Часть 20 (1/2)
Жади сидела в постели своей больничной палаты, опираясь спиной на подушки, потягивая воду со льдом через тонкую трубочку. Одна ладонь девушки лежала на круглом животе, рассеянно поглаживая, неосознанно желая чувствовать, что её ребёнок до сих пор здесь, вполне себе осязаемый и она может почувствовать его движения в своей утробе.
Прошла почти неделя после первого пробуждения марокканки в больнице и безличные стены с белыми дверями начинали действовать брюнетке на нервы, правда помещение несколько оживилось, когда в нём появились яркие букеты с цветами, а на тумбочках — книги, тетради и принадлежности для рисования, какие Жади потребовала принести, едва немного пришла в себя. Правда головная боль до сих пор мешала заниматься, напоминая о себе лёгкой тошнотой и тяжестью в висках. Несмотря на то, что врачи не рекомендовали девушке сильных нагрузок после удара головой, она не могла отказаться, открывая очередную книгу, даже если чернильные строки начинали плыть у неё перед глазами, только бы развеять скуку. Для столь энергичной натуры было просто невыносимо лежать целыми днями без дела, она уже представляла себе, как сложно будет оставаться на подобном режиме неделями.
Безусловно, у неё было вдоволь посетителей: постоянно заходила Иветти, развлекая девушку историями, от которых у неё на глазах выступали слёзы от смеха; забежала Лидьяне, оставив сына на попечении няни, а мужа — без контроля на пару часов; зашла забрать готовые задания однокурсница, с которой удалось договориться приносить лекции и практические задания по учёбе, чтобы марокканка не сильно отстала в университетских занятиях. Лукас оставался с женой первые пару дней, но в итоге вынужден был уйти на работу; даже свёкор нашёл время среди вечной занятости и деловых встреч зайти к невестке, интересуясь самочувствием и читая ей нотацию об осторожности, с которой Жади даже не решилась спорить, потому что и сама понимала, что поступила совершенно безответственно, рискуя ребёнком по глупости.
Позже заскочила секретарь Зейна с букетом и открыткой, где он заверил хорошую знакомую, что независимо от срока выздоровления, она может в любое время вернуться на работу. Девушка не задержалась надолго, потому что спешила, мельком обмолвилась Жади, что сейчас все дела в клубе на ней, потому что Зейн поспешно уехал в Марокко на какую-то свадьбу.
Про себя марокканка задавалась вопросом, не на свадьбу ли дяди Али поспешил начальник. И зачем? На ум приходило только одно объяснение: Зейн хотел увидеть её кузину, не привлекая к себе внимания. Неужели он вправду настолько заинтересован Латифой? Подумать только!
Свято верящая в предсказания Зорайде по кофейной гуще, девушка была уверена, что нити судьбы так или иначе связали Зейна и Латифу, иначе старшая женщина никогда бы не испугалась, едва услышала про него. Но не обидит ли он нежное сердце кузины? Ведь молодой человек привык идти по жизни, не привязываясь к женщинам, бросая их, едва пройдёт первый интерес! Да и кузина замужем! Зная Латифу, та пришла бы в ужас, если бы в её сердце закралось чувство к постороннему человеку, когда у неё есть законный муж. Любила ли кузина Мохаммеда? Или просто захотела убедить себя в том, что обязана подарить своё сердце тому, кого избрали для неё мужем? Что такого ждёт Латифу в будущем, что Зорайде сочла настолько страшным и не захотела даже произносить вслух?
Беспокойный ум Жади не находил себе места; она уже и забыла, каково это постоянно находиться в замкнутом пространстве и не занимать себя делом, но таким образом пришла очередной раз к выводу, что приняла верное решение насчёт своей жизни, потому что никогда не сумела бы быть тихой мусульманской женой, верно ожидающей мужа после целого дня однотипной и скучной работы по дому,– такой путь не для неё! Даже не полюби она Лукаса, никогда не сумела бы окончательно смириться с подобным укладом жизни, слишком глубоко она прониклась укладом страны, где провела всю сознательную жизнь!
