Глава 2. Новое первое знакомство (1/2)

Гермиона провела в мэноре весь понедельник: сначала шли обсуждение контракта и инструкция по уходу за Драко, чуть погодя — вылазка в библиотеку и экскурсия по окрестностям. Владения Малфоев были огромны; в каждой мелочи ощущалась рука мастера, ведомая женскими прихотями. Если раньше от вещей веяло холодом, то сейчас, когда полы покрыли коврами, а стены завесили картинами в тёплых оттенках, находиться в поместье стало в разы приятнее. Общая мрачность развеялась под напором солнца и хрустальных люстр, бросающих на стены радужные отблески; то тут, то там мелькали цветочные горшки и любопытные антикварные вещицы. На первый взгляд мэнор казался классическим семейным гнёздышком, если бы не рушащие образ воспоминания. От них, впрочем, отвлекало несвойственное семье гостеприимство. Можно ли связать эти перемены со случившимся или дело в войне — этого Гермиона не знала.

На ужине, на котором настояла Нарцисса, женщина обмолвилась, что Драко редко покидает стены спальни и только и делает что корпит над книгами. Его магический потенциал раскрылся с новой силой, а всё благодаря усердной работе.

Или одержимости — тут уж как посмотреть.

Выходило, что Малфой прошёл материалы двух курсов за неполные два месяца. Это заставляло задуматься. И насторожиться. Не мог ли он врать? Или его разум, поражённый заклятием, помутился? Тогда не становится ли он опасен? Учитывая, что его поведение нестабильно, а навыки растут, интерес к магии может перерасти в жажду власти. Как у Беллатрисы, сиблингов Кэрроу, Волдеморта. Нет?

Всё прояснилось после признания Дэвида. Драко грезил о выздоровлении. Он забывал о еде и сне, глотал учебники один за другим, практиковал зельеварение, несмотря на условия, а всё из-за желания «стать нормальным». Первое время он был просто невыносим. Дэвид советовал внедрять правду небольшими порциями, чтобы не тревожить ослабевший ум, но Люциус решил по-своему. Вывалив наболевшее на сына, он, по-видимому, считал, что тот воспримет это как должное. Ещё и извинится за предоставленные неудобства! Но Драко в очередной раз дал понять, что плевать он хотел на ожидания семьи. Начхав на предписания врача, он углубился в книги, а сиделки, направленные на помощь, взялись уходить одна за другой.

Увещевания, как и угрозы, не действовали. Недуг возобновил ход. Согласно Консилиуму Мунго<span class="footnote" id="fn_32269368_0"></span>, Драко оставалось полгода, прежде чем проклятие дойдёт до груди. Тогда — два варианта: либо он потеряет контроль над всем телом, что само по себе невыносимо, либо… умрёт.

Решения не нашли. Проклятие будто бы не желало, чтобы его обнаружили, и развивалось нетипичным путём. Кто-то предположил, что Малак создал его сам, и эта теория оправдала все недели поисков. Оставалось одно, почти безнадёжное лекарство, — цветок ра-эн. Таинственное растение родом из Африки, о чьих целебных свойствах слагали легенды. Оно не могло уберечь от неминуемой гибели: доказательством служила Клеопатра, скончавшаяся от укуса змеи, — но остановить действие проклятия — вполне. Нужно лишь успеть.

Только Гермиона не верила, что это возможно. Ра-эн рос не подвергался обработке и рос настолько редко, что само его существование ставилось под сомнение. Какова вероятность, что он до сих пор есть? Что его смогут найти, правильно применить, вовремя доставить? На что надеется Люциус, вступив в союз с Министерством и организовав экспедицию? Чем больше она думала об этом, тем меньше рассчитывала на положительный результат. Если только…

— Мерлина ради, Гермиона! — воскликнула Джинни. Грейнджер моргнула, возвращаясь мыслями в реальность. — Сама-Знаешь-Кто создал семь крестражей, хотя считалось, что это невозможно, а тут обычный целебный цветок!

— Цветок, распускающийся в дождь. В Африке. Знаешь, хотя меня и восхищает желание Люциуса помочь Драко, но я не верю в успех экспедиции. Сама посуди: о цветке почти ничего неизвестно. Ни как выглядит, ни где растёт. Это невозможно — найти нужное растение…

Она осеклась, заметив скепсис на лице подруги.

— Проще приспособить Малфоя к жизни инвалида.

— Вот этим ты и займёшься с завтрашнего дня. Зачем сейчас грузиться? Серьёзно, расслабься. Или ты нервничаешь из-за встречи с Драко?

«Расслабиться… Легко тебе говорить».

Сколько зла причинил им Малфой… Такие обиды не забываются. Однако мысли Гермионы занимал вовсе не он. Мэнор — вот причина её волнения. Место, где она едва не погибла, станет её домом на ближайшие месяцы. Это даже звучит смешно.

— Он ничего не помнит, — начала она, вернувшись к сбору вещей, — зато я помню всё. И, боюсь, убью его при первой же возможности. Не представляю, как буду с ним общаться. Я с трудом называю его Драко, потому что это кажется таким неправильным. Малфой — куда ни шло. Но «мистер»? В семнадцать я бы вырвала себе язык.

Джинни хихикнула.

