VI. Вторник, пятое число (2/2)

— Что такое? — испуганно вскинула голову Ариса. Материлась Джун — подпрыгивая на месте и отчаянно встряхивая рукой, с которой капала кровь.

— Блять, как же жжется!

Ариса перевела взгляд ниже и увидела нож и недорезанную дольку лимона на разделочной доске.

— Надо промыть рану, — учтиво посоветовала она. Шипя сквозь зубы, Джун поспешила направиться в сторону раковины и пустить воду.

— Как же тяжело работать в такой завал без напарника, — раздраженно пробормотала она, удерживая руку под тяжелой струей.

— А где Ясуши?

— Да он только к открытию придет. Мы ж не знали, что сегодня к нам пожалует столько людей внепланово.

— Давай я тебе помогу, — отозвалась вдруг Ариса и, не дожидаясь ответа, спрыгнула со стула. Оставшись наедине с собой, она снова начала давиться мыслями. Ей просто нужно было отвлечься на работу, вот и все.

— Я была бы очень благодарна тебе, — с облегчением выдохнула Джун, закрывая воду и встряхивая поврежденной рукой. — К тому же, ты тут почти своя.

Пару раз, когда у Арисы выдавалось свободное время, она заходила за бар, чтобы помочь Джун или Ясуши. Расспрашивала у них о тонкостях дела, помогала с коктейлями и уборкой, училась смешивать пропорции — собирала крупицы информации, если вдруг маме понадобится поинтересоваться у нее о работе.

Маме…

Грудь Арисы снова охватило холодом тоски. Спешно отогнав от себя тяжелые мысли, она встряхнула головой и, наклонившись, скользнула под стойкой за бар.

— Ты иди пока, перебинтуй руку, а я дорежу лимон.

Работа и мимолетные разговоры с Джун действительно помогли отвлечься. Голова Арисы была занята тем, сколько рома надо отмерить для коктейля, сколько секунд трясти шейкер, как не переборщить с сиропом. Руки ее, пусть и не так ловко, как у Джун, но все же умело обращались с бутылками и стаканами. Работы хватало — подносы с выпивкой сменялись одним за другим, официанты едва ли успевали бегать между вип-залом и баром, передавая все новые заказы и пожелания.

— Они там бухать собрались или работать? — недовольно шипела себе под нос Джун, яростно взбивая очередной коктейль. Ариса лишь снисходительно пожимала плечами и продолжала сосредоточенно раскалывать лед.

Два часа за работой пролетели незаметно.

— Слушай, а ты чего вообще вышла сегодня? Разве у тебя не выходной? — громко поинтересовалась Джун, перекрикивая шум воды. Официанты стали появляться реже, гости начали постепенно покидать клуб, и девушки принялись за уборку.

Ариса в этот момент протирала столешницу. Услышав Джун, она мгновенно напряглась. Этим вопросом ее будто снова вытянули в реальность и напомнили о том, что произошло. В груди неприятно заныло.

— Да так, — натянуто отозвалась Ариса. — Не захотела дома торчать.

— Я тоже, — понимающе согласилась Джун. — Сегодня вот родители весь день мозги делали, так что я решила поменяться сменами с Ясуши и выйти пораньше. На свою же голову. Но это лучше, чем в сотый раз слышать от отца о том, какое я разочарование.

Ариса не нашлась, что ответить. Окинув придирчивым взглядом сверкающую столешницу, она отложила тряпку в сторону и принялась наводить порядок на полках.

— Кстати, вот уже сколько спросить хочу, — вдруг спохватилась Джун, оборачиваясь к ней через плечо. — Как там твоя мама? Я помню, ты говорила, что она болеет.

Собственное тело редко когда подводило Арису. Однако в этот раз почему-то сами по себе дрогнули пальцы — совсем кратко, едва заметно, но этого хватила сполна, чтобы увесистая бутылка коллекционного виски соскользнула вниз и с оглушительным грохотом разлетелась на осколки. Пол тут же залило янтарной жидкостью.

В зале, кажется, все затихло.

