Глава 3 (2/2)

— Дэвид, — прошептал он, — и проснулся в темноте. Напрягся, панически вспоминая, где он и как тут очутился. Воспоминания путались, как в бреду. Нарколаборатория. Две дырки в его шкуре. Микрочип, который оказался... которая оказалась...Высохшие губы саднили: он облизал их и почувствовал во рту привкус крови. Его колотила крупная дрожь, но бедро и грудь под повязками горели огнем. Остатки навязчивого сна медленно таяли в голове, уступая место жажде и ознобу.

Он просто потерял слишком много крови. Надо встать и добраться до кухни — если она есть в этом странном доме. Сделать себе большую чашку горячего чая...Он стянул здоровой рукой спальник, нащупал босыми ногами пол. Медленно встал. Отпустил спинку кровати, сделал шаг — и колени подломились. Тело не слушалось, как чужое, он сшиб что-то со стола и рухнул на пол, наделав чертовски много шума. В темноте рядом панически завозилось и пискнуло что-то живое. Фрэнк вздрогнул, дернул рукой — и коснулся прутьев клетки.

В том подвале, в Кандагаре, были крысы. Днем они боялись выходить на свет, но ночью шастали, как у себя дома. Говорят, крысы чувствуют, когда человек теряет силы. Фрэнк не верил — пока Джейсона, сержанта морпехов из Алабамы, не принесли с допроса без сознания. Он просидел над Джейсоном полночи, с мятой алюминиевой флягой, пытаясь заставить того попить. Вырубился ближе к утро, а когда проснулся, увидел что проклятые крысы объели сержанту лицо, проклятущие крысы, и он так никуда не ушел из того подвала, и они все ближе, может, уже сейчас примеряются, как бы вцепиться ему в глаз...Фрэнк стиснул зубы, чтобы не заорать, двинул кулаком по железным прутьям. Скрипнула, открываясь дверь, он свернулся клубком, пытаясь прикрыть живот и голову. Над головой щелкнул выключатель, Фрэнк зажмурился, заслонил ладонью больные глаза, глянул сквозь пальцы.

Она стояла над ним — лохматая, сонная, недовольная, даже встревоженная, сжимая что-то в кармане синей фланелевой пижамы с яркими оранжевыми пятнами. Фрэнк прищурился, пытаясь понять, что это такое.

Жирафы. Много дурацких маленьких оранжевых жирафов.

—Эй, ты чего? — буркнула она, все еще не вынимая напряженную правую руку из кармана. На щеке розово теплел отпечаток подушки. Оранжевые жирафы на пижамных штанах бежали в свою страну Жирафию.

— Споткнулся.

— Грохнулся, наделал шума, Каспера напугал...— Кого?

— Мою шиншиллу. Это мальчик, зовут Касперский. Сокращенно — Каспер, — она мотнула головой в сторону клетки. Из-за железных прутьев на Фрэнка возмущенно уставились две черные бусинки-глаза.

Каспер оказался совсем не похож на крысу — белый пушистый шар беспокойно запрыгал по клетке. Микрочип вздохнула, шагнула ближе, наклонилась, просунула пальцы сквозь прутья и запустила в снежно-белый мех.

— Тебе что, показать где туалет? — бормотнула она, так внимательно разглядывая Каспера, как будто на нем был записан секретный код.

— Нет, мне пока... наоборот. Мне бы попить, лучше что-нибудь горячее, — стуча зубами, признался Фрэнк.

— Я... сейчас принесу, — она, наконец, вынула руку из кармана. ?Шокер. — понял Фрэнк. — Она меня боится?.

— Сесть можешь?

— Д-да.

Он перекатился и с трудом сел, опираясь спиной на край кровати. Руки, плечи, все тело сотрясала крупная ознобная дрожь. Микро искоса глянула на него, сняла с постели спальник — и набросила сверху, подоткнула под спину край.

— Я сейчас.

Она принесла две чашки. Огромную, с Дартом Вейдером, сунула Фрэнку, вторую, с надписью ?Второй Хакатон в Чикаго? взяла себе. Уселась на стул верхом, положила подбородок на спинку. Глянула на него сквозь парок над чашкой — настороженно, блестящими и совсем не сонными глазами.

Горячий чай вымывал из тела озноб, согревал душу. Согнувшись над чашкой, Фрэнк кинул быстрый взгляд на ее карман: там, несомненно, лежал шокер.

В груди что-то неприятно, тягуче заныло — не под ключицей, где была пуля, а ближе к солнечному сплетению. Он слишком много видел на войне девочек с такими взглядами. Этот вздрагивающий блеск, это нервное движение рук, эту привычку отгораживаться, хотя бы спинкой стула, ни с чем не перепутаешь.

?Кто тебя... обидел??

— Послушай, — неловко пробормотал он, — тебе не надо меня бояться. Я... я не из тех, кто обижает женщин. И точно не из тех, кто предаст напарника. Ты для меня — напарник. Если бы не ты... я уже с гарантией был бы мертв. Как ты думаешь...—Да никак не думаю, — перебила она, нервно сжимая чашку. — Напарник, говоришь? Ну да. И я... видела, на что ты способен. За последние полгода я видела на своем экране, как ты прикончил добрую сотню людей, без малейших колебаний. Откуда я знаю, что у тебя в голове, Фрэнк? Откуда я знаю, что от тебя можно ждать?

— Да, ты видела, — процедил он, стараясь не давать волю неожиданно вспыхнувшей злости. Не хватало еще напугать ее. — Но ты ведь не перестала после этого сливать мне информацию о наркоторговцах. Так?

— У меня были свои причины, — тихо сказала она, глядя куда-то в пол.

— У меня тоже.

Она глянула на него удивленно, почти растерянно, но на этот раз — без страха. По-детски округлила рот — но ничего не сказала.

— Послушай, — Фрэнк поставил пустую чашку на пол. — Спасибо за чай и... Завтра мне станет лучше, и я уйду.

— Не-а. Не уйдешь.— Это почему? — он вскинул голову — и тут же прижал ладонь к груди: шов под повязкой от резкого движения дернуло, как будто его рвали щипцами.

— Потому что со своими ранами ты далеко не уйдешь. А еще потому, что без штанов люди по улицам не ходят, — фыркнула она и сдула упавшую на нос синюю крашеную прядь волос. — Мне же пришлось разрезать их ножницам. Так что никуда ты не денешься, пока не подлечишься. Еще не хватало, чтобы ты грохнулся в обморок прямо в подъезде. Представляю, как разоралась бы мисс Соренсен.

— Да ты просто взяла меня в заложники, — буркнул Фрэнк, чувствуя сквозь легкий шум в голове, как с лицом делается что-то очень, очень странное.

Улыбка.

— Ага. И мое первое требование — укладывайся обратно в кровать.

Она укрыла его до плеч спальником, вышла, не выключая свет. На кухне щелкнул и запыхтел электрочайник, брякнула дверца посудного шкафа. Звуки были непривычные, домашние. Фрэнк закрыл глаза, чувствуя, что уплывает в блаженный теплый туман.

Скрипнула дверь, легкие шаги приблизились к кровати.

— Вот тебе термос чая и пачка таблеток, если будет сильно болеть, выпей одну.На лоб легла горячая маленькая рука. Это было нормально — она проверяла, нет ли у него жара. Но потом — пальцы пробежались по его коротко остриженым волосам. Фрэнк удивленно открыл глаза, чтобы увидеть, как Микро отдернула руку и, словно испугавшись, метнулась к двери.

Через секунду она выключила свет, но Фрэнк успел заметить, что в правом кармане пижамы с оранжевыми жирафами больше ничего не было.