то это исправить, не сегодня,– согласилась Жади.— Наверное, я и правда попробую уснуть. И спасибо за всё, Зейн! Клянусь, я завтра же начну искать квартиру, мы не будем стеснять тебя!

— Не торопись, живи сколько нужно,— ответил он тут же.— И может не стоит спешить искать новое жилье? Я не хочу лезть в твою семью, Жади, но вы были счастливы, и если всё так, как ты рассказала, что бы там не случилось, вы должны по крайней мере поговорить как взрослые люди. Тем более у вас дети. Подумай об этом, Жади.

— Я подумаю,– кивнула девушка.

Она медленно вошла в спальню, где горела всего одна лампа и устало вздохнула, вытаскивая из волос заколку и бросая её на ближайшую тумбочку. Взгляд Жади упал на спящих детей на кровати и она тихо подошла ближе, мягко целуя обоих детей в лоб, любуясь умиротворением на их лицах.

– Мама...— Мел сонно приоткрыла глаза.

– Не говори, моя принцесса,– мягко прошептала девушка,— спи...

— Ты плачешь, мама?– девочка тем не менее не спешила снова погружаться в сон. Она доверчиво обняла свою мать за шею.— Вы с папой поругались, да?

– Почему ты так решила?

– Папа никогда не бывает так долго на работе, и если мы куда-то едем, то только в дом дедушки, но там вы с папой тоже всегда вместе,– заметила маленькая брюнетка, на что Жади не нашла слов.— Не переживай, вы помиритесь, только не надо плакать, мамочка...

– Я постараюсь,— Жади мягко поцеловала дочь в волосы, прижимая к себе на мгновение.– А теперь закрывай глазки и спи, хорошо? Я скоро тоже лягу с вами...— она наблюдала, как девочка снова медленно погружается в сон, пока её брат так и продолжал сопеть в обнимку с плюшевым вертолётом; покупка в своё время вызвала почти что скандал в доме Феррасов, однако так уж получилось, что мальчик в магазине просто схватил эту игрушку и отказывался отдавать или менять на другую. После этого случая Далва только чаще повторяла, как похож мальчик на своего дядю. А экономка с самого рождения их младшего ребёнка постоянно повторяла, что Пьетро — вылитый Диогу, хотя Жади неизменно не забывала возразить, что её сын похож внешне на своего отца, и если между ним и покойным Диогу сходства, так потому что они с Лукасом были идентичными внешне близнецами. Но Далва конечно не слушала и продолжала гнуть свою линию, а после покупки этой игрушки и вовсе решила, что их сын — реинкарнация своего дяди, неизменно тащила мальчика в их визиты в дом свёкра в спальню погибшего близнеца Лукаса и спорить с женщиной было просто бесполезно. Бывшая няня Лукаса кажется даже забыла почти, что несколько лет назад говорила подобное про совсем другого ребёнка, когда едва не похитила чужого сына с детской площадки!

За своими размышлениями Жади не заметила, как погрузилась в неспокойный, но глубокий сон, даже не переодевшись на ночь. Сознание девушки элементарно отключилось от усталости.

***</p>

Деуза стояла около двери престижного дошкольного учреждения, где нынче учился её сын. Она предпочитала держаться подальше от остальных мамочек, рядом с которыми чувствовала себя откровенно неловко: они не только были не её круга, носили одежду, которую она не могла себе позволить, имели совершенно иные заботы по жизни, нежели были у обычной маникюрши и по совместительству одинокой матери, но к тому же большинство из них чаще всего воспринимали её либо как няню, либо как приёмную мать Лео, что искренне оскорбляло молодую мать. И ладно бы только они! Не сосчитать, сколько раз люди позволяли себе усомниться в её честности, когда она вынуждена была убеждать их, что она и есть самая настоящая мать Лео, которая выносила и родила своего ребёнка, а светлая кожа унаследована от дедушки голландца. Впрочем, это ещё было не худшее, что пришлось пережить Деузе после нескольких месяцев учёбы сына! Однажды мать одноклассника Лео увидела сеньора Альбиери, приехавшего забрать крестника из школы, после чего начали ходить слухи, что если Деуза и родила мальчика, в чём местные матери однако сильно сомневались, то отец у её ребёнка точно белее белого, причём женатый на другой женщине и имеющий ребёнка; лично услышав эти обсуждения, она настолько разозлилась, что едва не дошло до драки! В общем, с тех пор Деуза старалась держаться от них подальше, чтобы лишний раз не позориться и не участвовать в драках, а она была совсем не уверена, что сдержится, если кто-то из этих женщин ещё раз усомнится в её материнстве!

Прозвенел звонок и очень скоро гурьба шумных детишек с рюкзаками выбежала на улицу, среди них женщина легко нашла собственного сына. Деуза улыбнулась, раскинув руки, чтобы обнять ребёнка, однако тот побежал в совсем другую сторону с радостным криком:

– Папа!

Не нужно было даже поворачиваться, чтобы знать, к кому именно побежал её сын. Однако Деуза таки это сделала, тяжело вздыхая, когда увидела стоящего около своей машины сеньора Альбиери, державшего на руках её сына, который активно рассказывал ему о прошедшем дне в школе, при этом напрочь не замечая свою мать. Накануне доктор пытался убедить Деузу отпустить Лео в Ангру, куда они собирались на днях поехать с доной Эдной и их дочерью, однако на сей раз она ответила твёрдым отказом. Она хотела провести время с сыном без посторонних! Где это видано, чтобы мать практически не видела своего ребёнка? Скоро она впрямь будет в сознании Лео не более, нежели няней, если так пойдёт дальше!

