sedecim. tua immugitque placabit. (2/2)

— Специально выводишь, — рычит Чон. — огрести хочешь.

— Огрести? — усмехается Юн, шепча в губы.

Чонгук резким движением подхватывает Юна и укладывает на диван, впиваясь горячими губами в тонкую шею, оставляя на белоснежной коже багровые следы. Юнги тает под ним, извивается и прогибается — желая большего, зарывается руками в длинные волосы, не сильно сжимая пряди волос. Тонет в собственных стонах, когда Чон сжимает руки на талии, губами исследуя каждый сантиметр блаженной кожи, то лаская, то кусая горошинки сосков.

Чон же специально медлит, специально подливая масло в огонь. Ведь, долго терпел компании руки в душе, долго держал себя при виде Юна, поедая того взглядом. Сейчас же тело такое податливое, такое чувствительное к любимым прикосновениям, от чего Чона конкретно уносит в эйфорию. Хочется терзать извивающееся тело Юна, которое то и дело трётся своей проблемой о его бедро. Хочется впиться в губы и долго их целовать. Чонгука уже ничего не оставит, ибо долго терпел, долго желал.

Вовсе не церемонясь больше, Чон резкими движениями снимает мешающие штаны, которые тут же полетели в сторону двери, за ними же и боксеры. Юнги же не медлит, снимает толстовку и футболку с Чона, руками проводя по рельефному телу, спускаясь к резинке штанов. Юн губы облизывает и уже тянет резинку боксеров вниз, на что получает шлепок по бедру. Чон сильнее разводит хрупкие ноги и взглядом ищет смазку.

— В тумбочке стола. — хрипло, говорит Юн.

Смазка выливается на пальцы, размазывается по пульсирующей дырочке. Юнги чуть ли сознание не теряет от пальцев в себе, которые тут же начинают набирать темп. Чон же усмехается, добавляя третий палец.

— Специально готовился, — спускается к шее, начиная кратко целовать. — Такой сексуальный.

Юнги не успевает сообразить, как оказывается на животе, чувствуя, как властные руки оглаживают хрупкую талию, выпирающие позвонки и молочные бёдра, на которых до сих пор горят следы от рук Чона. Его начинает трясти от дикого желания Чона, от чего он начинает скулить, когда руки вновь начинают играться с сосками.

— Детке уже не терпится? — улыбается Чон. — Попроси меня.

— Чонгук, пожалуйста, — начинает Юн, на что получается шлепок по бедру. — П-папочка, пожалуйста.

Чонгук урчит от хриплых просьб, вовсе переставая издеваться над трясущимся под ним Юном. Ловкими движениями достал упаковку с презервативом и, открыв его, быстро раскатал по стволу. Юнги следит за каждым движением и сильнее прогибается в спине, тихо начиная скулить. Чон раздвигает ягодицы и, подставляя головку к колечку мышц, толкается до самого основания, погружаясь в громкие стоны старшего.

— Блять, Чонгук, ах, — пытается привыкнуть к боли, которая перемешена с чувствами неимоверного удовольствия. Через какое-то время он сам начинает поддаваться бёдрами назад, давая знак Чону.

Чонгук переворачивает его на спину, начиная набирать темп и закидывая ноги старшего к себе на плечи, тем самым не оставляя какого-либо расстояния между телами. Переходит в быстрый темп, точно попадая по простате. Всматривается в лицо Юна, который задыхается от собственных стонов, вовсе забывая о том, что они находятся в общежитии и что все могут услышать.

Сейчас же на все откровенно похрен, ведь, они долго терпели отсутствие каких-либо близостей друг друга. Долго нуждались в друг друге, что сейчас даже не услышали, как кто-то прошёл мимо студии. Чон впадает в эйфорию, слушая сбитые стоны старшего, которые с каждым толчком становились громче.

— Такой любимый, — толчок. — такой красивый, — толчок. — такой желанный.

Чон же чувствует, что уже на пределе, поэтому добавляет темп, и резко выходит и, сняв резинку, кончает на живот Юна. Берёт член Юна и тот уже через пару толчков, кончает ему в руку, громко выстанывая его имя.

Юнги обессилено прикрывает глаза, пытаясь отдышаться, но чувствует, как его поднимают и усаживают на бёдра, ухватываясь горячими руки за талию.

— Ты будешь отыгрываться за всю эту неделю, малыш, — усмехается Чон. — ведь, плохо играться со мной, пробуждая мой голод. Так что весь оставшийся вечер ты будешь звать меня твоим папочкой.

— Да, — наклоняется и хрипло стонет возле уха. — Папочка.

tua immugitque placabit</p>