Глава 11 (1/2)

Кричали, кажется, абсолютно все, начиная от новичков и заканчивая старожилами. Переодически кто-то не справлялся с напряжением, от чего половина посуды, стоящая в буфете большого зала, усеяла своими осколками дубовый паркет, а в нескольких картинах зияли дыры. Однако Малфой не обращал никакого внимания на царивший вокруг шум. Уставившись невидящим взглядом в столешницу, он мысленно вновь и вновь возвращался к жуткой картине: бледный Уизли, скорчившийся на снегу в неестественной позе, и Грейнджер, находящаяся почти в бессознательном состоянии, но отчаянно пытающаяся докричаться до рыжего. Когда и она начала безвольно опускаться на землю, стремительно теряя силы, Драко не выдержал и рванул вперёд в надежде хоть что-то предпринять. Он видел, как часть проклятия попала и в Грейнджер, и хотя совершенно не обладал навыками целительства, всё равно быстро расстегнул куртку и приподнял свитер, чтобы оценить степень повреждения. Громкий вопль вырвался из груди против его воли: при виде уродливого сплетения красных линий, больше похожих то ли на паутину, то ли сеть, опутавших худой бок Грейнджер, Малфой ощутил почти физическую боль, поразившую разом и тело, и рассудок. А когда до него дошло, что куча чёрного пепла неподалёку — это всё, что осталось от Маттиаса, охранявшего в тот день границы «Норы», отчаяние совсем накрыло Драко. Однако связь быстро привела его в чувство, поэтому он смог бережно поднять в воздух неподвижные тела и аккуратно отлевитировать их ко входу в дом, предварительно наложив на себя чары невидимости, а на Грейнджер с Уизли — чары поддержания температуры. Продолжая удерживать застывшие фигуры в воздухе, Малфой ухитрился одновременно запустить в воздух такой плотный залп сигнальных искр, что казалось ещё чуть-чуть — и дом загорится. Когда наконец испуганная миссис Уизли открыла дверь, Драко невидимкой проник внутрь и стал ждать, пока прекратятся крики и слёзы всех присутствующих. К его удивлению, быстрее всех сориентировалась младшая Уизли: она была единственной, кто не впал в истерику и сохранил относительно трезвый рассудок. Она моментально сориентировалась в ситуации, связалась с целительницой из Мунго со смутно знакомой фамилией и отправила патронус Поттеру. Дождавшись команды целителей и убедившись, что Грейнджер и Уизли транспортировали в больницу, Малфой всё так же аппарировал обратно в общину, где Бартош уже успел поднять тревогу. Все последующие события прошли для Драко словно в тумане: он помнил, как Ринита тщательно собирала воспоминания в сосуд, как Бартош тряс его за плечи, пытаясь выяснить, всё ли в порядке с самим Малфоем, однако ничего из этого уже не имело для него никакого значения.

— ЗАТКНИТЕСЬ, — истошно проорал кто-то из толпы, так что Малфой вздрогнул от неожиданности. — Дайте Томасу пройти же, ну!

Вампиры моментально замолчали и начали двигаться, расчищая путь ещё более молчаливому, чем обычно, Томасу. Он медленно шёл вперёд, не глядя никому в глаза и держа в руках чашу из тёмного металла с серебристыми вставками. В ней был чёрный прах — всё, что осталось от Маттиаса.

Сопровождаемый оглушительной тишиной Томас дошёл до стола и поставил чашу прямо перед Иаковым, до этого погрузившегося в свои мысли. Тот встрепенулся, словно только что вспомнил, где находится, и встал. Тут же поднялись все, кто сидели рядом, включая Драко и Бартоша. Слегка прочистив горло, Правитель начал свою речь абсолютно бесцветным голосом:

— Сегодня закончилось бессмертие нашего верного товарища и преданного члена общины, Маттиаса. Семьдесят три года назад он появился на пороге этого дома испуганным и потерянным мальчишкой, которому не повезло увидеть тёмную сторону наших собратьев. Однако произошедшее не озлобило его душу; наоборот, Маттиас стал нашим бесценным помощником в борьбе с многовековыми стереотипами. Да поклянемся же мы хранить память о нашем товарище на века и продолжать его дело.

— Да поклянемся, — раздался нестройный хор голосов. Чаша озарилась золотистым свечением, а затем исчезла вместе со вспышкой света. Ринита слегка сжала руку Драко, а Бартош тихо произнёс:

— Вот ты и побывал на наших похоронах.

Драко отрешенно кивнул, смотря на то место, где только что была чаша.

Час спустя Малфой закрыл за собой дверь, входя в покои Бартоша. После собрания Ринита попыталась было увлечь его за собой, но Драко выскользнул из её объятий, ничего не объясняя.

— У меня много вопросов, — произнёс Малфой и наложил заглушающие чары на комнату. Бартош, задумчиво всматривающийся в сумеречный пейзаж за окном, спокойно сказал:

— Давай.

— Во-первых, — начал Драко и тоже подошёл к окну, — вампиры всё-таки не бессмертны?

— Относительно, — отозвался Бартош. — Никакая «Авада» от волшебников нас не убьёт, понятное дело. Но вот то заклинание, которое ты сегодня услышал, способно превратить вампира в пепел.

— Почему я про него никогда не слышал? И почему вообще никто мне не говорил правду про бессмертие?

— Потому что новичков мы не учим таким вещам, чтобы они не натворили глупостей сгоряча. Потому что это заклинание имеет тяжелые последствия и для того, кто им пользуется. И потому что ты, Малфой, всё это время был заносчивым говнюком, который даже не пытался скрыть своё безразличие к нашей истории и магии. Без обид.

