3.3. (2/2)
Она развернулась и села на прежнее место, собирая вокруг себя оставшиеся леденцы вместе с кровью. Снова их разворачивая и бездумно глядя на то, как он толкался между раскинутых ног трупа, бывшего когда-то живым человеком. Человеком, который поплатился за свою уцелевшую человечность.
— Прости меня, Господи, потому что я себя простить не смогу…
— Ох, не нужно было приводить вас сюда. Вы не готовы, — словно издалека донёсся до Чарли обеспокоенный голос доктора Моро. Она повернулась к нему. — Пойдёмте.
— Я видела у неё в руках какое-то устройство. Это модифицированный электрошокер? — быстро заговорила Чарли. — Как он работает?
Доктор Моро выглядел растерянным.
— Вам, наверное, тяжело видеть их после всего, что вам пришлось пережить по вине одного из них, — с неуклюжим сочувствием произнёс он, стискивая навершие трости и глядя Чарли за плечо. Она смотрела на него. Впору было ей утешать его, а не наоборот. Он так старался щадить прелую листву её чувств, невольно разбрасывая их сильнее. — Это ничего. Работа с пациентами не для всех. На первое время займётесь бумагами. Поможете Сандре, — он промокнул вспотевший лоб несвежим платком. — Она будет очень благодарна. Вольётесь в коллектив.
Доктор Моро был милым, а его забота на удивление приятной. После смерти Макса она ни с кем больше не сближалась, а общение на работе сводилось к сугубо деловым вопросам или ни к чему не обязывающим фразам. Она не ходила выпить вечером в баре с коллегами, предпочитая пить в одиночестве пустой квартиры. Он тоже пил. Говорил, что алкоголь помогает справляться с болью, обещал, что поможет и Чарли, заливая ей в глотку ром, но в итоге боль пожрала его. К Чарли боль тоже тянула покрытые струпьями иссохшие руки, но она нашла свой способ отталкивать их. Заменила одну на другую. Ту, которую умела контролировать.
— Спасибо, я правда в порядке, — мягко сказала Чарли. — Простите мою реакцию. Не хочу, чтобы она оставила у вас неверное представление обо мне. Меня не беспокоит близость смер… пациентов или их преступления. Не хочу подвести вас.
Облегчение разгладило лицо доктора Моро. Широкий рот растянулся в несмелой ободряющей улыбке. Неидеальной, но симпатичной. Чарли улыбнулась в ответ. Он был столь простым и человечным, похожим на ребёнка. Как он выжил здесь? Сохранил себя? Нестрашный доктор Моро. Наверное, поэтому он возглавлял отдел, который только сортировал сырьё, — основное же время заботился о людях. Поддерживал свет в обители тьмы. Она бы не удивилась, что именно с его подачи смертников переименовали в пациентов. С таким руководителем она как-нибудь переживёт климатический дискомфорт на этаже. Ей нужно закрепиться на хорошем счету у доктора Моро, чтобы удержаться в отделе. Ни в какой другой отдел она не хотела. Ни к Беневиенто с назойливой Энджи, ни в отдел с цветком и шпагами, ни тем более к Гейзенбергу. Она не верила, что ему необходим сотрудник в её лице и он не просто цепляется, а открыто намекает на перевод, но проверять не желала. Безоговорочно подчиняться подобному типу не для неё. Если тот не стеснялся делать намёки прилюдно, на что он способен, стоит ей оказаться в его власти в отделе, где он всем заправляет? Чарли брезгливо передёрнула плечами. Она успела повидать достаточно тех, кого ломала чужая вседозволенность. Тех, кого она убивала или кто из-за неё убивал себя сам. Она успела побывать одной из них. Сломанной, но уцелевшей.
— Доктор Моро, и всё же, что это было за устройство? — вернула она разговор в сферу, выходить за пределы которой запрещалось правилами. Доктор Моро откашлялся, и они оба повернулись к стеклу.
— Воспитатель. Так его прозвал Гейзенберг. Он вживляется пациентам при поступлении и извлекается в тех отделах, куда они будут направлены, — пояснил доктор Моро. — Помогает предотвратить нападения.
Воспитатель, который пыткой учит смертников хорошему поведению. Кого ещё Гейзенберг учит тому же? Он бы быстро нашёл общий язык с ним. Можно придумать десятки способов подавить смертников, но Гейзенберг поставил на поток один из самых жестоких.