Потом были звонки из Феса — от взволнованной Зорайде, которая не находила себе места от беспокойства; Жади пришлось долго убеждать невесту патриарха Эль Адиб не переживать и спокойно готовиться к скорой свадьбе. Позже в Фес приехала Латифа и кузины могли вдоволь говорить по телефону, потому что Мохаммед пропадал целыми днями по делам на Медине, даже не догадываясь, что его «козочка» может заниматься чем-то запретным на женской половине дома шейха Али. Но как было спросить Латифу, не видела ли она часом таинственного молодого человека, наблюдающего за ней? Нет, девушка не могла задать такой вопрос, не вызывая к себе подозрений, к тому же, она обещала Зорайде, что не будет вмешиваться в течение судьбы, не хотелось, чтобы всё выглядело, будто она не держит своё слово. Зорайде не должна переживать из-за грядущего, из-за того, что невозможно изменить, как не пытайся, особенно перед собственной свадьбой,— нет, это время должно быть приятно волнующим и безмятежным для женщины, которая уже и не надеялась на такой подарок судьбы, слишком долго оставаясь в одиночестве.
Тишину палаты нарушил стук в дверь, после чего в проёме показалась светлая голова, принадлежавшая Сибилле. Марокканка даже встрепенулась, стоило увидеть, кто к ней пожаловал, ведь молодая женщина, которую совсем недавно Жади с полной уверенностью могла назвать подругой, неделями избегала её общества, придумывая разные отговорки: с тех пор, как Жади отдала светловолосой потерянную брошюру в кафетерии около университета, где раньше они всегда собирались поболтать за чашечкой вкусного латте или мокко, и психолог опрометью сбежала оттуда без всяких объяснений, Сибилла продолжала избегать общества восточной красавицы, всегда сворачивая в другую сторону в коридорах и отвечая на телефонные звонки в лучшем случае односложно, объясняя нежелание общаться занятостью. Жади не хотела навязываться, потому в конце-концов перестала звонить, а на вопросы Лукаса, куда же подевалась одна из её подруг, отвечала теми же отговорками, какие придумывала сама Сибилла.
Одетая в элегантный бежевый костюм, перехваченный на талии широким поясом, дамочка медленно вошла в палату, опустив на мгновение взгляд под пристальным взглядом брюнетки. В руках она держала большую связку апельсинов и стопку глянцевых изданий, вскоре оставив свою поклажу на свободной тумбочке, смущённо присела на стул рядом с кроватью:
– Я подумала, тебе пригодится что-то, чтобы скрасить время, потому купила твои любимые журналы, среди них есть издания, посвящённые дизайну, которые тебе всегда нравились, и литературный альманах. Ты говорила, что редко читаешь художественную литературу, но может теперь это поможет скоротать время. Такой энергичной натуре, как ты, наверное сложно оставаться в постели, вижу, ты опять взялась грызть гранит науки,– начала девушка, чтобы не молчать, надеясь развеять напряжение.
— Спасибо. Очень мило с твоей стороны,— немного сухо ответила Жади, понимая, как сильно на самом деле была задета игнорированием психолога, только когда она наконец снова появилась перед ней.– Как ты узнала, что я здесь?
– Лукас играет в бильярд с Марио, помнишь? На этой неделе он отменил встречу, в общем, слово за слово оговорился, что ты в больнице. Сначала я не решалась прийти, постоянно думала, как ты меня примешь... Но потом вспомнила, что всегда советую своим пациентам отпускать страхи, чтобы в будущем не сожалеть о своих действиях. И вот, я здесь...— женщина вздохнула.– Прости, что я избегала тебя всё это время, Жади. Я рада, что всё обошлось, ты и твой ребёнок в порядке.
