Глава 31 (2/2)

***</p>

Потребовалось сделать несколько кругов по Риджентс-парку<span class="footnote" id="fn_33002771_2"></span>, прежде чем Гермиона обессилено опустилась на лавку, чувствуя, как гудят ноги после быстрой ходьбы.

Свежий весенний воздух и смена обстановки смогли прочистить голову. То, о чём она предпочитала не думать и что тщательно скрывала даже от самой себя, сегодня вышло наружу, вскрыв самые болезненные точки.

Преследование, нападения на близких, прямая угроза жизни — всё это без сомнения влияет на психику любого нормального человека. Гермиона не стала исключением, и последствия истории с вампирами обошлись ей ночными кошмарами, успокаивающими зельями и визитами в Мунго. Но время лечит, и за эти два года ей стало лучше — насколько могло стать лучше человеку, чьи подростковые годы пришлись на самую настоящую войну. Но восстанавливая внутренние чувство безопасности, Гермиона совсем упустила другое.

Разрушенные амбиции и уязвленное чувство собственного достоинства.

Чем руководствовалось Героиня Войны, подруга Избранного, одна из лучших студенток Хогвартса, устраиваясь в Мерлином забытый отдел, вечно страдающий от недостатка финансирования? Ради чего похоронила себя за рабочим столом, ссутулившись над пергаментами и книгами?

Гермиона поёрзала на лавке и засунула холодные руки в карманы пальто.

Признания.

Она отчаянно хотела настоящего признания. Не восторженно-заискивающего обожания газетчиков и кого-нибудь а-ля Пэнси Паркинсон, ловко сообразивших, кто теперь добрался до верхних строчек волшебного мира. Не лести и омерзительных попыток соблазнения. Гермиона Грейнджер хотела признания, причём, именно от магических существ — ведь, как ей наивно казалось, их отдалённость от волшебного мира позволяет оставаться беспристрастными. Когда Герберт предложил переключиться на вампиров, она внутренне возликовала: сильные, независимые и опасные существа, бережно охраняющие свои секреты и с неохотой идущие на контакт. Идеальный вызов для идеальной ведьмы. Гермиона так и видела себя в роли первой волшебницы, сумевшей побороть тысячелетние стереотипы.

— А в итоге почти побороли меня, — она горько усмехнулась себе под нос.

Беспечно болтающая по телефону девушка на соседней скамейке на секунду обернулась. Встретившись глазами с Грейнджер, она приветливо улыбнулась и вернулась к разговору.

Гермиона тяжело вздохнула и поднялась.

В конце концов, она смогла чего-то добиться в отделе Герберта. Стала первым человеком, побывавшем в общине. Выжила после нападения вампира. Переспала с другим вампиром, пускай и «по необходимости». Перешла в Отдел Тайн, где, объективно, ей и было самое место.

Наверное, она как-то сможет пережить, что главным благотворителем магических существ стал Драко Малфой.

***</p>

Видимо, не у неё одной был странный день. Где-то в районе девяти вечера, когда Гермиона почти закончила генеральную уборку, затеянную ради внутреннего успокоения, сигнальные чары проинформировали её о появлении гостя.

Она с трудом разогнулась и поправила выбившиеся из хвоста пряди.

— Кого это принесло, — пробормотала Грейнджер и приблизилась к зачарованной картине, висевшей у входа в квартиру. Привычный лесной пейзаж завибрировал и уступил место нахмуренному Малфою.

Гермиона приподняла брови, но всё же отперла чары без лишних вопросов. К тому моменту, как Драко переступил порог и замер у двери, настороженно осматриваясь, она успела лишь вернуть тряпки и ведро обратно в шкаф.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — отозвался Малфой и посмотрел на неё.

Короткие шорты и безразмерная майка странно смотрелись на фоне его безукоризненной чёрной мантии. Когда-то Гермиона могла бы смутиться от этого, но сейчас она лишь отметила про себя забавность момента.

— Что-то случилось?

— Может, пригласишь внутрь?

— Я уже пригласила, когда сняла чары. К чему формальности?

Драко тихо фыркнул, но всё же последовал за ней в гостиную. Гермиона быстро взмахнула палочкой, возвращая подушки и плед на диван и кресла, а а затем повернулась к неожиданному гостью:

— Извини, но кроме чая предложить ничего не могу. На изобилие десертов не рассчитывай.

Она уже была на полпути в кухню, когда её догнал слегка раздражённый голос Драко:

— Тебе обязательно возвращаться к этому дерьму и подчёркивать происхождение моей семьи?

Грейнджер остановилась в дверном проёме.

— Эм… Ты о чём?

Малфой так и остался стоять посреди комнаты, засунув руки в карманы брюки и сверля её недовольным взглядом.

— «На изобилие десертов не рассчитывай», — передразнил он. — Зачем приплетать сюда тупые привычки моих домовиков, от которых я никогда не избавлюсь, даже угрожая им освобождением?

Гермиона несколько раз моргнула. Только спустя паузу до неё дошло, о чём говорил Драко.

