«Я всегда буду оберегать тебя» Часть 2 (2/2)

– Джун, Юнги не захотел домой, мы уехали с фестиваля на море, сидим прямо на берегу и дышим воздухом, мы приедем уже скоро, – сразу сходу выдает темноволосый, ожидая какого-нибудь адекватного ответа, но вместо этого он слышит менее знакомый голос. Понимает, что это отец только по словам, что из уст альфы слетают.

СоЁн чуть ли не вырывает телефон из рук Мина и тут же прыскает сквозь зубы:

– Чтобы мой сын через полчаса был дома, тебе понятно?

– Господин Мин, мы не успеем доехать за полчаса, но через полтора часа, он будет на месте, – спокойным голосом говорит мужчина, продолжая по плечу гладить Юна, который глаза открывает, глядя в песок, и понимая, что на связи уже не Намджун.

– Мне плевать, где вы, мой сын должен быть дома, – вновь выплевывает мужчина.

– Я Вас понял, мы скоро будем, – за полчаса они не успеют, но Чонгук не сможет его переубедить, зато трубку первым кладёт, уже через секунду жалея, что сделал это. Как-то неуважительно вышло. Телефон убирает обратно и взгляд свой на парня устремляет, а тот свою голову приподнимает, чтобы посмотреть на альфу.

– Я поговорю с твоим отцом, ладно? Ему уже пора понять, что ты взрослый мальчик, и когда-то это бы случилось, – уверенно говорит Чонгук и усмехается. Целует Юнги в носик, прямо в родинку, а затем и в щечку рядом, видит, как тот кивает, а после вновь голову на грудь кладет, глаза прикрывает и просто еще немного наслаждается ароматом моря, шумом воды, теплом чужого тела и мягкими прикосновениями.

***

За полчаса до дома они не добрались, но за час доехали, так как дороги за городом свободные и Чонгук себе не отказывал в удовольствии прокатиться с ветерком на все 200 км\ч. Да и Юнги это понравилось. Никто против не был. Остановившись возле дома Минов, они оба сразу увидели, как из дома вышло всё семейство.

– Только не язви моему отцу, а то хуже будет, – тихо говорит Юн, повернув голову к брюнету и чуть улыбнувшись. Чон такого обещать не может. Бесит, что его чуть ли не в убийцы приписали.

Он выходит из автомобиля, дверью хлопает и сразу к багажнику двигается, слушая голос СоЁна.

– Тебе кто-то разрешал его увозить хер знает куда? – он подходит ближе, смотрит на мужчину, что открывает багажник и начинает доставать коляску. Старается быть максимально спокойным, даже сам её складывает обратно.

– Ему вроде бы уже за двадцать, наверное, сам решит куда, с кем и зачем ему ехать?

– В нашей семье так не принято, – выдаёт старший альфа и подходит к двери пассажирской, которую открывает и смотрит на омегу. – Я тебе что говорил? – Юн, кстати, удивляется, что у них в семье оказывается есть правила.

А Юнги взгляд свой в колени опускает, губу кусает нижнюю и чуть хмурится. Лучше бы они против «правил» пошли и остались на том берегу. Плевать, что было бы потом, он не хочет слушать своих родителей, его бесит, что Намджун сейчас помогает Чонгуку и ничего не говорит. Засунул язык в жопу и защитить, когда надо, не может. Мог и заступиться, ведь старший должен понимать, что вряд ли Чон сделает, что-то плохое. Почему они все так о нём пекутся? Неужели они тоже думают, что он всю жизнь будет один?

Мин-младший молчит. Не хочет разговаривать от слова совсем, лишь в свои штаны светлые смотрит. Чонгук же, после того как кресло вновь собрано, подходит к пассажирской двери, чуть ли не вытесняя СоЁна, а после берет на руки парня, что и сам в ответ тянется и пересаживает его на кресло, глядя на лицо и подмигнув еле заметно улыбается.

– Наглости нет предела, – альфа смотрит на бизнесмена, тот выпрямляется и дверь закрывает, протягивая руку, как ни в чем не бывало.

