vigintiduo. hoc est caritas (2/2)
Юнги поднимает свои глаза и смотрит на него, а в голове всплывают слова ещё юного Чона, когда тот только признался ему в чувствах, по-детски любил и сильно привязывался к любой мелочи.
«Знаешь, хён, звёзды так ярко горят, словно пытаются осветить собой наш путь, о котором мы так мечтали. Помнишь, когда в одну из ночей мы бегали по берегу, плескались в ледяной воде, а тогда была поздняя осень. А после ты ворчал, что я могу заболеть, а я лишь смеялся и прижимал тебя к себе. А ты смотрел мне в глаза и робко целовал меня. Помнишь?»
— Юнги, — Чон поднимает его взгляд на себя. — Я хочу разделить свою жизнь с тобой.
Он сам жмётся к нему и шепчет слова о том, что как сильно любит. Как сильно скучал. Чон горькие слёзы с любимого лица утирает и смотрит в помутнённые глаза. Он чувствует боль. Он разделяет её на двоих, забирая себе почти всё. Топит себя же в его слезах, вспоминая, как бушует море на побережье. Вспоминает, как вода билась об скалы, смывала следы на песке, унося за собой, нарисованное на песке, имя. Юнги.
— Что случилось?
— Я скучаю.
И опять слёзы. Что случилось? Юнги лишь качает головой и понемногу начинает задыхаться от истерики. Юнги больно. Он хочет рассказать, ведь, доверяет Чонгуку, каждое слово доверяет. Но не может. Ему нечего сказать, сам не понимает себя и свои чувства. Сам задаёт себе вопрос и ищет ответ. А в ответ тишина. Молчание. Лишь бабочкино сердце хрупкие крылья ломает, осколками падая в пропасть.
Влюблён. Такое нужное и бесполезное слово. Он давно уже не влюблён. Он больше не испытывает чувства, что при первой их встрече яркими огнями пытали. Он давно не влюблён. Сам в себе эти чувства хранит, как самую ценную вещь в его жизни. Он давно не влюблён… Он давно любит. Он любит так, что прежние чувства ему кажутся такими слабыми и нелепыми. Он любит давно, как не любил никогда.
— Я люблю каждый твой свой вдох и каждый выдох, люблю тёмную ночь в твоих глаза, люблю твои слова, которые кричат об одном, это — любовь. — слегка улыбается. — ты не запутался, а давно любишь, просто не можешь принять свои чувства. В этом нет ничего ужасного, но, пожалуйста, постарайся принять их как можно быстрее.
Юнги на улыбку пробивает. Только сейчас он успокоился, понимая слова Чона. Чувства новыми волнами бьют берега, крыльями бабочкиного сердца размахивая осколки с новых, только восстановленных, крыльев. Бабочка крыльями круги по тёмному берегу встраивает. Каждый взмах – поцелуй, каждый круг — история.
Я знаю, Чонгук. Ведь, это любовь.</p>
hoc est caritas</p>