Часть 1. Какими бывают люди. (2/2)

— На память о чём? — спросил я.

— О том, как мы втроём были здесь. Или о завершении командировки Дамира, или об успешном обезвреживании неразорвавшегося боеприпаса. Да мало ли причин.

— Как пожелает госпожа главарь, — пожал плечами Дамир и достал из сумки чёрный фотоаппарат — старую «зеркалку» в не менее потрёпанном временем чёрном чехле.

— Смотри, чтобы мы классно получились.

Дамир, криво усмехнувшись, сфотографировал Илону и меня. Затем, по просьбе Илоны, я взял «зеркалку» и снял их с Дамиром вдвоём у барной стойки.

— С такого угла я получусь хорошо, — заявила девушка, закинув ногу на стул и наклонившись, принимая позу.

— Илона, с чего тебя вдруг потянуло фотографироваться?

— Подумала, если не сделать этого сегодня, не останется доказательств, что мы здесь собирались. Не знаю, почему, — улыбнулась она.

Ее слова оказались вещими. В тот вечер грядущая пустота от утраты ещё только таилась впереди, невидимая и не ощутимая, но уже перечеркнувшая все дальнейшие шансы запечатлеть на плёнку наши общие моменты.

Больше нам не удалось сфотографироваться вместе в том баре.

Потому что очень скоро одного из нас не стало.

***

В нашем существуют три правила: беспрекословно подчиняться приказам босса, не предавать организацию и отвечать на любые враждебные действия сторицей. Именно в таком порядке значимости.

Тем утром я как раз завтракал в столовой, когда в громкоговорителе донесся равнодушный голос связного:

— Сержант Панов Роман. Тебя ждёт генерал.

Кусок хлеба, который я только успел укусить, едва не выпал у меня изо рта.

В голове первым делом вспыхнуло: «Увольнение? Избавление от балласта? Кадровые перестановки?».

Даже кончики пальцев похолодели.

Положив взгляд на еду, я в страшной спешке запихнул в рот хлеб, порезал яичницу на три куска, проглотил их, почти не жуя, и всё-таки налил себе в кружку кофе.

Кофе я выпил, пока надевал берет. Едва не обжёг язык, но зато он живо прочистил мне мозги и вымыл из них глупую идею бежать куда глаза глядят.

Не помню, как дошел, но, кажется, пару-тройку раз вышел на встречную марширующим отрядам по плацу.

Как бы то ни было, в лобби я шагнул целым и невредимым. Поздоровавшись со знакомыми солдатами, зашёл в лифт и поднялся на последний этаж. Что в лобби, больше напоминающем холл европейского пятизвёздочного отеля, что в этом ультрасовременном лифте не было ни пылинки, и всё сияло чистотой без единого отпечатка пальца. Бедные призывники.

Глядя на себя в зеркало, я размышлял о возможных причинах вызова к шефу.

Если хорошенько подумать, никто бы не стал вызывать в штаб-квартиру сотрудника низшего ранга, только чтобы избавиться от него. Как раз для этой цели существуют заброшенные здания, где человека, ставшего ненужным, можно без лишнего шума расчленить. Да и поручают это специальным людям — «уборщикам», которые сделают всё быстро и достаточно дёшево. По сравнению с предыдущим, нынешний босс — человек расчётливый и предпочитает максимально эффективные методы.

Но, в таком случае, что ему может быть нужно от такого мелкого солдата, как я?

Открывшиеся створки лифта оборвали мои мысли. Коридор впереди был застлан толстым ковром, заглушающим даже громкое топанье бегущих ног, а его крепкие стены не пробил бы и ручной противотанковый гранатомёт. Благодаря скрытым лампочкам весь проход заливал рассеянный молочный свет, не оставляющий ни малейшей тени.

Перед кабинетом стоял охранник. Я назвался, и он молча указал мне заходить.