– Еще увидимся, Господин Мин. Мне пора, – он ждет, когда ему пожмут руку, но этого не произошло, и вместо этого, он пожимает руку своему коллеге – Намджуну, обходит автомобиль и садится за руль, мельком глянув на Юнги, а после выезжая. Грустно, что он уезжает. Но омега не будет себе настроение портить, он будет думать только о сегодняшнем дне. На самом деле самом прекрасном дне в жизни. Включает свою коляску и игнорируя всех на свете едет в сторону дома на подъемник.

– Мы с тобой не договорили! – кричит в след альфа и идёт за ним. Джун за руку отца останавливает и к себе чуть поворачивает.

– Оставь его, ничего не произошло страшного. За ним ухаживает альфа – это нормально, – старший, конечно, тоже переживает. Он знает, что Чонгук физически безобидный, он переживает лишь за то, что мелкому будет больно морально, если вдруг тот не справится, передумает, не захочет в итоге с ним ничего общего иметь. Но огораживать от этого тоже смысла нет, в жизни нужно через всё пройти, что могла подготовить судьба.

– Ненормально, когда всё это происходит без спроса, Намджун. Он практически похищает человека и увозит куда-то.

– Он не похищал его, Юнги сам попросил поехать куда угодно только не домой, оставь его в покое. Пап, разберись со своим мужем, – выдает он уже своему папе, кидает на него взгляд, а после идёт к собственному автомобилю, чтобы наконец-то уехать из этого дурдома домой. – И не наговаривай на моих партнёров, мне еще с ними работать, а терять их из-за твоих психов не собираюсь, – это было последнее, что он вбросил, прежде чем тронуться с места и исчезнуть за поворотом.

Юнги в своей комнате оказывается довольно быстро, запирает её, а потом начинает переодеваться, при этом слегка улыбаясь, и губы свои поджимая, словно еще ощущая чужие на них. Его сердце всё ещё неспокойно. Слишком много эмоций за сегодняшний день, которых он никак не мог ожидать. Ему даже отец не смог настроение испортить, и не получится, не сегодня уж точно. Чёрная футболка и домашние в тон штаны, серёжки и украшения оказываются на комоде, после чего перебирается в ванную и умывается от косметики. Десять минут и парень уже лежит в постели, укрывшись одеялом и повернувшись на бок к стенке, берёт телефон, открывает СМС-диалог с Тэхёном, которому строчит ответ и не только:

Юнги: Какого хрена ты его ударил?!

ТэТэ: Ого кто проснулся, а я уже за тобой ехать хотел. Нехуй было лапать тебя, чтобы я потом твои истерики успокаивал?!

Юнги даже брови вскидывает, когда читает такой ответ и выдыхает:

Юнги: Это произошло, потому что я не ожидал такого. Меня первый раз поцеловали, и он уж точно не заслужил, чтобы ему после этого лицо набили!

ТэТэ: ….

Юнги: Ты извинишься перед ним при следующей встрече.

ТэТэ: Я не буду перед ним извиняться.

Юнги: Посмотрим. Ты еще и отцу меня сдал.

И русоволосый гасит телефон, ставит его на зарядку и кладет на тумбочку, укрываясь чуть ли не по самое горло и прикрывая глаза. Ему хочется злиться на друга, но честное слово, сил на это совершенно нет. Есть только силы на то, чтобы думать о Чонгуке. Он все еще аромат его ощущает, в носу стоит, будто тот всё ещё близко. Парень руки под подушку суёт, удобней головой на неё ложится и выдыхает, облизнув свои зацелованные губы. За всеми этими мыслями омега даже не замечает, как засыпает крепким сном. Обычно он ночью может проснуться несколько раз, чтобы попить воды, но в этот раз он проспал до самого утра так крепко, будто за день до этого таскал весь день мешки с камнями и дико устал. А он и устал. Эмоционально устал, слишком насыщенное времяпровождение, но он и не против. Глаза открывает часов в десять утра. К нему так никто и не заглядывал, разве что Ким СМС-ками засрал телефон, но звук, как и обычно выключен, так что увидит Юн только после того, как проверит устройство. Он лежит еще минут пять, затем берёт телефон, проверяет сообщение и решает, что ответит потом. Сейчас он направляется в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок, а еще минут через десять спускается на первый этаж, где ставит чайник, начиная с холодильника доставать какие-то продукты, чтобы понаделать себе бутербродов, как на кухню входит папа и присаживается за стол, наблюдая за своим сыном.