– Почему ты избегала меня? Это из-за той брошюры? Неужели ты думала, что я начну обсуждать твои проблемы с другими, если они у тебя есть? Или что я нарочно шарила в твоих вещах?– после небольшой паузы засыпала блондинку вопросами Жади. Сначала она не уверена была, как отнестись к ней после недель отчуждения, но наблюдая смущение и искреннее беспокойство, привычные жесты молодой женщины, говорящие за неё о волнении, вроде того, что немка постоянно убирала волосы за ухо, хотя они совсем ей не мешали, марокканка узнавала в ней подругу, которая так хотела помочь ей разобраться в себе, женщину, что подходит к плачущей незнакомке в коридоре, чтобы успокоить. Как она могла взять и отвернуться от неё? – Ты не дала мне ничего объяснить, так быстро убежала. Ты выронила этот листок в коридоре, вот я его и забрала, у меня и мысли не было копаться в твоём грязном белье!
– Что ты, я даже не думала о подобном! – оправдалась Сибилла. Девушка скомкала платок, неизвестно откуда взявшийся у неё в руках.— Просто я не могла выносить мысль, что кому-то стало известно про мои проблемы. Наверное, я пошла на поводу рефлекса и бросилась бежать, только бы сделать вид, что ты ничего не видела. Будто проблема не реальная, если никто не знает, если я о ней не говорю, будто могу продолжать делать вид, что меня ничего не заботит и всё хорошо.... Я никогда никому не говорила, только Марио, но даже с ним мне было сложно всё обсудить, был момент, когда я боялась, что наши отношения рухнут. Представь себе реакцию парня, когда его девушка убегает после публичного предложения! Но эта проблема...
– Проблема? – мягко спросила Жади, неуверенно протягивая руку к подруге, боясь её спугнуть, но Сибилла наоборот схватила руку марокканки и постаралась улыбнуться, быстро моргая, чтобы смахнуть мимолётные слёзы. Жена Лукаса осторожно спросила:— У тебя проблемы с беременностью? Потому там было обведено что-то про донорские яйцеклетки?
– Не с тем, чтобы забеременеть, скорее с вынашиванием ребёнка,– призналась женщина.– Это длинная история... Но мне наверное нужно наконец её рассказать. Я верю, что ты никому не расскажешь мои тайны. Я могу тебе верить? Я понимаю, что прошу слишком много, не после того, как я просто убежала...
– Ты можешь мне верить,– прервала Жади.– Я понимаю, почему ты не хотела говорить. Если бы я оказалась перед необходимостью говорить о болезни своей мамы, я бы тоже убежала. Мы всегда убегаем, когда нам больно говорить о чём-то. Помнишь, ты сама говорила мне? А ещё ты говорила, что всегда найдётся человек, который тебя поймёт, которому не безразлично...
– Похоже, я слишком много говорю, а у тебя слишком хорошая память...— беззлобно проворчала Сибилла. Девушка вздохнула, начиная рассказ, который прежде слышал только её муж:– История очень длинная... Дело в том, что моя мать потеряла родителей очень рано, в годы войны, и всю жизнь росла в приюте, ничего толком о себе не зная. Но когда она вышла замуж и родила, ей пришлось столкнуться с проблемой, о которой она даже не догадывалась. Она оказалась носителем гена гемофилии, это...
– Я знаю, что это,— кивнула марокканка.
– Да, хорошо, потому что я не уверена, что могу объяснить все эти медицинские термины, чтобы опять не броситься бежать,— девушка прикрыла глаза.– Мой брат-близнец, да, у меня был близнец, я тоже не говорю об этом обычно, родился с этим заболеванием. Родители очень за него переживали, постоянно следили, чтобы он нигде не поранился, и несколько раз его жизнь оказывалась на волоске, но его спасали. Но однажды мы играли на улице и он просто упал...– блондинка залилась слезами.— На моих глазах, Жади! Мне было шесть, но даже двадцать лет спустя я иногда вижу тот день в мельчайших подробностях.