Глава 30 (1/2)
Иаков вышел на узкую тропу и обернулся: острые шпили башен Замка Брана<span class="footnote" id="fn_32881763_0"></span> ещё были видны, но густая листва почти скрыла их очертания. Он проводил взглядом стаю птиц, испуганно взлетевших с ближайшего дерева, и неторопливо пошёл дальше.
Чем глубже он заходил в лес, чем больше мрачные кроны закрывали небо, тем ярче становились воспоминания. Он не появлялся здесь уже… Семь веков? Восемь? Сущий пустяк для бессмертного существа с одной стороны, с другой — за это время Иаков смог разочароваться в прежних идеалах, увидеть перспективу в идеях Юмэна, уйти от Пустышки и выжить, пережить тот страшный день гибели бывшего Правителя и, наконец, основать свою собственную общину… Для многих его знакомых, как прежних, так и нынешних, главным достижением могла стать лишь смена обитания раз в триста лет.
— Сколько же я успел сделать, — мрачно усмехнулся Иаков.
До неизменного места встречи оставалось ещё несколько миль, времени было достаточно, поэтому он позволил себе не ускорять шаг и предаться воспоминаниям.
***</p>
Исход 1309 года, вокруг бесконечные битвы магглов, кажется, какой-то очередной правитель отказался подчиняться другому, от чего в воздухе зазвенело оружие и на землю полилась кровь. Где кровь и смерть — там и вампиры, никогда не упускавшие в те времена возможности внести ещё больший раздрай в конфликты между людьми и поживиться чужим имуществом. Они с Деоном занимают опустевший дом какой-то зажиточной семьи, то ли сбежавшей, то ли убитой — Иаков особо не интересовался подобными вещами — и проводят свободное время каждый по-своему: младший веселится, либо вмешиваясь в бои между магглами, притворяясь воином то одной, то другой стороны, нападая на молодых женщин (а иногда и симпатичных мальчиков), либо разрушая чужие дома. Иаков лишь переодически напоминает ему не убивать и не насиловать в их нынешнем жилище, а если уж не удалось сдержаться — то хотя бы убирать за собой. Его самого же больше интересуют гоблины, снабжающие оружием местного князька с вполне открытыми намерениями получить за это земли в будущем. Скупка различных товаров, от ядов до оружия, помогает обрастать неплохими связями с совершенно разными категориями существ: те же гоблины, кентавры, русалки, люди — Иаков ещё не понимает, для чего, но всё же налаживает контакты и копит свой личный багаж различных знакомств. Убийства и насилие по-прежнему являются обыденным фоном его жизни, как и у каждого вампира, но ему всё же хочется чего-то большего, чем просто сутками сидеть в пещере, напоминая повадками и интеллектом летучую мышь. Деона, же кажется, всё устраивает, и если он и обзаводится случайным имуществом после очередного убийства, то лишь для того, что проиграть его в карты на следующий день.
В 1310 братцу наскучивает монотонная резня, и он куда-то исчезает, не поставив Иакова в известность. Тому без разницы — такое случается не в первый раз, а маггл с чудным именем Басараб<span class="footnote" id="fn_32881763_1"></span>, разбивший войско противника, совсем не боится вампира и спокойно сидит в окружении гоблинов, слушая предложения последних. Новое княжество покорено кровью и смертью, власть требует укрепления, и поддержка волшебных существ будет явно не лишней. Стороны бьют по рукам, Иакову предлагают на ужин выбрать любого из выживших пленников, гоблины суетливо скручивают карты с отмеченными территориями. Мир внезапно приобретает определённость, и ему это нравится — оказывается, во власти что-то есть.
Деон объявляется через полгода, на удивление тихий, собранный и с покорным выражением лица — таким Иаков не видел брата как минимум три столетия, и эти внезапные перемены его пугают. Приглушенным голосом младший путано рассказывает о своих приключениях на севере Европы и несколько раз вскользь упоминает новую компанию вампиров, с которой он путешествовал по германским лесам. Вскоре нить повествования ускользает от Иакова, что начинает раздражать.
— Ты опять что-то натворил? — прерывает он Деона, но тот лишь продолжает бубнить, сгорбившись на шатком стуле и сверля глазами пол:
— … и там-то мы их поймали, правда, не всех… Но Он сказал, что негоже вампирам слоняться по следу как паршивым оборотням, и двинулись мы, значит, тогда вниз по Рейну…
— Деон, — повысил голос Иаков, — ты во что-то вляпался? Тебе кто-то угрожает? И кто этот «он», о котором ты треплешься уже целый час?