– Доброе утро. Ты сегодня долго спал, – говорит старший омега и улыбается, наблюдая за сыном.

– Доброе. Угу, – парень кладёт на хлеб лист салата, затем колбасу, сыр, перед этим полив майонезом и кетчупом.

– Может поговорим? Отец был резок, но я выслушаю тебя…

– А что ты хочешь услышать? – поставив в микроволновку тарелку с двумя бутербродами интересуется Юнги, и следом наводит себе чай в большую кружку.

– Мне интересно, что ты чувствуешь к Чонгуку, как он относится к тебе, я поговорю с отцом, он просто боится за тебя… всё-таки это твой первый альфа, – он говорит так осторожно, а когда Юн подъезжает с тарелкой и кружкой к столу, ставит всё это на него, то встречается взглядом, когда глаза свои на него поднимает.

– Он мне нравится. Очень. И я ему нравлюсь, он мне сам сказал, – Мин-младший слегка улыбнулся, а после опустил глаза и сделал глоток чая.

– Просто он такой серьёзный, я ничего плохого не имею в виду, просто…– ему договорить не дают. Юнги чуть хмурится, понимая смысл этих слов по-своему. [А может именно это и имел в виду Югём?] Невыносимо обидно становится. Сердце сжалось так, что стало больно, а на глаза практически слёзы наворачиваются, которые он старается сдержать, начиная глубоко дышать, глядя при этом в кружку чая. Сглатывает слюну и поднимает влажные глаза на Югёма.

– Что ты имеешь в виду?

– Юнги, ничего плохого, пожалуйста, только не подумай, я просто хочу знать, насколько он серьёзен, чтобы тебе потом плохо не было.

– Значит именно то ты и имел в виду? Меня никто не полюбит? Только, если какой-нибудь неадекватный альфа или может такой же «недоразвитый»?

– Боже! Нет! Нет, сынок, пожалуйста! Не говори, так о себе! – омега поднимается и пересаживается ближе к парню, берёт того за руку и сжимает, а по щекам Юнги слёзы скатываются и взгляд он вовсе себе в колени опускает. Может быть папа и прав, но об этом ещё никто не знает, смысл Чонгуку врать? Что он может добиться такой ложью? Юнги руку от него убирает свою, быстро слёзы вытирает и делает несколько глотков чая. Вспоминает, что за эту неделю Чон ему ни разу не написал, но потом он сказал, что у него просто много работы было. Нет, Мин не будет никого слушать! Не станет накручивать себе всякую дичь, потому что то, что между ними было вчера – это не просто так. Он чувствует, что всё взаимно, чувствует, как альфа к нему тянется, как он целует его, бережно обнимает, будто хочет защитить от всего плохого вокруг. Никого не слушать, кроме собственного сердца. Только себя и его. А Чонгук ему теперь будет писать, потому что они вчера всё выяснили. Юнги не тупой и понимает, что работа у мужчины требует много внимания и времени.

– Я не хочу больше разговаривать, – словно вердикт заключает Мин, а потом просто берет тарелку, которую ставит себе на колени, в одну из рук кружку и направляется в сторону подъемника на второй этаж. Сейчас в очередной раз мысли зашли в ту сторону, что ему пора жить отдельно. У них в центре Сеула есть квартира, там все удобства, и он мог бы уже давно переехать именно туда. Обычно такие мысли возникают, когда начинаются проблемы с родителями, когда он понимает, что жить с ними уже невозможно. Они взрослые люди и у них постоянно какие-то разногласия. В конце концов, не проведет же он всю жизнь с ними под одной крышей, пора бы и отделяться. По началу будет сложно, но возможно.

***

Пол дня Юнги провёл за своим столом, рисуя очередные наброски. Именно так он называет свои произведения, написанные простым карандашом. Его никто не отвлекал: отца не видел, так как тот ушел ещё с утра, затем ушёл папа, после разговора. Так что дома он совершенно один, чему несказанно рад. А минут двадцать назад позвонил клиент, который сделал заказ и сказал, что хочет выступить натурщиком, а не просто, чтобы его срисовали с фотографии. Естественно, Мин согласился, потому что это как никак прибыль хорошая. В этот раз так особенно. Заказ оказался куда серьёзней, и он будет писать картину не просто со своей фантазии и пожеланиями клиента, а прямо-таки с натуры срисовывать. Таким омега занимается не часто, потому что мало кто знает, что он так умеет. Об этом знают только, когда спрашивают, как сегодня. Они договорились встретиться в среду, студию подготовит мужчина, судя по голосу уже довольно взрослый, и чуть позже сообщит адрес. Говорит, что это будет подарок для мужа. Да уж, дарить себя на картине супругу – это просто нонсенс какой-то. Нет, чтобы их вместе нарисовать, например. Видимо заказчик себя очень любит, то ли радоваться такому, то ли плакать.