— В чем дело? — послышался чей-то недовольный голос со стороны. Ариса зашуганно обернулась на него и наткнулась взглядом на группу грозных мужчин в костюмах, что шли через весь зал и сейчас с раздражением смотрели в ее сторону. Среди них были и братья Хайтани. На Риндо тоже был костюм — видимо, успел переодеться в кабинете. Неизвестно, почему в стрессовый момент Ариса подметила именно эту деталь.

— Прошу прощения, — севшим голосом пробормотала она, тут же склоняясь в извиняющемся поклоне и прямо из него стекая на пол, чтобы бездумно потянуться к осколкам.

— Да куда ты голыми руками лезешь, порежешься же, — вдруг перехватила ее за запястье Джун. — Подожди, я принесу метлу.

— Прости, Джун, я случайно, — запричитала себе под нос Ариса. Горло ее сковал спазм, глаза отчего-то запекло.

«Нет, только не здесь, пожалуйста».

— Эй, все в порядке, ты чего так распереживалась. Сейчас все уберем. Только встань, не сиди здесь, а то поранишься.

Ариса поднялась с места на ватных ногах и поспешила отвернуться от Джун, ощущая, как предательски увлажнились глаза. Та ничего не заметила, уже направляясь в сторону подсобки. Ариса же принялась бездумно переставлять какие-то приборы на столе, пытаясь хоть чем-то занять руки и мысли, как вдруг в спину ей донесся рассерженный голос Рана:

— У тебя руки из какого места растут? Какого хрена ты забыла за барной стойкой?

Услышав его голос, Ариса едва заметно вздрогнула и с силой закусила нижнюю губу, ощущая, как сильнее запекло глаза.

«Уйдите, просто уйдите».

Наверное, надо было принести ему очередное извинение, но горло так стянуло, что она не могла произнести ни слова.

— Я с тобой разговариваю!

Первая капля слезы, не выдержав напора, сорвалась с кончиков нижних ресниц и горячим потоком скользнула по щеке. Едва подавив в себе жалобный всхлип, Ариса резко развернулась на месте и, хрустя осколками под подошвой кроссовок, стремительно выбежала из-за барной стойки.

Ран проводил ее спину, удаляющуюся в направлении служебных коридоров, озадаченным взглядом, как вдруг ему в плечо прилетел тычок от Риндо:

— Ты совсем, что ли, придурок? — прошипел он сквозь зубы, зло сверкая темными глазами из-под очков. — Если у нас неудачно прошли переговоры, то это не значит, что надо срываться на других!

Ран даже не успел как следует разобрать слишком бурную, на его взгляд, реакцию брата, как тот уже поспешил рвануть в ту сторону, где скрылась Ариса.

— Не сахарная, не растает от одного заслуженного выговора, — выплюнул Ран сердито ему в спину. — Будешь еще со мной ругаться из-за нее?

Риндо вдруг замер на месте, развернулся и в два шага оказался рядом. Брови его были хмуро сведены к переносице, на глубине глаз едва заметно читалась боль. В последний раз Ран видел такой взгляд у брата, когда…

— У нее сегодня умерла мама, — напряженно произнес Риндо вполголоса, смиряя его волной презрительного осуждения.

Сиреневые глаза Рана, в полусумраке клуба принявшие практически темный оттенок, широко распахнулись — но лишь на долю секунды. Напряженные складки на лбу разгладились, и он тут же поспешил принять беспристрастное выражение, кратко поджимая губы.

— Я сам найду ее, — наконец произнес он чуть охрипшим голосом, цепляя уже собиравшегося было оставить его Риндо за рукав пиджака. — Ты иди, проводи оставшихся гостей.

— Ага, чтобы ты окончательно все испортил? — ощетинился тот, выдергивая руку из захвата.

— Я сам, — повторил Ран ровным тоном. Риндо вскинул на него озадаченный взгляд, переставая вырываться. Пару секунд между ними велся немой разговор, понятный только им двоим, после чего младший немного расслабился, громко выдыхая.

— Ладно, иди. Звони, если вдруг что.

