Глава 29 (1/2)

Что-то было не так.

Он немного пошевелил рукой, но всё ещё не открыл глаза.

Что-то определённо было не так. В кровати как будто стало меньше места.

Драко лениво зевнул и неторопливо перевернулся на другой бок, подмяв подушку под себя и вытянувшись на кровати. Кто-то рядом протестующе упёрся ладонью ему в грудь и что-то проворчал.

Малфой распахнул глаза и увидел перед собой обнаженную Грейнджер. Она лежала на животе, одеяло мягко струилось по телу, а волосы закрывали прядями лицо. От неожиданности перехватило дыхание, и он судорожно закашлялся.

Гермиона слегка приподняла голову.

— Пф… — она выпятила губу, пытаясь сдуть непослушные пряди с лица. — Забыл, как дышать?

— Иногда бывает, — согласился Драко, справившись наконец со своим приступом.

Грейнджер вновь опустилась на подушку и прикрыла глаза. Для женщины, проснувшейся в постели со своим старым школьным врагом, она была слишком расслаблена.

— Ты не будешь меня бить? — поинтересовался Малфой, скользя взглядом по изгибам тела. Шторы, о которых он благополучно забыл ночью, позволили свету проникнуть в комнату.

Гермиона слегка пожала плечами.

— Не сейчас, — произнесла она сонно. — После тёмной магии… И такой нагрузки… У меня нет сил…

Драко ухмыльнулся, вспомнив подробности «нагрузки». Вчера каким-то образом они быстро перешли от просмотра коллекции артефактов к весьма недвусмысленным намёкам, после чего начали целоваться прямо у стенда с ядовитыми стрелами. Грейнджер повело настолько, что она была уже готова опереться о наконечники спиной, и только Малфой спас их от беды и сумел вовремя аппарировать в спальню, несмотря на расстёгнутые штаны и свисающую с плеч рубашку.

Если бы кто-то сказал ещё вчера утром, чем закончится этот благотворительный вечер он бы не поверил. Малфой довольно улыбнулся сам себе и медленно потянулся. Хорошо.

Гермиона уже успела уснуть. Бледная кожа почти не выделялась на постельном белье, оставив контраст волосам. В рассветном солнце её шрамы немного поблекли. Драко рассеянно провёл пальцем по узорам, выжженным на коже, думая о том, что никогда не видел ничего более завораживающего. Она слегка вздрогнула.

— Я тебя прокляну, если не дашь мне спать, — пробормотала Грейнджер.

Драко фыркнул и убрал руку, перекатился на другой бок и взял палочку, чтобы закрыть эти чёртовы шторы.

А затем уснул сам.

Через несколько часов пустая и остывшая половина кровати не вызвала удивлений и даже разочарования. Драко в принципе был уверен, что Грейнджер сбежит сразу посреди ночи, так что в чём-то она даже не оправдала его ожиданий.

Ладно, во многом — в детстве она всегда казалась ему скучной ханжой, но если это когда-то и было правдой, то не сейчас тоже.

Малфой хмыкнул, садясь на кровати и аккуратно проводя ладонью по левому плечу, на котором остались следы от ногтей. Возможно, он не будет их залечивать.

Драко вновь усмехнулся и отправился в душ, отбросив в сторону все лишние мысли. Если он хоть что-то понимал в этой жизни, то ближайшие дни должны быть интересными.

Забини оказался прав — Анджелина (или Анджела?) Ламберт настолько прониклась своими жалкими журналистскими изысканиями, что посвятила Малфою целый разворот «Ведьмополитена», щедро снабдив свою писанину фразами наподобие «в его серых глазах заметны грусть и тоска, обычно не свойственные людям этого круга»; или же «это поколение, рождённое делать высокие ставки на скачках и непринуждённо блистать на светских приёмах Министерства, слишком рано познало жестокость окружающего мира». Драко даже на секунду подумал отправить журналистке короткую записку с лаконичным уточнением, не попадали ли её родственники или друзья в подвалы Мэнора, но потом с раздражением отмахнулся от каких-либо мыслей и поспешил бросить журнал в камин.

Тем не менее, глянцевый кошмар смог оказать услугу — колумнистка «Пророка», язвительная и острая на язык Эбигейл Сноуден через два дня разразилась ехидным очерком, изначально явно нацеленным на развенчивание мифов о характере Малфоя, но в итоге превратившимся в критику стиля письма самой Ламберт и её профессиональных компетенций. Общественная дискуссия растянулась ещё на целую неделю. В ход пошли опросы бывших сокурсников и членов «Ордена». Драко с удовольствием читал сухой пересказ ответа МакГонагал, отказавшейся впустить журналистов в Хогвартс; явно отредактированный и облагороженный ответ Паркинсон, в который не вошла и половина ругательств; скупой отчёт Поттера и даже уклончивые реплики Грейнджер, до которой корреспондент добрались из-за совместной фотографии на благотворительном вечере. Всё это возымело должный эффект, и после появления масштабного анализа незабвенной Риты Скитер под заголовком: «Мальчик, у которого не было шанса?» Драко получил весточку из Визенгамота от одного старого приятеля отца, вежливо сочувствующего «юному Малфою».

Лёд тронулся, шанс вернуться в прежнюю жизнь вспыхнул где-то вдалеке.

Но свой главный козырь Малфой всё же решил приберечь на конец месяца. Пусть пока уляжется первая волна.