Чонгук ничего не писал. Зато Тэхён, которого Юнги благополучно игнорирует, в последнем своём СМС написал, что приедет, и что никуда ему не деться от него. Всё-таки тот и свою вину немного чувствует, хоть и считает, что Чонгук получил по заслугам. И он всё-таки приехал вечером, вот только Юнги мастер игнорить присутствие кого-либо, а тем более Кима. Он просто продолжает сидеть за столом и рисовать незамысловатые картинки, потому что будет странно при друге рисовать того же Чонгука, который его нехило так вдохновляет.

– Ты ведёшь себя, как маленький!

– А ты как долбоёб, – наконец-то подал голос Мин, после сорокаминутного игнора. Альфа же глаза закрывает, делает глубокий вдох и смотрит снова на парня, пытаясь придумать, как его с темы перевести. Потому что он не собирается извиняться, они ведь оба получили в морду. Ну, козерог, хули.

– Я завтра вечером иду на свидание с Хосоком, – резко выдает брюнет и присаживается на стул рядом со столом, за которым омега сидит. А Мин даже взгляд на него не поднимает, опять молчит, выводя какие-то линии, а после нанося штрихи. – Боже, блять, какой ты вредный! У тебя нет альфы, потому что ты вредный, ясно?! – Тэхён хмурится, и тянется к его карандашу, отбирает его и омега сразу взгляд, аля «ты издеваешься?» поднимает на друга.

– А у тебя, потому что ты извиняться не умеешь, – произносит парень и забирает обратно свою собственность, продолжая рисовать.

– ИЗВИНИ! Ты доволен?! – и Юнги тут же улыбается, глядя на парня, пожимает плечами и кладёт карандаш на бумагу сверху.

– Еще перед Чонгуком извинишься и буду доволен, а теперь проваливай, у меня нет настроения.

Сказать, что Тэхён ахуел – это ничего не сказать. Он смотрит на него вскинув брови, глядя таким образом несколько секунд. Глаза еще больше стали, потому что округлились, а после вовсе нахмурился и поднялся с места. Ну, что можно поделать, если у Юна действительно нет настроения, он не хочет его слушать, ни про него, ни про Хосока, ни про их свидание. У него Чон-старший в голове витает, вчерашний день и воспоминания о лучшем проведенном времени, в надежде, что оно было не последнее. Однако, альфа вообще-то чувствует себя немного виноватым и не хочет портить отношения с другом, поэтому решает всё рассказать, зная, что в этот раз точно прокатит. Он садится обратно, по столу ладонью хлопает и поднимает взгляд на русоволосого, выдавая следующее:

– Мы переспали, а завтра идём на свидание, - теперь ахуел Мин.

– Что вы сделали? – Хосок ему показался... правильным, что ли, и он уж точно никак не ожидал, что те могут успеть переспать друг с другом. С их знакомства сутки прошли, а то и меньше. А если они вчера переспали, то даже пол суток не было.

– Ну, я его вчера домой отвёз… он меня пригласил на кофе, и как-то всё само завертелось, – альфа улыбается своей милейшей квадратной улыбкой чуть ли не во все тридцать два. А Юнги просто удивляется. Он реально в шоке. Вот это прогресс в отношениях: сначала потрахаться, а потом уже на свидания ходить. Юн так точно не умеет. Он вообще не представляет, как бы это выглядело у него, он ведь не особо любит своё тело, никогда этого не делал, и явно бы ломался как целка [хотя он и так].

– Капец. Чонгук узнает даст тебе еще раз по морде, – усмехается омега.

– Не, он сказал, что брат не лезет в его жизнь особо, – всё еще улыбается альфа.