Чарли крутила пуговицу на халате, не сводя взгляд со слегка подёргивавшегося смертника, пристёгнутого к кушетке. Былая бравада осталась на полу лужей мочи. Воспитатель затрагивал нервы или напрямую воздействовал на них. Эту боль не сравнить ни с какой другой. Она отрезвляла бешенных псов и делала их кроткими овцами. Гейзенберг любит контроль и знание, что его устройство держит в электрической ловушке десятки или сотни монстров в человечьем облике.
— Очень действенно, — пуговица не выдержала и осталась в ладони. Чарли спрятала её в карман.
По завершении сбора анализов, манипуляции с капсулой и трубкой повторились, и смертника увезли. В кабинет вошёл очередной наголо бритый мужчина. Он затравленно огляделся и покорно сел туда, куда указала женщина в чёрной форме. Через тонкие полупрозрачные штаны просматривались сильные мускулистые ноги. Он послушно выполнял все требования. Сотрудница в тёмно-серой одежде встала позади него и застегнула на мощной шее металлический ошейник и прикрепила датчик к затылку. Мужчина крупно вздрогнул от боли.
…Я тебе ошейник сделаю, раз ты так быстро встала на колени. Будешь соответствовать…
Чарли стиснула зубы до ломоты в висках. Перед глазами поплыло. Мир тяжело пульсировал в такт надсадно бьющемуся сердцу. Дышать становилось сложнее, словно из помещения выкачивали воздух. Она сдавила запястье, царапая кожу короткими ногтями и делая быстрые короткие вдохи. Фантомный холод металла обжигал шею. Этот ошейник он собирался сделать? Может, вживить и ей Воспитатель, чтобы вела себя хорошо?
— У них необычная одежда. Ради безопасности?
— Всё правильно. Мы лишили их возможности спрятать на себе оружие или то, что за него сойдёт. Разработка Донны. После убийства Клаудии, она… — доктор Моро резко смолк, уставившись на Чарли испуганными круглыми глазами. С и без того бледного лица схлынула краска, сделав его совсем серым. Доктор Моро попятился от неё, мечась взглядом по полу.
Чарли через силу доверительно улыбнулась. Вот и поползли секреты, с которыми она не желала иметь дел. Она избегала их везде, где приходилось долго общаться с людьми. Потому что они требовали взаимного обмена, особенно если он был неравнозначным. За раскрытие своих секретов пришлось бы убивать. Опять.
— Я никому о ней не скажу, — Чарли осторожно приблизилась к доктору Моро и коснулась его дрожавшего ненормально тощего плеча, словно пальцы сжимали голую кость без какой-либо плоти. — Обещаю.
— Даже если спросит сама Матерь Миранда? — он перешёл на странный умоляюще благоговейный шёпот. Правила буклета долбили дятлом в висок. Она готовилась сделать первый шаг по тонком льду.
Чарли убрала руку и улыбнулась. Если за ними следит камера, которая записывает и звук, она только что пнула свою голову в пасть доктору Мареш.
***</p>
После инцидента доктор Моро познакомил Чарли с женщинами за стеклом. Анной и Маришкой. Обе оказались недружелюбны и немногословны. Доктор Моро оставил её на них, сославшись на неотложные дела, и Чарли его понимала. Они угодили в довольно щекотливую ситуацию. Анна и Маришка, казалось, понимали друг друга без слов. Они постоянно обменивались взглядами, едва шевелили губами при разговоре и слаженно делали своё дело. Никто не собирался ни проводить остаток экскурсии, ни объяснять работу со смертниками, которую они выполняли, ни доверять ей эту работу лично. Чарли была здесь лишней, поэтому её отрядили заниматься тем, что в другие дни лежало на плечах Мии. Транспортировка пациентов по отделам.
Маришка, полная брюнетка с тяжёлым взглядом, отвела Чарли в соседнее помещение, по размеру превышающее то, где размещались кровати. Здесь же находился двойной лифт, через который охрана приводила смертников и уводила в другое помещение. Вдоль стены выстроились в ряд громоздкие металлические рамы, разделённые на ячейки, в которые вертикально вставлялись капсулы со смертниками. В каждой из десяти рам было по три капсулы.
— Отвезёшь его в отдел гематологии к доктору Димитреску. Передашь документы, получишь подпись её или её заместителей и вернёшься за следующим, — Маришка всучила ей планшет. — И не позволяй им оставлять его у себя. Поняла? Подпись, забрать перевозку и сразу назад.
