Треснувшие ветви. (2/2)

Барбара открыла глаза, тут же направляясь в сторону выхода.

— Всем оставаться на месте! — Воскликнул патриарх, отходя от Эдана и быстрыми шагами направляясь к дверям в зал.

Он вышел первым, за ним, с неизменным холодным видом, прошел и сам следователь, бросая свой взгляд в сторону Кадзухи. Тот вновь был странным. Он будто смеялся над ним за всем этим напускным серьезным видом, словно ребенок, который подставил подножку кому-то.

Внутри зародилось раздражение от непонимания эмоций этого человека и Каэдэхара дернулся назад, хватая того за руку.

— Тебе смешно? — Спросил он напрямую.

— Кадзуха, мессии не престало…

— Я не желал быть мессией и мне плевать на это. — По залу от его слов прокатился шум. — Тебе весело? — Повторил он свой вопрос, после чего почувствовал, как его руку мягко снимают с предплечья.

— Не понимаю о чем ты. — Ответил ему Эдан. В его глазах снова скользнуло что-то, заставившее замолчать и больше не спрашивать ничего.

Парень вышел, следуя за главным священником, что-то возмущенно говорящим.

«Это дурдом.» Выдохнул про себя Каэдэхара, после чего очертил взглядом всех присутствующих. К нему подошла та женщина, что привела его сюда. Она замахнулась рукой и звон пощечины отразился от высоких стен эхом.

— Какое неподобающее и непозволительное поведение. На тебя упало божественное благословение, но ты до сих пор имеешь смелость, говорить, что тебе все равно. — Начала она, грубо хватая Кадзуху на плечо. — Если мои слова для тебя ничего не значат, ты сейчас же отправишься в комнату нашего отца и будешь ждать его возвращения.

Подросток не мог ничего поделать с тем, что его заперли в кабинете главы церкви. Он сидел на деревянном стуле прямо перед столом и молчаливо ждал. Он не имел понятия, что именно с ним сделают, но даже если с ним что-то и сделают, то вряд ли это будет насколько же болезненным и отвратительным, как чувство смерти от падения с крыши. Если все, что происходило вокруг и правда было реальным, то ему по крайней мере стоило узнать, в чем заключалась роль мессии. Если верить проповедям, мессия должен был спасти людские души, но едва ли он сам мог похвастаться такой сердобольностью, чтобы раздавать помощь направо и налево.

Замок двери щелкнул и в комнату зашел мужчина. Он тяжелой походкой прошел за свой стол, после чего поправил подолы белых одежд и сел на стул. Его взгляд был тяжелым, а слова резкими:

— Тебе спустилось божье благословение, но ты продолжаешь оскорблять своими словами нашу веру. Тебе должно быть стыдно перед Богом. Он дал тебе кров и жизнь, дал тебе возможность учится, наградил пищей. — Начал тот, беря из ящика стола перо, чернила и бумагу. — В качестве наказания ты перепишешь все молитвы, которые знаешь по пять раз каждую.

— В чем смысл мессии? — Спросил Каэдэхара, присаживаясь ближе к столу. Ему не нравилось это наказание, но то было лучше, чем стояние в углу на гречке или же выпорка розгами.

— О, тебе этого не обязательно знать. Пока ты мессия, ты благословлен Богом.

«Он сам ничего не знает.» Заметил про себя Каэдэхара, уже не слушая что ему говорят дальше.

Все переписывание молитв по пять раз заняло около шести часов, за которые голова наполнилась ватой, а рука подрагивала от напряжения. Священник обирал лист сразу, едва капля чернил падала на него и заставлял писать заново. Но все же это дало время подумать. Кажется, единственным человеком, действительно знающим, что здесь происходит был лишь один, и не самый приятный.

Постучавшись в двери чужой спальни, Кадзуха зашел после ответа и закрыл за собой дверь, замечая, что хозяин комнаты сидел за столом, что-то записывая. Он перевернул лист бумаги и указал на свою кровать.

— Присаживайся, о чем ты хотел спросить, мессия. — Последнее слово из его уст звучало от части пренебрежительно. Казалось, будто над ним продолжали смеяться.

Парень присел на край простыни и посмотрел в глаза церковного следователя. Те не излучали сейчас опасности, но все еще продолжали смеяться над ним, словно смотря сверху вниз.

— Почему Хосе умер? Это как-то связано с плачем статуи и этим. — Он протянул вперед свои ладони, показывая уже зажившие ожоги на них.

Эдан вздохнул. Его бровь слегка дернулась, словно от немого вопроса, но едва ли это был именно он.

— Главный священник ничего тебе не рассказал? Этот старик, вероятно, даже не знает о том, с чем столкнулся. — На лице следователя отразился хищная улыбка, которую тот постарался скрыть ладонью.

Кадзуха внутренне почувствовал, словно сидит рядом с прекрасным актером, который изо всех сил старается не смеяться над какой-то шуткой из зала.

— Появление мессии означает начало войны между нижним и верхним миром. За тебя будут биться высшие силы, но твое существование требует жертв. — Проговорил тот, снимая с лица свою улыбку. — Люди вокруг будут продолжать умирать, вне зависимости от того, хочешь ты этого или нет.

Последние слова прозвучали как что-то нереальное. Как человек мог быть причиной смерти других, даже не желая этого?

— Что значит, что за меня будут биться? — Спросил Каэдэхара. — И почему мое существование требует жертв?

— Вера погибших будет давать тебе сил в сражении с тьмой, но только в том случае, если твоя вера так же непоколебима. Но пока ты не веришь, едва ли это возымеет хоть какой-то эффект.

Слушая чужие пояснения, Каэдэхара заметил нечто странное. Тень Эдана, отбрасываемая благодаря горевшей в темной комнате свечи, была другой. Она принадлежала словно не ему. Не такая высокая. Если бы Кадзуха определял человека лишь по тени, то сказал бы, что перед ним сидит человек примерно того же роста, что и он, но явно не взрослый человек.

Заметив взгляд парня на своей тени, Эдан поднялся с места, беря в руки свечу, отходя к шкафу, в котором что-то начал искать.

В один миг мираж перед глазами растворился и тень вновь приняла самый обычный вид. Каэдэхара мог лишь провести пальцами по своим глазам. «Может я заболел шизофренией?» Спросил он сам себя, после чего заметил, что священник все же достал какую-то бумагу. Он протянул ее в руки подростка.

— Здесь записано все, что ты должен знать. — Заметил парень. — А теперь прости, но мне нужно продолжать свое расследование.

— Чужих тел? — Позволил себе колкость Каэдэхара, вновь замечая смех в глазах Эдана.

— Кто знает. — Ответил тот, следя за тем, как парень поднимается. — Заходи ко мне, если будет скучно. Мне кажется, мы найдем общий язык.

Кадзуха не сказал ничего в ответ, выходя из комнаты. Желания и дальше общаться с этим человеком не было.