– Ага, зато ты лезешь, всё проваливай, – вспоминает Юнги, что вообще-то, как бы обижен, и снова карандаш в руку, а глаза в бумагу. Тэхён цокает языком и поднимается с места, уходя из комнаты на кухню. Растопить сердце друга едой – это святое. Так что именно готовкой быстрой и не особо полезной пищи начал заниматься брюнет. И омега, как бы думал, что он домой свалил, но не тут-то было. Когда парень вернулся, омега уже на кровати сидел, уткнувшись в телефон и подумав о том, что может стоит написать Чонгуку самому? Нет ведь правил, кто первый должен это делать. И только он собирался это сделать, великий танцор всея Кореи вместе с подносом оказался в комнате, чуть ли не с ноги выбивая дверь.

– Боже…– не хватает только на лице изобразить лицо из стикера «тазашо?!». Кареглазый не умеет долго злиться, так что он в принципе растаял, как только еду увидел, а за разговорами с другом даже позабыл на какое-то время о Чонгуке. Ну кроме тех моментов, когда он всё-таки поделился с альфой об их поездке. Рассказал не всё, но общими впечатлениями поделился. Пару раз в комнату заглядывали родители, которых они вдвоём быстренько отшили, сказав, что уже поужинали. Так и пролетело время до десяти вечера и только когда Тэхён уже собирался уходить Юнги вспомнил, что Чонгук ему так и не написал.

Друзья спустились на первый этаж. Юнги остановился в коридоре, наблюдая за тем, как его друг обувается, собираясь выходить. Дверь открывает и буквально сталкивается лицом к лицу с незнакомым юношей и судя по тому, что у него в руке папка и букет цветов с какой-то корзинкой, то это был курьер.

– Здрасьте, а вы к кому? – Тэхён бровь вскидывает и на Юнги оборачивается.

– Мин Юнги здесь проживает? – говорит незнакомец и смотрит то на одного, то на второго.

– Да, это я, – сразу отзывается русоволосый и приближается ближе, как только Ким в сторону отходит, уступая место хозяину дома.

– Получите, распишитесь, как говорится, – улыбается молодой паренёк и протягивает папку с ручкой.

– От кого это? – Юнги правда не понимает, он ручку берёт и папку, быстро расписывается в бумагах, а затем принимает букет незабудок и корзинку небольшую с макарунами и открыткой внутри.

– Там всё написано, спасибо, до свидания, приятного вам вечера! – курьер удаляется к своему автомобилю, а Юнги берет открытку, открывает её и читает «сообщение», если таковым это можно назвать.

«Прости, что не писал весь день. Прими этот скромный букет со сладостями. И открой уже Смс-сообщения.»

Юнги улыбается, не совсем поняв о чём было предложение, а телефон остался в комнате. Он уже и забыл, что вообще-то рядом Тэхён стоит, наклоняется к цветам в руке и ощущает их лёгкий аромат, поднимая взгляд на темноволосого, который со скрещёнными руками на него палит. А потом просто глаза закатывает, и они с другом прощаются. Юнги просто ускользает с первого этажа, прихватив с собой вазу для цветов, и закрывшись в комнате, поставил их на тумбочку рядом с кроватью. Вспомнив про СМС, он открывает диалог с мужчиной, и видит сообщение, оно пришло буквально через пару минут, после ухода курьера.

Неизвестный номер: «Я заеду за тобой в среду в 5.»

Неизвестный номер – «Переименовать» - «Гуки». В голове пометка «позже выяснить откуда у него номер.»

Юнги вспоминает, что у него в среду встреча с заказчиком. Но это не должно помешать, так как встреча будет в 2 часа дня.

Рыбка: «Я напишу тебе завтра утром адрес, буду не дома в 5.»

Гуки: «Хорошо, заодно расскажешь, что делал там. 😉»

Юнги улыбается, и выдыхает, чувствуя какое-то облегчение от того, что Чонгук все-таки рядом. Хоть и далеко, но он здесь… он не испарился, не исчез снова на неделю. Альфа рядом и исправляется тем, что не молчит. Незабудки теперь его любимые цветы, потому что раньше омега даже не задумывался о том, что они могут ему нравиться. И что ему вообще оказывается нравятся цветы. А может это потому что подарил их человек, что не безразличен?