Глава 5. В шаге от бездны (2/2)
Он смотрит на брата и не может отвести взгляд, теперь надеясь, что это видение не исчезнет так же быстро, как и предыдущие.
— А-Ин… — срывается тихое само собой.
Вэй Ин наконец отмирает, откидывает ненужную тряпка в сторону, и поворачивается к Цзян Чэну. На его обескровленных губах мелькает слабая улыбка, звука нет, но можно догадаться, что он тоже шепчет имя брата. Каждое движение дается ему с трудом, будто тело сковывает неимоверная слабость, но он слезает со стола, касаясь босыми ногами кафельного пола и идет вперед.
Идёт к Цзян Чэну.
— Вэй Ин, да что же это за дерьмо такое..?
Когда он подходит совсем близко и тянется рукой к ладони брата, что лежит на зеркале, Ваньинь, слезы которого на какое-то время высохли, вновь ощущает мокрые дорожки на щеках.
— Что за хрень происходит..? Ты меня с ума свести решил? Или я уже..?
Вэй Ин смотрит таким отчаянным взглядом, что сердце разрывается. Он прижимает пальцы к почти незримой преграде и, если бы не она, их руки могли бы сцепиться в замок. И Цзян Чэн бы не отпустил. Никогда бы не отпустил…
Губы брата шевелятся, словно он хочет что-то сказать, но Ваньинь слышит только свое дыхание, быстрый стук сердца, и шум крови в ушах. Он бы сейчас все отдал за звук голоса Вэй Ина или за возможность коснуться его по-настоящему.
— Я тебя не слышу…
Вэй Ин пытается повторить попытку, но затем сжимает тонкие пальцы на своём горле словно что-то мешает ему говорить. Его глаза, в которых стоят слезы, на похудевшем лице кажутся просто огромными.
— Я не слышу, Вэй Ин! Не слышу… Почему, блять, я могу только видеть тебя?! — с болью в голосе выкрикивает Цзян Чэн, шарахая рукой по стеклу. — Почему я ничего не могу сделать?! Почему это всё происходит?! Я не понимаю!!! — его накрывает спонтанной злостью и обидой. — Если я сошел с ума и ты плод моего воображения, то разве всё не должно быть как я того хочу?! Блять!
Рука, непроизвольно сжимается в кулак и, действуя инстинктивно, врезается в зеркало, желая сокрушить барьер, мешающий безумию воплотится в полной мере. Цзян Чэну хочется или сгореть в этом аду дотла или наконец-то проснуться. Раздаётся мерзкий хруст, и от образовавшейся в стекле вмятины, словно по треснувшему льду ползут во все стороны кривые линии трещин, переплетаясь паутиной и дробя реальность вместе с иллюзией на части.
Вслед за трещинами по уже ртутной поверхности неспешно стекают пару ручейков ярко красной крови.
— А-Ин, не уходи… — с запоздалым сожаление выдыхает Цзян Чэн и понимает, что перед ним осталось лишь разбитое зеркало. — Блять…
Наверное, на одной силе воли он проглатывает злые слезы и сильно прикусывает губу, только для того, чтобы не начать орать на всю квартиру. Ваньинь отнимает руку от испорченного шкафа, безразлично глядя как мелкие осколки вываливаются на ламинат из образовавшегося кратера, а затем отходит от шкафа, чтобы с горячая не разбить все зеркальные двери окончательно.
На пол капает кровь и несколько мелких осколков, видимо, застряли в ране. Но Цзян Чэн не чувствует боли и словно заведенный робот переставляет ноги в направлении ванны.
Все действия он выполняет чисто механически. Его сознание будто в забытьи и это, вероятно, такая защитная реакция, чтобы в очередной раз не сойти с ума. Думать и что-то анализировать пока попросту не хочется и не получается. Но через некоторое время в настоящее Ваньиня возвращает не что иное, как самые обычные желания организма… Живот сводит от голода, а в горле песками Сахары просыпается жажда.
— Господи… Надо взять себя в руки. Так всё, соберись, — говорит сам себе Цзян Чэн, возвращаясь в комнату за одеждой и убеждаясь, что в изувеченном зеркале видно то, что и полагается: спальню и похмельного психа с забинтованной рукой. — Так и до дурки недалеко… Надо поесть и позвонить на работу Лань Сичэню, если я не хочу снова схватить приход…
Но от мысли, что придется остаться в одиночестве посреди этой квартиры, где он буквально пару десятков минут назад чуть не двинул кони сначала от страха, а после от разочарования, пробирает нервной дрожью. Это жилище сейчас больше похоже на серебряную клетку, что прекрасна и идеальна снаружи, но внутри себя таит тьму и секреты, о которых еще предстоит узнать.
И, признаться, Цзян Чэн чувствует себя хреновато. Ему бы сейчас туда, где есть жизнь и хоть какая-то связь с реальностью. Шум дороги, звуки и огни стоящих в пробке машин, гомон людей в толпе… Что угодно.
И следуя этому зову и потребности окружить себя чем-то большим, чем стены дорогой и слишком безупречной квартиры, Ваньинь быстро собирается и уходит.
Вариант со звонком на работу Сичэня проваливается. Там говорят, что главврач не появлялся со вчерашнего вечера, а значит не остаётся ничего, кроме как побродить пару часов по городу, а потом вернуться обратно… Зато хотя бы желудок удается порадовать, заскочив в один из фастфудов и наевшись там до отвала. Видимо, на аппетите еще и стресс сказался, и теперь организм пытается восстановить истраченные физические и моральные силы любыми доступными способами. А чтобы скрасить дальнейшее времяпрепровождение и растрясти балласт, самое лучшее прогуляться.
Цзян Чэну хочется быть среди людей, они подобно невидимому якорю привязывают его к обыденному и понятному миру, в котором он жил до смерти брата, где не было галлюцинаций, смертельной тоски, тайн и одиночества. Где гомон спешащих по своим каждодневным делам мужчин и женщин напоминает о том, что жизнь продолжается и каждая её минута реальна.
Сверкающий яркими огнями торговый центр подходил для погружения в толпу идеально, его глянцевая красота и многоголосость заставляют забыть обо всём, отвлекая и зачаровывая.
Бродить по этажам стеклянных галерей кажется исцеляюще приятным. Из динамиков льется ненавязчивая мелодия и взгляд рассеянно скользит по бесчисленным безделушкам, пока не наталкивается на нечто необычное.
Доска Уиджи.
Довольно большая, отполированная, выполненная под старину, с крупными буквами латинского алфавита, цифрами от нуля до девяти, и тремя обязательными словами: «Да», «Нет» и «До свиданья».
Рядом в витрине стоит и треугольный указатель с круглым глазком в центре. Дешёвая эзотерическая фигня, выставленная среди фигурок Будды, ароматических палочек, и ярких карт Таро в большой витрине магазина, но взгляд почему-то не может оторваться от доски.
В голове мелькает мысль настолько безумная насколько и отчаянная: Вдруг Вэй Ин хоть так сможет ответить..?
Сомнения отметаются почти сразу, это всё происходит на волне адреналина, вызванного абсурдной идеей и недавним шоком от видения, но уже через двадцать минут Цзян Чэн садиться в пойманное под выходом из центра такси с объёмным свертком в руках и диктует адрес.
А совсем скоро Ваньинь переступает порог их с Вэй Ином квартиры, закрывает за собой дверь и, щелкая выключателем, произносит:
— Ты даже не представляешь, каким идиотом я себя чувствую… Но если это действительно ты, то я пришёл поговорить.
The waves will pull us under<span class="footnote" id="fn_33036607_0"></span></p>