26. Шутки (Слепой, Сфинкс) (2/2)

Сфинкс напряжённо молчит. Слепой заговорил об этом впервые со смерти Лося, до этого заботившись о Сфинксе словно бы по старой привычке, стараясь соответствовать ожиданиям того, кто уже не сможет эти старания оценить. В груди щемит смесью скорби и признательности, когда он понимает, что навязанная привычка присматривать за Кузнечиком у Слепого переросла в искреннее желание быть другом для Сфинкса.

— Как-то я даже попытался пошутить об этом, — признаётся Слепой. — Думал, ему понравится.

Сфинкс поднимает светлые брови.

— Ты? — переспрашивает он. — Пошутить?

Слепой обиженно кривит губы.

— И как Лось отреагировал?

— Положил ладонь мне на лоб, поцокал языком и ушёл, — тяжко вздыхает Слепой.

— Воспитатели ничего не знают, — соглашается Сфинкс.

Слепой с неодобрением качает головой.

— Чёрный Ральф знает, — возражает он. — Будь внимательнее.

Сфинкс морщится. Ральфа поставили к ним с нового месяца, на смену Лосю. Ни он сам, ни дети в восторге не были, но плохо так даже думать, учитывая обстоятельства.

— И что ты ему сказал? — спрашивает Сфинкс. — Лосю. Можешь мне рассказать, обещаю, что не положу ладонь тебе на лоб.

Слепой пожимает плечом.

— В шутках же должна быть доля правды? — неуверенно уточняет он. — Я в этом просто не силён.

Сфинкс настороженно косится на подставленную ему под щеку макушку. Обладатель её ляпнуть мог что угодно, а уж что он мог счесть шуткой — кто его знает.

Шутки Слепого — как песни Табаки, вещь специфически правдивая.

— Допустим.

Слепой вздыхает.

— Ну, я просто сказал ему, что иногда бываю оборотнем, — признаётся он.