***</p>

Арису он нашел без труда — она и не особо-то пряталась. Выскочила в первую попавшуюся на пути дверь, что вела на крышу высотки, на последних этажах которой располагался новый клуб. Сидела в паре метров от парапета, спрятавшись за вентиляционную пристройку. Рана она заметила не сразу — и без того тихую поступь его надежно заглушали завывания ветра и собственные частые всхлипы.

— Чего расселась тут, задницу простудишь.

Испуганно вздрогнув от раздавшегося над головой голоса, Ариса резко подобралась на месте, отвернулась и принялась наспех вытирать слезы с лица.

Ран мысленно чертыхнулся, ментально ощущая на себе силу осуждающего взгляда Риндо. Не с того он начал, не с того.

— Простите, — прогундосила Ариса между частыми всхлипами. — Я сейчас вернусь в зал и все уберу. Дайте мне пару минут.

Ран глубоко вздохнул, осмотрелся и тяжело сглотнул. Клуб находился на девятнадцатом и двадцатом этажах — с этой точки открывался вид чуть ли не на весь Токио, что с медленным наступлением темноты все больше и больше разрастался паутинкой ярких огней. Потрясающий вид. Захватывающий. Даже слишком.

По внутренностям против воли прошлась легкая дрожь — так, словно он находился в самолете, который взлетал. Ран поспешно отвел взгляд, крепко сжимая начинающие подрагивать пальцы. В горле резко пересохло, земля будто зашлась ходуном под ногами.

Небесный король боялся высоты. В этом сквозила горькая ирония.

Знал, конечно, только Риндо, для остальных Ран умело притворялся. В Токио — городе, уходящем за облака — бояться высоты было не принято. В криминальном же мире принято было не бояться вообще ничего. Побеждал и взбирался на вершину тот, кто умело скрывал свои слабости под личиной сомэна<span class="footnote" id="fn_31013799_0"></span>, не позволяя не единой живой душе увидеть их.

Справлялся со страхом Ран по-разному: старался не подходить слишком близко к панорамным окнам, в самолетах садился со стороны прохода, а стеклянные лифты и балконы просто на дух не переносил. И тем не менее, с упрямством ребенка, стремящегося доказать что-то всему миру и себе в первую очередь, он раз за разом останавливался в пентхаусах, вкладывался в недвижимость на верхних этажах, не закрывал глаза при взлете и постоянно испытывал себя на прочность. Вот и сейчас, вместо того, чтобы уйти с крыши, опустился на нее рядом с Арисой, прячась за пристройкой от потоков ветра и за маской — от своих страхов.

— Мне жаль, — негромко произнес Ран, игнорируя подступившую к горлу тошноту. — Я не знал.

Шмыганье прекратилось. Ариса по-прежнему сидела, отвернувшись от него. Ветер трепал и откидывал в сторону ее длинные черные волосы, невесомо касаясь их кончиками лица Рана. Терпко запахло целым калейдоскопом ароматов — коллекционный виски, цитрус, лекарства и что-то еще неуловимое, цветочное. Эфемерное и естественное — так пахла сама Ариса. Может, ирисы или жасмин.

Мадлен пахла тяжелыми ароматами, будоражащими сознание. Ариса же пахла чем-то легким и чистым. Даже в этом они умудрялись разительно отличаться.

— Посмотри на меня, — спокойно позвал Арису Ран, когда она так и не повернулась к нему. — Будто я твоих слез не видел.

Раздался тихий шелест — то ли всхлип, то ли смешок. Ариса аккуратно повернулась к Рану профилем, устремляя взгляд вперед и демонстрируя покрасневшее лицо.

— Почему я всегда плачу перед вами? — шмыгнула она носом, натягивая на кулак рукав толстовки и промокая им слезы.

— Наверное, потому, что я страшный, — равнодушно пожал плечами Ран, выуживая из кармана пиджака сигареты.

— Скажете тоже, — фыркнула Ариса. Раздался щелчок зажигалки. Вдоль крыши потянуло удушливым сигаретным дымом. Ариса скосила взгляд на Рана и смело попросила: — Не поделитесь?