***</p>

Месяц спустя

— Как-то… Тебе не кажется, что этот фасон не для моей фигуры? — протянул Эммануэль, придирчиво рассматривая своё отражение.

Драко отвернулся к окну и закатил глаза. Они должны были выйти из отеля вампира уже пятнадцать минут назад, человек Блейза послушно мокнул под дождём, а эта напыщенная задница всё никак не может определиться с одеждой.

Павлин.

— Я тебе педик что ли, чтобы на твои телеса зырить, — фыркнул Бартон, от безделья швыряющийся зачарованными ножами в стену прямо над Малфоем. — Вон, Драко спроси.

— У него нет вкуса, — бросил Эммануэль и начал стягивать с себя верхнюю мантию. — Поэтому Ринита и отказалась сюда идти.

— Скорее, поэтому я с тобой и не общался, — парировал Драко, не оборачиваясь.

Бартош сипло захохотал и метнул ещё один нож. Лезвие не смогло так же легко войти в стену и отскочило от поверхности, вонзившись в пол, остриём в миллиметре от ноги Малфоя.

Он отпрянул в сторону и раздражённо оглянулся:

— Я задолбался, долго ещё ждать? Ты же терпеть меня не можешь, зачем продляешь нашу встречу? Бартош, а ты угомонись, моя смерть не входит в планы на сегодня.

— Какие мы смелые, — наигранно удивился Бартош и в ту же секунду появился перед Малфоем, сжав руки в замок и демонстративно хрустя костяшками.

Эммануэль же никак не отреагировал на вопрос и начал примерять новую мантию.

Малфой выругался сквозь зубы, даже не пытаясь понизить голос, и вернулся к барной стойке и открытой бутылке вина.

— Вообще-то я делаю тебе величайшее одолжение, — протянул Эммануэль.

Драко приподнял брови и налил себе вина.

— А Иаков назвал это «сделкой с общиной».

— В рамках которой я и делаю тебе одолжение.

— Надо же.

— Не поверю, что говорю эту хрень, — Бартош чёрным пятном растворился в воздухе, чтобы через секунду появиться перед Малфоем, — но без твоего кислого лица даже как-то стало скучно, Драко. Эммануэль теперь единственная задница в общине, и от нечего делать он докапывается до меня.

— Эй!

Драко отпил из бокала и прищурился:

— А так бы докапывался до меня?

Бартош оскалился:

— А чё ему ещё делать, Ринита всё равно не дает после той истории с…

— Бартош, merdé! Заткнись, иначе я вырву твой поганый…

Вампир наигранно схватился за грудь и широко раскрыл глаза без зрачков, отчего его вид стал ещё более гротескным:

— Я же говорил.

Малфой устало улыбнулся и отпил ещё вина. За день он порядком устал, решая вопросы в «Гринготтсе», и мечтал как можно быстрее оказаться дома.

Что-то в словах Бартоша, видимо, смогло задеть Эммануэля, потому что тот резко предстал перед Драко с хмурым видом.

— Идём.

— Теперь жди ты, — возразил Малфой, приподняв бокал.

Так, с руганью и взаимными придирками, подначиваемые Бартошом, причём, он делал это с нескрываемым удовольствием, они наконец-то оставили номер в отеле Эммануэля и спустились вниз. Дождь уже успел закончиться.

Стоило отдать должное хозяину, за секунду до выхода на улицу он моментально преобразился в обворожительного и доброжелательного вампира, радушно показывающего свои владения волшебнику. Бартош предусмотрительно стал невидимым, и фотограф от Блейза смог приступить к своим обязанностям.

Всего лишь пятнадцать минут — и Эммануэль, проследив за уходом фотографа, моментально вернул брезгливое выражение лица и исчез, не попрощавшись.

Драко равнодушно повёл плечами, наколдовал магглооталкивающие чары и пошёл к ближайшей точке для аппарации.

— И где твои манеры, kurwa? — поинтересовался Бартош, вновь ставший видимым и левитирующий над ним. — Хоть бы ручкой помахал.

— Ну ты не выглядел радостным от нашей встречи, — бросил Малфой.

— Я тебе что, с засосами кидаться должен?

Драко вздрогнул.

— Уж без этого, пожалуйста.

— Неблагодарная ты сволочь, Драко, — резюмировал Бартош и мягко опустился вниз. — Как жизнь-то?

— Да как обычно. Слежу за поместьем. Навещаю мать. Выписываю чеки для магических существ. Иногда даже могу выйти в приличное место.

— Русалку не трахнул какую-нибудь случайно?

— Что?

— Ну твой вечер знаменитый, — невозмутимо ответил Бартон. — Они же плескались в твоей гостиной, ты разве не…

— Мерлин, ты невыносим, — буркнул Драко. — Нет, не трахнул. Не хотелось бы, чтобы спальня пахла тиной, знаешь ли.

Бартош хитро улыбнулся:

— Ну, знаешь, тут дело вкуса… Хотя Грейнджер, конечно, лучше в этом плане.

Малфой остановился.

— Что?

Бартош сделал ещё два шага вперёд, прежде чем обернуться:

— Ну, эти фотки в газетах, вы выглядели вполне неплохо, на твоём месте я бы… Ах… Уже?

— Бартош, ты…

Но вампир довольно захохотал и взмыл в воздух.

— Видел бы ты своё лицо, умник, — крикнул он. — Заткнись, бабуля.