3.2. (2/2)
Мия, пожелав ей как следует отдохнуть, оставила Чарли в комнате, и она, осоловевшая после еды и в конец утомлённая бесконечным днём, рухнула на кровать. Свет продолжал гореть. Чарли долго смотрела на плоский матовый светильник, пока веки не сомкнулись сами собой. И не открылись снова, тяжёлые, слипающиеся, словно засыпанные песком, под протяжный звон колокола. Чарли накрылась одеялом, но оно не могло заглушить звук, сотрясавший её голову изнутри.
Ей никогда не давалось раннее пробуждение. Ни в школе, ни на работе, и теперь вновь необходимо привыкать к графику. Чарли насилу выползла из кровати и поплелась в ванную, где быстро приняла освежающий душ и вымыла голову. Волосы спутались сильнее, обещая в будущем превратиться в колтуны, если она не решит проблему. Чарли переплела косу, чтобы не выглядеть перед руководителем неряшливо и закрепила тугой резинкой. Форму надела ту же.
В ожидании Мии Чарли набросала короткий список первостепенно необходимых вещей. Для организации расчёска к ним не относилась, как и большая часть того, что она привезла. Шло время, успел повторно прозвенеть колокол, а Мия не появлялась, словно забыла о ней. Чарли постоянно косилась на дверь. Следовало ли бежать к доктору Моро, которого предстояло найти самостоятельно с извинениями за опоздание, или же отправиться на поиски завтрака и Герцога? Чарли фыркнула. К буклету они могли и карту Деревни приложить на случай форс-мажора, который обязательно случился именно в её первый день.
Спрятав список в карман халата, Чарли обулась и выглянула в отсек. За ночь он не изменился. Людей не прибавилось. Без Мии оказалось дискомфортно. Неизвестность отравляла. Добравшись до основной двери, Чарли порывалась вернуться и всё-таки дождаться Мию, как и полагалось, но, шагая обратно, не решалась по-настоящему выйти. Как в тот первый день её свободы, который она провела на коврике у входной двери, прижимаясь к ней лбом и не разжимая пальцев на дверной ручке, словно та являлась великим чудом, единожды дарованным ей в жизни. Она сидела там, в темноте прихожей, пока не осталось слёз, а от смеха живот не скрутил спазм. Она испытывала боль, она была жива. Она выжила.
— Вперёд, — решительно выдохнула Чарли и вышла в коридор.
Возле лифта никто не толпился. По спине пробежал холодок. Она слишком долго ждала. Второй удар колокола звучал для всех, как вчера, когда Мия отвела её на ужин. Все спустились в столовую, и ей нужно. Там можно присоединиться к тем, кто носил знак русалки, и когда они пойдут в отдел, она с ними. О Герцоге разузнает на рабочем месте.
Чарли окутал знакомый аромат, в нём преобладала дразнящая горечь настоящего свежесваренного кофе, а не суррогата из торгового автомата. В вакууме подземного комплекса без различимых запахов, он звучал амброзией. Она вдохнула глубже, желая уткнуться носом в сосредоточие аромата и дышать им, пока не станет сама источать его.
— Где Уинтерс? Сбросила тебя в бездну, забыв дать парашют или опять отлизывает экспериментальному гению Миранды?
Гейзенберг вырос позади неё, зевая в кулак. Она отшатнулась. Надолго его не хватило. Сотрудник обязан доложить о недопустимом поведении другого сотрудника руководителю его отдела или недопустимом поведении самого руководителя отдела главе организации. Можно ли считать его слова — оскорблением, которым он испытывал её как потенциального доносчика.
— Чего застыла? Новое слово услышала?
Сегодня его волосы были распущены, обрамляя утомлённое лицо и спадая до подбородка. Взъерошенный и помятый, он явно нуждался в долгом отдыхе. Обычно в их больнице так выглядели врачи, успевавшие перехватить от силы пару часов сна в ночную смену перед тем, как привозили очередного экстренного пациента, и борьба со смертью начиналась сначала.
— Здесь нет никого, чтобы доложить о тебе, — небрежно заметил Гейзенберг. — Если скажешь пару слов, ниже этажом не окажешься.
Чарли повторно нажала на кнопку вызова лифта. Табло указывало, что кабина прибыла, но двери не открывались. Она хотела, чтобы Гейзенберг скорее ушёл или появился кто-то, кого он бы принялся доставать, забыв о ней. Он напоминал школьного хулигана, который прицепился к новичку просто потому, что мог. Макс был таким. Он мог — он делал, и чувства, статус или сила очередной жертвы его не заботили, но он никогда не цеплялся к девчонкам, обходил их десятой дорогой. Несмотря на весь свой пыл и зашкаливающую конфликтность, Макс терялся перед ними. Хорошо бы и Гейзенберг прекратил навязывать ей своё общество. Не верилось, что человек, едва вставший с кровати, успел заскучать и нуждался в развлечении.