Тот молча протянул ей портсигар. Ариса аккуратно достала оттуда черную сигарету, обхватила опухшими губами золотой фильтр и подставила под огонек, что предложил ей Ран. Табак оказался крепким, и она еле сдержалась, чтобы не закашляться во все легкие.

Пару секунд они сидели в молчании — каждый курил, думая о чем-то своем, пока вдруг тишину не нарушила Ариса:

— Я испытываю облегчение. Это плохо?

Ран скосил на нее спокойный взгляд, медленно выдыхая струйку дыма сквозь зубы. Едва заметно поведя плечами, Ариса поднесла сигарету к губам, затянулась и снова заговорила:

— Конечно, мне больно. Так больно, что я не могу дышать порой. Но где-то там, я чувствую, мне стало легче. Как и ей.

— Это не плохо, — наконец подал голос Ран, щелкая по сигарете и стряхивая пепел, — и не хорошо. В жизни нет таких понятий.

— А что тогда есть? Ради чего мы живем? — в голосе Арисы проскользнула детская обида — такая, словно ей только что сказали, что Санта Клауса не существует.

Ран тихо рассмеялся себе под нос.

Ариса удивленно вскинулась, жадно всматриваясь в его лицо — расслабленное, освещенное кривоватой, но вполне искренней полуулыбкой. Она впервые слышала, как он смеется так. По-доброму, без издевки.

— Мы сами решаем, ради чего живем. Что для нас хорошо, а что — плохо. В кого или во что верить. Никто другой.

— А во что верите вы? — многозначительно нахмурилась Ариса, переваривая слова Рана. Тот в последний раз затянулся, прежде чем глубокомысленно ответить:

— В силу.

Ариса задумчиво вдавила дотлевший окурок в землю, поджала к себе колени и уткнулась в них носом.

— Что мне теперь делать… Без мамы? — глухо пробормотала она, старательно сдерживая слезы.

— Выживать дальше, — безжалостно ответил Ран. А потом, помолчав, добавил: — Когда умерли наши родители, мы тоже были потеряны.

Едва заметно вздрогнув, Ариса с удивлением воззрилась на Рана. Она слышала однажды от Риндо, что их родители умерли, когда братья были совсем детьми — только это, на остальные детали он не распылялся, — но слышать подобное откровение от Рана было неожиданно. Он никогда не говорил ей о чем-то личном. Ариса притихла, забыв, как дышать — лишь бы не спугнуть.

Ран смотрел прямо перед собой, глубоко погруженный в собственные мысли. Неоново-желтый свет, исходящий от небоскреба напротив, мягко окутывал свечением его острые черты. Ветер мягко трепал собранные в косички волосы, выбивая одинокие пряди.

— Много дерьма произошло тогда. И я бы, наверное, уже давно сдох где-нибудь в подворотне, если бы рядом со мной не было Риндо. Только ради него я вставал каждое утро и просто делал все, чтобы выжить и отомстить тем, кто это заслужил.

— Я жила ради мамы, — тихо выдохнула Ариса. А потом вдруг полезла в карман толстовки и что-то достала оттуда. Ран увидел поблескивающую у нее в ладони подвеску с крошечной балериной. В груди отчего-то потеплело. — Мечтала снова свозить ее в Париж.

Протянув руку, он аккуратно забрал у нее подвеску и разложил на земле между ними. Невесомо провел пальцами по витиеватой цепочке, обрисовывая контуры.

«Неужели ты постоянно носишь ее с собой?»

Ариса все это время молча наблюдала за незамысловатыми движениями его рук: длинные ровные пальцы, широкая ладонь, проступающие через бледную кожи протоки вен. Из-под манжеты рубашки, перехваченной бриллиантовой запонкой, интригующе выглядывали острые края татуировки. Внутри Арисы поднялась иррациональная волна нежности. Тепло, исходящее от Рана, его запах, его руки… ее словно тянуло к нему невидимым магнитом. Так хотелось прижаться к нему всем телом, уткнуться носом в шею, вдохнуть пьянящий аромат и оказаться в его крепких объятиях. Ариса уже давно переросла те подростковые чувства, но то, что она чувствовала сейчас, даже близко не походило на них.