— Но в моей фразе не было намёка на чаепития чистокровных, — осторожно сказала она. — Я бы сказала то же самое и Гарри. Или Рону. Иногда слова — это просто слова.

Драко недоверчиво фыркнул, но промолчал.

Поняв, что комментариев не последует, Гермиона всё же дошла до кухни и быстро заварила чай. Когда она вернулась обратно, Драко уже успел расположиться в кресле.

— Благодарю, — сказал он, принимая чашку и тут же ставя её на журнальный столик подальше от себя.

В этот раз Гермиона благоразумно промолчала и села напротив.

— Новый образ? — Драко скользнул взглядом по её волосам, потом по фигуре и тут же сфокусировался на злосчастной чашке.

— Несчастный случай, — Грейнджер пожала плечами и отпила чай.

Вновь повисла пауза.

Драко с угрюмым видом разглядывал столешницу.

Гермиона решила быть терпеливой.

Наконец, когда её чашка опустела почти наполовину, Драко резко поднялся. Он заложил руки за спину и начал отмерять шагами небольшую комнату.

— Нам надо поговорить. Только не надо меня перебивать. И смотреть с твоим этим умным видом… Тоже не надо, — отрывисто сказал Малфой.

Гермиона допила чай, поставила чашку на пол и смирно опустила руки на колени.

— Хорошо.

Драко сделал один круг, прежде чем бросить:

— Я никогда не желал тебе смерти.

Гермиона удивлённо приподняла брови.

— Я знаю.

— Нет, ты не понимаешь, — Малфой остановился. — Ты меня бесила. Раздражала. Выводила из себя. Надоедала. Но… То, что было… Беллатриса… Это…

Гермиона дёрнулась, но всё же сдержала рефлекс и не дотронулась до предплечья.

— Ты был мудаком, но не был убийцей или сумасшедшим. Я знаю, — негромко сказала она.

Драко вновь бросил на неё взгляд и закусил губу.

— Мудаком… — горько усмехнулся он. — Да уж… Мягко сказано.

— Наверное и я действительно была невыносимой в школе, — пожала плечами Грейнджер. — Да и потом…

— И тогда в общине, — перебил её Малфой и снова начал наматывать круги по гостиной, — я… Я думал тебе сказать о нашей связи. Правда думал. Но потом решил, что вряд ли тебя это обрадует… Но я точно не желал, чтобы ты вляпалась в это дерьмо. С Иаковым, его безумным братом и…

— Как ты узнал, что мы связаны? — теперь перебила Гермиона. — И ты не хочешь сесть?

Слишком много мыслей и разговоров о вампирах на сегодня.

Малфой послушно опустился на кресло и устало потёр ладонями лицо.

— Да как-то… — пробормотал он. — Просто. Сначала ты мне снилась несколько дней, а потом в какой-то момент я почувствовал сильный прилив эмоций, который меня почти напугал… Дело в том, что я почти всё время был в подавленном состоянии, может, почти и в депрессии. И такая резкая вспышка чего-то радостного внутри меня озадачила… Ну и потом… Я не знаю, как это объяснить, но ты каким-то образом понимаешь, что это не твои эмоции, а чьи-то. Рассказал Бартошу, а он уже отвёл меня к Иакову.

Гермиона кивнула. Ну что же, хотя бы один гештальт она смогла закрыть, узнав, как именно вампиры ощущают связь.

— Ри… Один из вампиров сказал мне, что, возможно, мог повлиять тот случай… — Драко осторожно указал пальцем на шрам. — Беллатриса использовала свой кинжал, я связан с Блэками по матери, твоя кр… Кровь попала на лезвие… Ну и…

— … сработала магия крови, — почти прошептала Грейнджер.

— Да. Наверное, это могло как-то поспособствовать нашей связи. Хотя, если честно, я думал, что это просто моё наказание, — мрачно улыбнулся Малфой. — Или жирный намёк на искупление грехов.

Гермиона рассеянно кивнула, всё ещё обдумывая его слова о магии крови. Когда молчание затянулось, она опомнилась и покачала головой:

— Я никогда не думала о том, что мне нужно твоё раскаяние или даже извинения. Война давно закончилась, нам всем надо было жить дальше… Я не думала об этом. И не думаю сейчас, Но если тебя это беспокоит… То я прощаю тебя, Драко Малфой.

То ли дело было в игре света от приглушённого света напольной лампы, то ли правда по лицу Драко прошла тень облегчения.

— Но если для профилактики тебе надо мне врезать, как тогда, на четвёртом курсе, то я не против, — он демонстративно поднял руки. — Можешь даже конфисковать палочку. Кстати, что всё-таки произошло с твоими волосами?

Гермиона хмыкнула.

— Это было на третьем курсе, а не на четвёртом, — поправила она и провела ладонью по голове. — А это… Долго рассказывать, правда.

— А я никуда и не тороплюсь, — ответил Драко и опустил взгляд на её обнажённые ноги.