Тут братец вскинул голову и такой знакомый красный блеск, всегда свидетельствовавший о полном ментальном затмении, на секунду отразился в его глазах:
— «Он» — это Базиль, — произнёс он медленно, и Иакову почудилось в его голосе что-то странное. — Самый могущественный вампир, братец. И Он… Он не отказался бы познакомиться с тобой.
— Со мной? — вежливо уточнил Иаков и внимательней смотрелся в лицо младшего. Едва заметные подёргивания мимических мышц подсказывают, что он едва сдерживает свою магию.
— Я сказал, что ты увлёкся скупкой барахла, а у Базиля есть связи… Ты не представляешь, какие, Иаков. Я таких ещё не встречал среди наших, — произнёс Деон. Его угольно-чёрные глаза без зрачков вновь полыхнули красным сиянием, лицо исказилось, от чего Иаков едва не вздрогнул и не отпрянул назад. Он понял, что это было.
Страсть. И яростная покорность. Спустя много веков он увидит подобные, обезображенные раболепием лица, у последователей сумасшедшего волшебника, лишившего превзойти саму Магию.
— Ну… Если ты хочешь нас познакомить… То, наверное, это можно устроить, — аккуратно отвечает Иаков.
Так он подписался на знакомство с самим Дьяволом.
***</p>
Где-то вдалеке послышался шум. Иаков вынырнул из трясины воспоминаний и остановился. Каждый дюйм давно остывшего тела напрягся.
Тонкий слух уловил шорох где-то в нескольких милях, хруст веток, а затем едва различимый шелест крыльев.
Птица.
«Или тот, кто притворяется ею», — подумал вампир.
Какое-то время он стоял на месте, прикрыв глаза и впитывая в себя каждую ноту лесного шума. Убедившись, что пока ему ничего не угрожает, Иаков двинулся вперёд по узкой тропинке.
Воспоминания о бурной молодости неизбежно вызвали мысли о Деоне. Разрывая отношения с Базилем и его шайкой, Иаков понимал, что трагедия будет необратимой: брат против брата, Каин и Авель — есть ли сюжет более вечный, чем этот? То, что им удалось протянуть столько столетий, прежде чем сойтись в финальной точке, оказалось чудом. Пускай грех «Моритиума» тогда принял на себя Бартош, дикий, необузданный, невоспитанный, но верный и быстрый — всё равно гибель Деона осталась на совести старшего брата.
Потому что не отговорил столетия назад.
Потому что не вышиб всю дурь и не выгнал из Бессарабии сразу же, как закончились войны.
Потому что не забрал с собой.
Потому что не прикончил Базиля.
Потому что…
— Размышляешь о высоком?
Иаков резко обернулся, едва удержавшись от проклятий и «Моритиума» на десерт.
Базиль собственной персоной стоял у трухлявого пня и с интересом разглядывал старого знакомого. Блеклая внешность — светлая кожа, залысины, глаза мутного серо-зелёного оттенка, низкий рост, тщедушное сложение, лохмотья застиранной мантии — и умение быть незаметным были самыми сильными и опасными сторонами вампира. Он легко терялся в толпе людей, не привлекал лишнего внимания, не запоминался и создавал у других вампиров обманчивое впечатление слабых способностей и никчёмности. Лишь только огромные, жёлтые клыки, выступавшие вперёд в приступе ярости, хоть как-то соотносились с истинным нутром этого существа.
В остальном — серая моль, пигмей, жалкая декорация для более ярких и талантливых.
— Разве мы договорились встретиться здесь? — ответил вопросом на вопрос Иаков, принимая невозмутимый вид и оставаясь на том же месте.
Базиль пожал покатыми плечами и оглянулся по сторонам:
— Вроде нет. Но раз уж я услышал тебя раньше…
— То останемся здесь?
Базиль улыбнулся краешком рта и сделал шаг вперёд:
— Или можем пройтись. Как в старые добрые времена.
Иаков кивнул. Вампир неторопливо подошёл к нему и жестом указал вперёд.
— Как называется эта страна сейчас? — спросил он, неспешно шагая. — Всё никак не могу запомнить…
— Румыния.
— Как-как? Романья?
— Ру-мы-ния, — по слогам повторил Иаков.
— Румыния, — задумчиво протянул Базиль. — Хм.
Следующие несколько минут они шли молча. Иаков смотрел под ноги, мысленно прикидывая несколько дальнейших сценариев развития встречи.
Шансы вернуться домой во всех из них были минимальны.
Базиль издал короткий смешок и прервал тишину:
— Всё же это забавно, правда? — мягко сказал он. — Человеческий вид каждый раз пытается изобрести себя заново: тут мы поменяем название, там изменим границы, здесь немножко подправим историю, чтобы оправдать самих себя… А всё ради чего? Чтобы прожить жалкую жизнь длиной меньше века и сгнить в земле, пока твои потомки перечеркивают все достижения?