Это было больше, чем влюбленность.

Это были комфорт, защита, надежность.

Как же хотелось наплевать на все условности, формальности и нормы приличия, как же хотелось просто преодолеть разделявшие их сантиметры и отчаянно прильнуть к…

— О чем задумалась? — прервал поток лихорадочных мыслей вкрадчивый голос Рана.

Ариса поспешила спрятать покрасневшее лицо в коленях и выпалила первое, что пришло на ум:

— О том, какие у вас красивые руки.

Не в силах больше противиться своим желаниям, Ариса сделала то, что опасно балансировало на грани дозволенного и запретного. Неуверенно протянув руку вперед, она невесомо коснулась тыльной стороны ладони Рана своими окоченевшими пальцами. Обвела по контуру выступающие вены — так же, как секундами ранее он обводил цепочку от подвески. Словно следуя никому неизвестному маршруту.

— Когда уже перестанешь мне выкать? — тихо усмехнулся Ран себе под нос, внимательно наблюдая за ее жестами. Ариса легкомысленно дернула плечом и нагловато усмехнулась:

— А что, чувствуете себя старым?

— Очень, — лениво фыркнул Ран и вдруг властно перехватил пальцы Арисы, мягко сжимая их в своей ладони.

— Что вы… — произнесла на выдохе она, выпуская весь воздух из легких.

— Ты, — подправил ее Ран.

— Что ты делаешь?

— Грею. У тебя пальцы ледяные.

Ведомая чувствами, Ариса запрокинула голову, вглядываясь в лицо напротив. Ран смотрел на нее безмятежно, но в то же время сосредоточенно. По его лицу нельзя было прочесть ничего. На дне потемневших глаз плясали желтые отблески.

Ариса ощутила, как внутри нее все сжалось.

Звук пришедшего на телефон уведомления заставил ее испуганно подпрыгнуть на месте. Выдернув ладонь из хватки Рана и тут же старательно пряча раскрасневшиеся щеки за волосами, она поспешно полезла в карман за телефоном.

Ощутив в ладони пустоту, которую тут же поспешил занять холод, Ран непроизвольно пару раз сжал руки в кулаки, прогоняя покалывающее ощущение в кончиках пальцев. Почему он позволил этому случиться?

Свет от зажегшегося телефона привлек его внимание, и он невольно скосил взгляд вбок. Острое зрение выхватило на экране два слова: «Итару Хаяси».

Во рту появился привкус горечи. Должно быть, снова дал о себе знать страх высоты.

Заметив, как Ариса захлопнула телефон, даже не открыв сообщение, Ран задал ей так и просящийся вопрос:

— Он знает?

Она нервно облизнула губы, тут же понимая, о ком и о чем идет речь.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю.

— Ты должна сказать ему.

Ариса вдруг послала ему раздраженный взор из-за плеча и резко выдала:

— С чего это?

Ран тяжело сглотнул, пытаясь избавиться от вкуса горечи, царапающего горло.

— Потому что тебе нужен тот, ради кого стоит продолжать жить.

Ариса капризно поджала губы, лишь бы не выдать так и рвущееся наружу: «Но он — не тот».

«А кто тогда «тот»? — ехидным голосом вторило подсознание. Ариса отмахнулась от него, как от назойливой мухи, и лишь произнесла:

— Я сообщу. Позже.

Ран коротко кивнул ей, то ли одобрительно, то ли чисто механически, и вдруг поднялся с места, принимаясь обтряхивать костюм. Ариса приложила все силы, чтобы проигнорировать ощущение пустоты, вдруг внезапно заполонившее все ее нутро. Оправив на себе пиджак, Ран произнес:

— Мне надо идти. Не задерживайся сильно, там Риндо с ума сходит.

Упоминание Риндо вызвало в Арисе новый прилив стыда. Находясь здесь, с Раном, она совершенно забыла о существовании остального мира.

Вместе с этим осознанием на нее вдруг вновь навалилась тяжесть скорби и боли. Она снова вспомнила и начала чувствовать.

Ариса судорожно вздохнула и прикрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Когда она их открыла обратно, Рана рядом уже не было.