— Ты так настойчива в своём стремлении попасть ко мне. Похвально, но можно просто попросить, — Чарли едва сдержалась, чтобы не закатить неуважительно глаза от его насмешливо-подначивающих интонаций.
Она снова нажала на кнопку вызова, готовая пуститься на поиски запасной лестницы, чтобы не стоять рядом с Гейзенбергом. Спасение пришло в мягком равномерном стуке трости позади и шаркающей походке. Чарли заметила, как рот Гейзенберга слегка приоткрылся, когда он стиснул зубы.
— Моро, твои сотрудники слоняются без дела. Смотри за ними лучше, пока этого не сделала Матерь, иначе и этот экземпляр потеряется на последнем уровне, — властный жёсткий тон подтёр синим ластиком последние несколько минут. Чарли усомнилась, что они ей не почудились, настолько была разительна разница.
Словно по волшебству двери бесшумно разошлись, Гейзенберг вошёл в кабину, и они закрылись. Лифт отправился вниз.
— Мисс Тэйт? — уточнил нервно-тягучий голос.
Чарли обернулась, чтобы увидеть руководителя своего отдела. Им оказался невысокий худой мужчина, поблёскивавший лысиной среди редких тёмных волос. У него был короткий тупой нос и непропорционально широкий как у жабы рот на неожиданно правильной формы лице. Тёмно-серые глаза смотрели неуверенно, даже робко. В отличие от Гейзенберга, он был выбрит и носил чистый халат. Не красавец, но и не страшила, как его обозвала Энджи. Просто непривлекателен. Доктор Моро сутулил костлявые плечи, и грузно опирался на трость, приближаясь к ней.
— Мия сегодня не появится, она… заболела, — он словно оправдывался, разговаривая с ней. Чарли медленно кивнула. Её не заботило, что случилось с Мией, важно было лишь то, что она осталась наедине с неизвестностью и доктором, побледневшим от волнения. — Я сам всё покажу.
И снова посмотрел на неё так, будто ожидал, что она погонит его палкой или посмеётся над решением.
— Спасибо, сэр, — Чарли дружелюбно улыбнулась. Незаинтересованное в ней как в женщине начальство её полностью устраивало. Оно обещало спокойную работу и адекватное человеческое отношение. Большего она не просила.
Доктор Моро слегка приосанился, и заметно оживился.
— Вы были у Герцога? — от него пахло как от озера, к которому она ездила в детстве с родителями на выходные. Высохшими на солнце водорослями, и отсыревшей древесиной. Тяжёлый влажный запах беззаботных дней.
— Мия обещала проводить меня к нему сегодня, а без неё я как без компаса в лесу, — Чарли растерянно пожала плечами. — Не то чтобы я умела им пользоваться…
Как быстро она заскучала по природе, с которой у них с её бытности подростком сформировалась взаимная антипатия. Ночёвка в глухом лесу с подвёрнутой ногой без еды, воды и родителей, зато с болью, чесоткой от укусов насекомых и уханьем филинов, быстро выветрила из неё любовь к дорожным приключениям и пешему туризму. Каждая поездка оборачивалась неприятностью, и с последней традиция не изменилась. Нужно было испортить мотор, залить сироп в бензобак или проколоть шины. Что угодно сделать, чтобы мама, верившая в знаки, передумала и они остались дома. Тогда бы всё повернулось иначе.
Доктор Моро вызвал лифт, который на этот раз приехал вовремя и вовремя открыл двери. В кабине висел стойкий запах кофе и перегретого мотора. Чарли по новой считала бесчисленные секунды, пролетавшие между этажами. В Деревне даже лифт был чуждым. Неживым. Блестящая железная коробка, болтавшаяся над пропастью на тонкой нитке, которая легко оборвётся при должном усердии со стороны природы или человеческой халатности. После навязанного общества Гейзенберга, застенчивость доктора Моро легла бальзамом на сердце. Он тихо стоял, прислонившись спиной к стене и опираясь на трость.
— Кнопка с монетой, — попросил он, и Чарли пошарив взглядом по десяткам одинаковых кнопок, нашла подходящую. Стальной прямоугольник с чёрным кругляшом засветился неоново-синим. Ей удалось рассмотреть и другие. Крохотные символы руководителей. Донне Беневиенто принадлежали солнце и луна, доктору Моро русалка, остались конская голова с подковой и цветок. Чарли коснулась кончиком пальца конской головы. Стойкость, мощь и неукротимая свобода, которым не место в Деревне. Цветок со шпагами воплощал изящество и надменность, и больше подходил женщине или мужчине, не похожему на Гейзенберга.