— Хорошо, засчитано, — равнодушно произнёс Малфой. — Что ты имеешь в виду под последствиями?

— «Моритиум» забирает часть магического потенциала, причём, навсегда. Если ты начнёшь палить им куда попало, то в итоге откинешься сам спустя какое-то время. Видишь ли, нас и так маловато, а если мы начнём валить ещё и друг друга, то совсем будет дерьмо.

— Это что-то вроде сохранения вида?

— Типа того, да, — ответил Бартош.

— Ладно, — продолжил Малфой, — что за история с младшим братом Иакова? У него имя тоже на «Д»…

Тут Бартош ощутимо вздрогнул и настороженно осмотрелся.

— Драко, — тихо начал он, — мне уже самому кажется, что мы перегнули палку с этими тайнами и принципами, но тут реально лучше пока не высовываться. Иакову всё равно придётся сдаться и рассказать всем про своего братца, и я надеюсь, что он сделает это до того, как нам придёт конец.

— Скажи мне хотя бы это: я правильно понимаю, что брат Иакова как-то связан с этим Базилем, про которого все так много говорят?

— Не просто связан, — ответил Бартош. — Мы считаем, что он уже давно стал его правой рукой.

— А Базиль — это что-то…

— … типа вашего Лорда? Ну что-то есть, да. Только ваш был идейный и сильно спятивший, а Базиль просто расчётливая тварь. Из них двоих скорее Деон смог сыграть роль вашего идиота.

— Печальная характеристика, — пробормотал Драко. — Идём дальше: почему Тадеуш тогда отказался посещать Мунго? Когда Грейнджер сама к нам пришла с просьбой помочь Финнигану.

— А, — с видимым облегчением от смены темы сказал Бартош. — Это тоже заскоки «стариков». Раньше люди считали, что от вампиризма можно вылечить, ну и неплохо так покалечили нас. Те, кто прошёл через такое «лечение» или чьи родственники пострадали, всё это запомнили. Вот так и пошла традиция не посещать Мунго и слать куда подальше целителей. Ну тут стоит сказать, что мы так-то и не болеем, так что…

— Погоди, мы просто из принципа туда не ходим? Или прямо не можем переступить порог? — перебил Драко. Бартош хмыкнул:

— Да херня полная эти легенды про пороги. Ещё про зеркала вспомни. Всё мы можем, просто упрямо не хотим.

— Понял, — сказал Драко и развернулся. Он начал задумчиво отмерять шагами комнату, погрузившись в свои мысли. Бартош какое-то время следил за его движениями, а затем сказал:

— Дай Грейнджер прийти в себя. Хорошо, что проклятие задело её только по касательной, но организму всё равно досталось. Как очухается, можешь завалиться в Мунго и напугать всех хоть до усрачки.

— Спасибо за совет, дружище, — усмехнулся Малфой. — Ладно, мне надо поговорить кое с кем. Ещё вернусь.

— Do zobaczenia<span class="footnote" id="fn_28714779_0"></span>, — сказал Бартош напоследок, но Драко уже вышел в коридор. На стенах слабым огнём горели вечные свечи, помещённые в покрытые толстым слоем копоти светильники. Малфой прошёл немного вперёд, чтобы оставить комнату Бартоша позади, но спустя несколько шагов поместье словно пришло в движение и начало причудливо тасовать своё содержимое. Драко неловко остановился, подозревая, что о его намерениях узнали раньше, чем они в принципе возникли.

— Входи, — раздался в его голове голос Иакова. Хотя Драко и недолюбливал такой способ вампирической связи, ходить под окклюменцией все сутки было проблематично даже при значительно усилившихся способностях. Смирившись, Малфой слегка прикрыл глаза и сосредоточился: для невербальной связи требовалось достаточно сильно абстрагироваться от окружающей обстановки и максимально уйти как бы «вглубь» себя. Поймав то особое состояние, которые было необходимо, Драко мысленно спросил:

— Куда? — составив эту фразу в собственной голове, Малфой поморщился: звучало предельно жалко.

Вместо ответа на противоположной стене образовалась тяжелая дубовая дверь из тёмного дерева, на поверхности которой были вырезаны замысловатые узоры, чем-то похожие на руны. Она широко распахнулась, приглашая гостя войти.

В открывшейся комнате была весьма аскетическая обстановка: огромный письменный стол с одиноко горевшей свечой на столешнице, два деревянных стула и книжный шкаф шириной во всю стену.

Иаков расположился за столом, поставив локти на столешницу и скрестив пальцы рук. Выражение его лица было таким же, как и в зале. Драко застыл у двери, не решаясь пройти вперёд без приглашения.

— Не нравится такой способ общения? — вместо приветствия спросил Правитель, скользнув глазами по Малфою.

— Не совсем, — честно сказал тот. — Напоминает тот период, когда мне сильно часто пытались залезть в голову.

Иаков какое-то время молча разглядывал Малфоя. В обличии вампира он практически не моргал, от чего взгляд вертикальных зрачков иногда становился слишком пугающим.

— А я?

— Эм… А что Вы? — растерялся Малфой, не понимая смысл вопроса. Иаков хмыкнул и наконец-то моргнул.

— Я — пугающая тварь со змеиными глазами, которая руководит полчищем существ в тёмных одеждах.

Драко прищурился, догадавшись, к чему ведёт Правитель.

— Ты же поэтому так и не захотел стать своим до конца? Потому что теперь я твой новый Лорд, чьим приказам ты не можешь не подчиняться?

— Я… — осторожно начал Драко, уже жалея, что вообще решился отправиться к Иакову. — Я этого никогда не говорил.

— А здесь и не всегда надо говорить, чтобы быть услышанным, — медленно произнёс Иаков и махнул рукой. — Проходи уже.