Чарли кивнула. К тем, кто работал в отделе доктора Моро дольше, чем она, и вообще работал в Деревне, стоило прислушиваться. На первых порах точно, а дальше сама разберётся. Буклет ей в помощь.
Маришка неодобрительно посмотрела на место отсутствующей пуговицы, но ничего не добавила. Когда по её призыву появилась пара охранников, выяснилось, что те будут сопровождать Чарли по отделам, поскольку только у них были пропуска, да и так, по официальной версии, было безопаснее. При наличии камер и запертых дверей здесь всё равно стремились держать контроль.
Чарли сунула планшет в щель между капсулами и взялась за поручень. Прилагать усилия в передвижении перевозки не пришлось, требовалось только направлять. Электрические колёса двигались в темпе небыстрого шага и останавливались, если отпустить поручень. Чарли старалась не думать, что и это изобрёл Гейзенберг.
Охрана соблюдала дистанцию и молчание. Стоило дверям лифта разойтись, как один охранник прошёл вперёд, за ним вкатила перевозку Чарли, и второй замкнул их маленькую процессию. Чарли зря волновалась, что им не хватит места. Грузовой лифт, очевидно, был создан, чтобы перемещать не только трёх человек и перевозку с ещё троими, но и более габаритные и тяжёлые предметы.
Чарли прикрыла глаза, возвращаясь мыслями к доктору Моро. Стоило ли его покровительство подобного риска? В иной ситуации она бы решительно опровергла любые доводы «за», но в голову следом лезло корчившееся тело смертника и широкий металлический ошейник, чей мертвенный блеск врезался в память.
Она ощутимо поскребла запястье, оставив горящие красные полосы на коже, пересечённой тонкими шрамами. Она не хотела на цепь. Ни реальную, ни ментальную. Лифт остановился, и они вышли. Первое, что Чарли ощутила, была перемена температуры. Если у доктора Моро было холодно и влажно, то здесь сухо и почти что душно.
Этаж доктора Димитреску представлял образец элегантности и изящной лаконичности. Мраморный пол украшал выложенный чёрным камнем цветок и шпаги, кремовые стены покрывала искусная лепнина, как и высокий потолок, отражавший свет, исходящий от кованной люстры со свечами, отчего вокруг царил лёгкий полумрак, на стойке из полированного тёмного дерева стояла ваза со свежими цветами, удивительно высокие дверные проёмы перемежались картинами. Можно подумать, она попала в холл пятизвёздочного отеля, только вышколенного швейцара на входе не хватает.
На этаже сохранялась ненормальная гнетущая тишина. Сотрудницы разве что не вжимали головы в плечи, мелькали тенями, устремив глаза в пол. Атмосфера страха, которую Чарли ожидала в левом коридоре этажа доктора Моро, царила на этаже доктора Димитреску в полную силу. Стойка пустовала. Никаких папок. Идеальная чистота. Девушка за компьютером работала быстро. Завидев Чарли, она поспешно утёрла припухшие от слёз глаза, вскочила, указала ей на коридор позади и снова застучала клавишами.
— Вы в порядке? — прошептала Чарли. Девушка в ответ сгорбилась, словно мечтала исчезнуть. В рабочие часы им разрешалось говорить с сотрудниками других отделов, но, судя по всему, у доктора Димитреску придерживались иных правил. — Спасибо.
Чарли покатила перевозку в указанном направлении. Охрана продолжала идти рядом. Перед дверьми пришлось остановиться, чтобы попросить по переговорному устройству впустить их.
Человек неслышно приблизился. Она запоздало ощутила, как он втянул носом воздух рядом с её головой, а потом влажно выдохнул прямо в ухо. Чарли оттолкнула наглеца раньше, чем он успел совершить что-нибудь ещё более мерзкое. Раздался возмущённый вскрик и тут же кто-то схватил её за шею, вонзив в кожу длинные острые ногти. Чарли зашипела, принимаясь вырываться, когда её швырнули в сторону. Она ударилась об стену и затихла, осматриваясь. У перевозки, рядом с охраной, стояли две высокие красивые девушки в чёрных халатах и не менее чёрных платьях в пол. Высокомерие в позах и взгляды, полные мстительного предвкушения и злобного веселья, подсказали Чарли, что перед ней не просто сотрудники отдела гематологии — заместители доктора Димитреску.