— Понимаю. Боже, как я тебя понимаю! Мне до сих пор не верится, что Гарри нашёл с Малфоем общий язык. Они грызлись с первого курса, а сейчас выпивают вместе в баре, — она вытянула из недр гардероба аляпистое платье. — Как тебе это?

— Кошмар. Убери.

— Брось! Пускай оно станет твоим оружием. Не зря мама так долго его выбирала. В конце концов, красота — страшная сила.

— Малфою осталось только ослепнуть.

Косой взгляд, чуть кривая усмешка — и платье, махнув на прощание жёлто-красно-синим рукавом, полетело в раскрытую сумку.

***</p>

«Здравствуйте, миссис Малфой. Великолепный денёк, не правда ли?..»

Гермиона мысленно хлопнула себя по лбу. Дэвид отказался сопроводить её в первый рабочий день, заявив, что она справится и без его помощи. Как можно оставить без пяти минут колдомедика одного? Особенно если он находится под твоим попечением. Это как если бы Вуд отказался от метлы. Немыслимо.

«Нервничать — это нормально. Это абсолютно нормально. Только вот зачем?»

Буквально месяц назад, окончив практику, она представляла, как уверенно приступит к работе, как знакомые целители будут восхищаться её профессионализмом и тихо завидовать. А что в итоге? Мечты, тешащие её самолюбие, обернулись против неё. Недаром Лу́на говорила, что стремление к высотам сыграют с Гермионой злую шутку. Как в воду глядела, чертовка.

Мимо проносились деревья, пожелтевшие и побитые грозой. По купе гулял ветер. Гермиона, стараясь отвлечься, открыла «Придиру». Её тут же встретило собственное имя в обрамлении мелких колдографий.

За чтением статьи, полной несуразицы, она не заметила, как на горизонте замаячила очередная лесополоса.

Как и в прошлый раз, Эдгар встретил её поклоном и незамедлительно предоставил печать. Без лишних роптаний они перенеслись к поместью. Люциус покинул его рано утром, едва холмов коснулся рассвет, но от этого тревога не исчезала. Напротив, с каждым шагом, приближающим их к парадным дверям, она нарастала.

«Доброе утро, миссис Малфой. Хорошо ли Вы спали, миссис Малфой?»

— Ваш багаж?.. — сумка с вещами перекочевала в руки дворецкого. — Вы помните, где располагается Ваша спальня?

Гермиона кивнула. Они попрощались. Эдгар скрылся в коридоре, оставляя её в вестибюле наедине с непониманием. Вот тебе и радушное приветствие. И куда идти?

— Мисс Грейнджер? — раздалось скромное позади. Гермиона резко обернулась. — Простите, простите… Я не хотела Вас напугать, — незнакомая эльфийка трижды поклонилась, с каждым разом оказываясь всё ближе к полу. — Хозяйка ждёт Вас наверху. Следуйте за мной, пожалуйста.

Она прыжком оказалась у лестницы. Гермиона остановила её окликом:

— Как тебя зовут?

Эльфийка застыла на ступеньке и нахмурилась. Потом открыла рот и выпучила глаза, снова поклонилась. Неестественно длинные уши мазнули по мрамору.

— Простите! Полли не привыкла к такому обращению, поэтому часто думает. Вы можете называть меня Полли, — и двинулась по лестнице.

Не привыкла к такому обращению? Она всего лишь спросила её имя!

На протяжении всего пути люди на портретах неистово шептались. Складывалось впечатление, что Гермиону поразила навозная бомба, потому с их физиономий не сходила брезгливость. Руки чесались показать парочку непристойных жестов. Благо она сдержалась.

Полли подождала, пока Гермиона нагонит её, и открыла одну из дверей с помощью магии. Чтобы дотянуться до золочёной ручки, ей пришлось бы встать на носки — такой маленькой она была.

— Я привела. Мисс Грейнджер. Полли может идти, миссис Малфой?

— Спасибо, Полли. Да, ты свободна.

Эльфийки как след простыл. Гермиона вошла в кабинет. Нарцисса даже не оглянулась, чтобы поприветствовать её, и продолжила стоять у окна. Её руки, сцепленные на животе, дрожали, хотя внешне женщина оставалась спокойна.

— Рада видеть Вас, мисс Грейнджер, — Нарцисса указала на кресло напротив стола. — Присаживайтесь. Прежде чем Вы приступите к работе, я бы хотела обговорить некоторые детали.

В отличие от кабинета Люциуса, эта комната была светлой и менее вычурной, с большим количеством диванных подушек, статуэток на полках и… пряжей? Клубки стояли в вазочках и плетёных корзинках, точь-в-точь как у миссис Уизли. А на столе, запутавшись в небесно-голубых нитях, лежали спицы.

— Мой вопрос может показаться Вам бестактным, но… Вы вяжете?

Нарцисса, наконец, повернулась и перевела взгляд на шкаф, заполненный пряжей.

— Всю жизнь, — она опустилась на диван у граммофона и перенесла на колени плед молочного цвета. — Последние годы мне не удавалось выкроить время на отдых такого плана. А как Вы относитесь к вязанию, мисс Грейнджер?

— Боюсь, мне не хватает терпения, — призналась она. — Я предпочитаю менее кропотливые занятия.

— Например?

— Чтение.

— Разве чтение не требует большой концентрации?