Я остановился перед двойными дверями. Оправил одежду и ощупал подбородок, проверяя, не осталось ли не сбритых волосков, после чего кашлянул и произнёс тоном, с каким, наверное, в церкви обращаются к Господу:

— Босс. Это Роман. Прибыл по вашему указанию.

Я молча ожидал следующих слов босса.

Тот покрутил головой по сторонам, после чего зашёл за стол и щёлкнул каким-то тумблером. Стёкла в окнах, из которых открывался панорамный вид на горизонт, потемнели до непрозрачных серых панелей, и кабинет резко погрузился в полумрак. Босс опустился в кожаное кресло, и тут же откуда ни возьмись по бокам от него бесшумно встали два секьюрити. Горящая на столе из красного дерева лампа освещала половину лица босса. Прищурившись и сведя брови, он поставил на стол локти, сплёл перед собой пальцы и глухо сказал:

— Итак.

— Да, босс.

— Роман. Я позвал тебя для очень важного разговора, — пригвоздив меня суровым взглядом, продолжил он.

— Слушаю.

Он недолго помолчал.

— Тебе никогда не говорили, что у тебя неадекватная реакция?

Откуда он знает?

— Не раз, — признался я и вопросительно посмотрел на одного из секьюрити.

Тот, не шевелясь и сохраняя непроницаемое выражение лица, отвёл взгляд.

Я ведь на самом деле только что сюда пришёл, что тут такого?

Босс сжал пальцами переносицу и погрузился в размышления. Наконец, будто придя к какому-то выводу, он кивнул.

— Илона однажды сказала: «У Романа напрочь отсутствуют скрытые мотивы, к этому нелегко привыкнуть, но постепенно это становится как бальзам на душу». Кажется, я начинаю понимать, о чём она говорила.

Не знал, что они меня обсуждали. Но это же Илона… наверняка ляпнула, что первое в голову пришло. Какая девушка, не так давно справившая наступление двадцати трех лет, будет воспринимать других людей, как бальзам на душу?

Кашлянув, словно закрывая эту тему, босс сказал:

— Итак, к делу.

Он взял лежащий на столе серебряный портсигар и недолго на него смотрел, после чего вынул из него сигару, но закуривать не стал. Крутя её в руках, он тихо произнёс:

— Я хочу, чтобы ты нашёл одного человека.

Стоило порадоваться, что он не приказал мне «умереть на месте», но расслабляться было ещё рано.

— Позвольте уточнить. Раз вы лично вызвали меня сюда, это далеко не обычный человек. Вы уверены, что мне по силам столь важное задание?

— Хороший вопрос, — усмехнулся босс. — Учитывая твой ранг, в обычных обстоятельствах от тебя только и был бы прок, что использовать в качестве щита во время перестрелки или отправить с бомбой в руках в полицейский участок. Но я в курсе, на что ты действительно способен. Поэтому хочу поручить это задание именно тебе.

Босс вернул сигару в портсигар. Затем сказал:

— Пропал наш информатор Дамир Алексеевич Старцев.

Если бы кто-то мог заглянуть внутрь меня, в тот миг он бы увидел нечто, сравнимое с извержением огромного вулкана. Только роль камней, лавы и дыма, заволокшего всё небо, играли бесконечные знаки вопроса.

Но в реальности вся моя реакция ограничилась рефлексивным сжатием пальцев.

— Сохраняешь спокойствие — молодец. Если бы ты впал сейчас в панику, я бы передумал насчёт твоей кандидатуры для этого дела… Но продолжу. Дамир исчез прошлой ночью. Домой, судя по всему, так и не вернулся. Скрылся он по своей воле или его похитили — пока не ясно.

То есть Дамир пропал сразу же после того, как мы расстались в баре. Не помню, чтобы он как-то странно себя вёл, пока мы там сидели.

Старцев упомянул, что собирается прямиком домой.

Ложь мы бы с Илоной заметили. Скорее всего… Думаю, что заметили бы.