– Смотрите,– хвастался между тем Лео своим школьным друзьям, указывая на своего крёстного,— это мой папа! А вы говорили, что у меня его нет! Я же вам говорил!

– Да, я его папа!– радостно подтвердил между тем Альбиери, к возмущению Деузы. Между тем, доктор таки заметил её, после чего и Лео обратил наконец внимание на мать, помахав ей рукой.— Деуза, иди сюда скорее, садись в машину! Лео звонил мне из школы и сказал, что хочет увидеть ярмарку в парке, поедем все вместе!– похоже, её согласия никто и не спрашивал, Деузе ничего не оставалось, кроме как пойти в направлении автомобиля, куда мужчина уже усадил её сына.

Между тем, пока шла к машине, она успела поймать на себе ироничные взгляды женщин, собравшихся кучкой около ворот школы. Особенно заметной была ухмылка одной брюнетки, помнится, во время прошлого их спора Деуза вцепилась ей в волосы, яростно утверждая, что никогда в жизни не связывалась с женатыми мужчинами. Мать Лео чувствовала себя глубоко униженной в этот момент. Как будто не хватало, что люди уже поговаривали, якобы доктор не только сожительствует одновременно со своей женой и её маникюршей, беззастенчиво воспитывая вместе законного и внебрачного ребёнка, так сеньор Альбиери только подогревал своим поведением эти безумные слухи, словно они вовсе его не заботили! Неужели он совсем не заботится о собственной репутации? Впрочем, пусть мужчина делает что ему угодно, только её в свои интриги не втягивает! Ей эти слухи ни к чему!

– Это очень любезно с вашей стороны, сеньор Альбиери, однако не стоило вам прерывать все свои дела ради какой-то ярмарки, я бы и сама отвезла туда сына!– заговорила Деуза после длительной паузы, стараясь не вспылить и оставаться вежливой.

– Мама, но как бы ты отвезла меня на ярмарку?— вмешался в разговор взрослых Лео, который прежде был занят распаковкой новой машинки — очередного подарка Альбиери.— У тебя же нет машины, как у папы!

– Мы бы поехали на автобусе, сынок,— Деуза погладила сына по тёмным волосам, внутренне едва не плача, ведь она впрямь не могла дать Лео всего того, что он получал в достатке от своего богатого крёстного.

— Мне не нравится ездить на автобусе! Лучше на машине с папой!— возразил Лео.– Почему ты не можешь купить машину, как у папы?

– Лео,— вмешался Альбиери,— нельзя так разговаривать с мамой! Немедленно извинись!— между тем про себя он отметил, что Диогу в своё время в этом возрасте тоже имел привычку препираться со старшими. Однако Лео, сам того не понимая, своим поведением мог настроить Деузу, у которой были все права на этого ребёнка по закону, против их встреч, чего никак нельзя допустить! Деуза и без того не раз уже возражала против слишком частых встреч или поездок с Лео, ограничив их время вместе, что совсем не устраивало доктора! А ведь он ещё даже не говорил с ней о скором переезде в Лондон, куда по его плану они с Лео тоже должны переехать!

– Извини, мама,— буркнул Лео, при ином раскладе он мог не согласиться так легко, однако с ”папой” не решился спорить.

— Вот и молодец!— улыбнулся ему Альбиери, после вновь обращая внимание на Деузу.– Я хотел немного провести времени с Лео перед поездкой, раз уж ты не хочешь, чтобы Лео ехал с нами, а с работой в клинике сейчас могут справиться и без меня!– конечно, ему хотелось бы увезти обоих клонов из Рио, чтобы принять Али в гостях, однако сейчас куда большей была опасность разоблачения относительно Джо, друг мог вспомнить, как выглядела его племянница в раннем возрасте, если бы увидел Джованну.

Очень скоро машина остановилась около парка, где впрямь была разбита красочная ярмарка, кажется все заработанные средства потом переведут на счёт детской больницы. Какое-то время Деуза и Альбиери с Лео просто бродили между рядами, а потом мальчик потащил крёстного в тир, в то время как его мать отошла купить сладостей. Именно в этот момент, даже сквозь шум толпы, Альбиери услышал очень знакомый голос.

— Деуза!— восклицал женский голос, принадлежащий жене Леонидаса.

Мужчина в ужасе от возможного раскрытия медленно повернул голову, впрямь увидев около одной из лавок Иветти, которая видимо пришла сюда вместе с дочерью. Блондинка заметила знакомую в толпе и уже приближалась к ней, в то время как Деуза тоже узнала подругу, поворачиваясь к ней с улыбкой. Как в замедленной съёмке, Альбиери следил за встречей двух женщин, уже представляя себе, как Деуза захочет представить Иветти подросшего крестника, что будет его крахом. Ведь Иветти не могла не видеть фотографии сыновей Леонидаса в детстве! Однако тут он понял, что его пока не видели и ещё есть возможность скрыться!

– Лео, послушай меня,– в панике шепнул он мальчику, подхватив его на руки,– я куплю тебе сразу две игрушки гораздо больше этих, если сейчас мы уйдём отсюда! Спрячь голову у меня на груди и ни в коем случае не шуми, не отзывайся даже на голос своей мамы! Я тебе потом всё объясню, только молчи!– дождавшись кивка ребёнка, Альбиери поспешно двинулся к своей машине, стараясь никому не попасться на глаза и моля всех богов, хотя давно перестал быть верующим, чтобы его не разоблачили.