Глава 3. Семья (2/2)
Взъерошенные птицы волокли письма и посылки, свертки и открытки. Заботливые родители писали своим чадам наставления, пекли и направляли домашнее печенье и сладости, оставленные дома любимые игрушки и просто приятные мелочи. Студенты радостно гудели, выискивая среди стаи сов свою. Малыши с хохотом разворачивали сладости и щедро делились угощениями с однокурсниками, ребята постарше с серьезными видом разворачивали «Ежедневный пророк». Даже Гермионе родители прислали небольшой гостинец с школьной совой, и лишь Гарри смотрела на творящийся вокруг праздник и старалась сделать вид, будто ее это совсем не касалось.
— А ты сегодня без письма? — Гойл вздрогнул, услышав рядом голос Малфоя.
Драко уже распаковал свою посылку и слопал едва ли не половину конфет, хихикая над бедными сиротками, которым никто не пишет письма. Видимо, после этой шутки он ожидал взрыва хохота и заметил, что Гойл ушел в свои мысли.
— А зачем мне свой шоколад, если тебе родители прислали, — улыбнулся Гойл и потянулся руками к конфетам Малфоя.
— Не смей! — тут же огрызнулся Драко и ударил Грегори по руке.
Тот лишь пожал плечами и кинул взгляд на гриффиндорский стол, где к Гарри как раз медленно и важно прошествовала семейная сова Эвелина. Гриффиндорка даже замерла от удивления и волнения, когда совушка с гордым видом протянула ей лапку, к которой был привязан небольшой сверток.
У Гойла все внутри перевернулось, когда Гарри развернула сверток, отложила в сторону любовно упакованные мамой фигурные печенюшки с медом и внимательно вчиталась в ровные строчки на небольшой открытке. Лицо девочки дрогнуло, на глазах появились слезы, и она изо всех сил вцепилась в выпеченного единорога.
— Гарри, с тобой все в порядке? — послышался обеспокоенный голос рыжего.
— Да, все в порядке, не беспокойся! — отмахнулась Гарри и еще раз перечитала карточку.
«Спасибо», — Гойл прочел это по губам и вздохнул. Хотел бы он, чтобы Гарри узнала, кто именно прислал ей подарок, но он не мог себе этого позволить. Его семья не могла. Пока что.
С этих пор мама регулярно заворачивала для Гарри какие-нибудь сладости. Они не обсуждали это, лишь отец прислал короткое письмецо. «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. В любом случае, мы с мамой тебя поддержим», — так написал он, и волна горячей благодарности захлестнула мальчика. С такой поддержкой он был уверен, что однажды непременно расскажет Гарри о своих чувствах, признается ей во всем, и девочка посмотрит на него с благодарностью и любовью.
Пока, увы, ее взгляды были наполнены лишь презрением и неприязнью.
Куколка Драко очень старалась как можно сильнее вывести девочку из себя. Сначала произошла та история с напоминалкой Лонгботтома. Гойл чуть с ума не сошел и едва не выдал себя, когда Гарри, подобно ласточке, взмыла вверх, желая отнять дорогой для ее однокурсника предмет, а Драко издевался над ней и сыпал оскорблениями.
С другой стороны, у Гойла нашелся еще один повод для восхищения: Гарри выглядела в воздухе такой красивой, что дух захватывало. Самого Грегори метлы держали неохотно, и со своим массивным телом он чувствовал себя в полете неуверенно, зато на Поттер мог смотреть бесконечно.
И когда девочку взяли в команду по квиддичу, Гойл был рад за нее и горд. А еще он втайне от всего факультета болел за эту сумасшедшую девчонку, которая не признавала никаких запретов и влипала в неприятности с такой легкостью, как будто они создавались специально для нее.
Заколдованная метла, бесконечные придирки Северуса Снейпа, тролль на Хэллоуин — Гарри выходила победительницей там, где это было почти невозможно, она обрастала верными друзьями и сторонниками, веселилась, смеялась — и с каждым днем становилась все дальше и дальше от Грегори.
Когда на следующий день после спасения Грейнджер от тролля, лохматая гриффиндорка, Уизли и Гарри вместе отправились на завтрак, на занятия, на ланч, а после уроков на прогулку, Грегори понял, что она окончательно нашла себе компанию. Мальчика охватило тоскливое чувство, словно бы он потерял свой шанс сблизиться с Гарри.
Семья стоила этих жертв. Семья стоила всех жертв, но Гойл твердо решил, что он будет присматривать за Гарри, пусть даже издалека.
Когда с факультета Гриффиндор одним махом сняли целых сто пятьдесят баллов, у него появилась подходящая возможность.