— Как тебе известно, Дамир служит у нас информатором, — тяжело вздохнул босс. На его лице было написано искреннее беспокойство за судьбу подчинённого. — В его голове хранится уйма важнейших секретов: методы ведения «чёрной» бухгалтерии, наши фирмы-«ширмы» и их управляющие, способы связи с регулярными поставщиками и покупателями наших услуг со стороны военных всего мира. Любая группировка с готовностью выложит за него состояние, чтобы воспользоваться нашей ахиллесовой пятой. Но и без того я считаю Дамира талантливым и важным подчинённым и хочу по возможности его спасти. Ты меня понимаешь?

У меня язык не повернулся сказать, что я его понимаю: слишком разнились наши положения мелкого солдата и руководителя целой организации. Поэтому я ограничился нейтральным:

— Разумеется.

Босс взял со стола перо для письма и покрутил его в пальцах.

— Слышал, ты специализируешься на подобных сложных заданиях. На войне, куда ни плюнь, одни профи в стрельбе, драке или запугивании, поэтому подобные тебе кадры очень ценны. Я полагаюсь на тебя.

Кажется, босс явно меня переоценивал. Я никогда намеренно не занимался розыском пропавших, всего лишь брался за всё, что мне поручали. Да, среди моих заданий попадались и весьма специфические, но это потому что мне далеко до «профи в стрельбе, драке или запугивании».

Босс с довольным видом выдвинул ящик стола и достал лист поблескивающей из-за вкраплений серебристой фольги бумаги. И написал на нём гусиным пером:

Панов Роман Юрьевич. Сержант второго подразделения, связующий отряда спецназначения ”Портовая Мафия”.

Сим обязую оказывать предъявителю сего всевозможное содействие.

Генерал- майор Константин Викторович Вишневский.

— С этим внутри организации тебе будет сподручнее. Держи.

Я взял листок, известный в рядах портовых как «выгода». Сказанное его обладателем приравнивалось к словам самого босса, то есть при предъявлении этой бумаги любой солдат рангом ниже пяти главарей обязан был беспрекословно подчиняться, в противном случае его ждала казнь за предательство. В нашем отряде, как в реальной мафии. Нет трибунала и тюрьмы, просто казнь, при чем жестоким образом, просто застрелить человека- это не в ней компетенции, этим мы и славимся, как самый жестокий отряд спецназначения, со своими идеалами, правилами, своей иерархией, никому не подчиняемся и не принадлежим.

Сложно было поверить, что в моей руке оказалась такая редкость. Я невольно засомневался в реальности происходящего.

— С ним перед тобой и главари по струнке вытянутся, — улыбнулся босс. — Кстати, ты вроде дружишь с одним из них — Илоной? И это несмотря на разницу в вашем положении. Она большой талант, если что — смело к ней обращайся.

— Такого намерения у меня нет, — ответил я. То была чистая правда.

— Вот как? Но, знаешь ли, невозможно стать одним из главарей в столь молодом возрасте за всю историю существования отряда просто за красивые глаза. Коллеги ее сторонятся, но я считаю Илону невероятно способной. Ещё года четыре или пять, и она вполне сможет меня убить и занять моё кресло, — озорно улыбнулся босс.

Выражение моего лица осталось безучастным, но про себя я едва устоял на ногах от удивления. И внимательно вгляделся в босса. По его детской открытой улыбке ничего невозможно было понять. Наверное, он всё-таки шутит.

— Буду ждать хороших новостей, — сказал он и с тихим стуком вернул перо в подставку.

Это послужило сигналом, и я, отдав честь, развернулся и направился к дверям.

В горле странно пересохло.

Утомлённый целой чередой невероятных событий мозг никак не мог сфокусироваться на проклюнувшемся в глубине души ростке беспокойства. Точно фантомная боль от старой раны на спине, оно смутной тенью маячило где-то на краю сознания.