Двери раскрылись, и Чарли очутилась в другом мире. После яркого света глазам потребовалось привыкнуть к внезапной темноте, обернувшейся мягким дружелюбным полумраком, исходившим от свечей. Под ногами расстилался узорчатый паркет, стены покрывали настоящие обои благородного зелёного оттенка. От обилия красок и запахов кружилась голова и радостно билось сердце, словно у ребёнка, попавшего в кондитерскую или магазин игрушек. Везде стояли вещи. На низких столах с изогнутыми ножками вдоль стен громоздились сундуки и разнообразные шкатулки с прикрытыми крышками, статуэтки и бюсты, пузатые и вытянутые вазы, на полу рядком лежали свёрнутые ковры, ровные стопки книг в человеческий рост высились повсюду. Над ними, как в отделе электроники, крепились светильники. От самых простых на батарейках до настоящих канделябров с новыми свечами. На одной из стен висели вяленые окорока, тушки рыб, связки сосисок и колбас на любой вкус. Между ними примостились крупные головки чеснока. Чарли не стала зацикливаться почему вместо нужных вещей Герцог торговал бесполезным барахлом из антикварной лавки. Она просто вдыхала и вдыхала, стараясь запечатлеть новые ароматы.
Засмотревшись, она очутилась в середине зала и запоздало поняла, что одна. Доктор Моро остался у лифта. Она не решилась его звать, сочтя, что обычно общение с Герцогом проходит индивидуально, и только новичков сопровождают в первое посещение.
— Здравствуйте… — громко поздоровалась она, обводя взглядом пространство. — Герцог? Вы здесь?
— Bonjour, — благодушно прозвучало прямо перед ней. Она не выспалась, никак иначе объяснить, что не заметила его, не получалось. — Рад, что вы нашли время зайти, мисс Тэйт. Ожидал вас ещё вчера.
Перед ней, в кресле, восседал статный мужчина со светлыми до плеч волосами, завитыми крупными кольцами. Серебристо-голубой камзол из шёлкового броката украшала витиеватая вышивка в тон, рукава же отделаны тем же кружевом, что и белое жабо, заколотое булавкой с драгоценным синим камнем. Чарли мельком глянула на его ноги. Их облегали кюлоты в цвет камзола, белоснежные чулки заканчивались чёрными башмаками с золотыми пряжками и на красном каблуке. Он словно сошёл с картины восемнадцатого века в своём старомодном одеянии.
Глядя на Герцога, роскошного и элегантного, нисколько не похожего на торговца, Чарли сконфуженно вспомнила о спутанных волосах, будто ему было до них дело. Наверное, так же себя чувствовали простолюдины перед высшим сословием. Полными моментально бросавшихся в глаза недостатков. Он с заметным увлечением читал книгу, и даже мысли не возникало предложить ему нечто неприличное. Оскорбить подобным намёком. Весь его вид настраивал на взаимную вежливость, проявление манер и необходимость иметь увесистый кошелёк.
— Полагаю, вы пришли активировать кредит и ознакомиться с моим скромным ассортиментом, — он обвёл рукой зал. Сильные пальцы украшали перстни с камнями. — Что ж, позвольте ваш пропуск.
Он протянул ей устройство, похожее на считыватель для кредитных карт, и Чарли осторожно приложила пропуск, видя, как загорелся маленький экран и на нём появились какие-то цифры. А потом Герцог положил на резной столик около себя тяжёлый перетянутый верёвкой мешочек. Внутри знакомо звякнуло. Монеты. Рядом опустился буклет, похожий на выданный доктором Мареш. Без эмбриона.
— Предпочитаю настоящие деньги, — поделился Герцог, когда Чарли забрала новый буклет и мешочек. Она рассовала их по карманам халата. — Тратьте их с умом. Возвращайтесь ко мне в обед, если у вас нет пожеланий сейчас?
Лицо Герцога настолько не запоминалось, что всякий раз поворачиваясь к нему, она ловила себя на неуютном ощущении, что его внешность неуловимо менялась.
— Мне нужна расчёска. Любая. Сколько она стоит и когда можно будет её забрать?
— Сто лей. Загляните в дальнюю шкатулку, — Чарли отсчитала нужную сумму и добравшись до крайнего столика, подняла крышку лакированной шкатулки. В ней лежали щётки для волос как у высокородных дам из высшего света. Или отменная имитация. Чарли повернулась к Герцогу, неуверенная, что не ошиблась. Тот кивнул. И Чарли, долго не выбирая, взяла верхнюю.
Простившись с Герцогом и пообещав вернуться днём, Чарли с доктором Моро спустились в столовую, и после завтрака, во время которого она вновь сидела одна, долго изучая новый буклет, а Энджи приветственно помахала ей рукой, они наконец отправились в отдел. Она надеялась, что время пролетит незаметно и она вернётся к Герцогу приобрести свою первую «возможность».