Глава вторая (2/2)

— Ай, ты не облегчаешь мне задачу, — отвечает Тэхён.

— Хорошо, я не буду задевать за живое. Останься. Хочешь — поспи.

Тэхён недоверчиво косится на Чонгука.

— Только без одежды, — добавляет тот. — Идём.

Он берет Тэхёна за руку и ведёт в спальню. От такой перемены в его настроении Тэхён забывает даже выдернуть руку.

— Тебя как зовут? Я Чонгук.

— Тэхён, — автоматически отвечает он.

— Ну вот, садись, Тэхён.

Чонгук чувствует, что парня надо успокоить, потому что порнушка его явно не расслабила.

— Ты откуда, Тэхён? Где живёшь или жил?

— Зубы заговариваешь?

— Просто хочу подружиться. Зачем столько недоверия?

— Я жил в Хадоне две недели назад.

— Тоже на улице?

— Нет.

Чонгук помолчал.

— Что произошло?

— Это тебя не касается, — говорит Тэхён.

— Ладно. Наверное что-то серьезное, раз ты решил бомжевать в Сеуле.

— Вот уж чего не решал, так вот этого, — улыбается Тэхён. — Меня обворовал попутчик в поезде.

А Чонгук немного теряется от того, как выглядит лицо улыбающегося Тэхёна.

— А потом я устроился на работу к одному лысому уроду, переплётчику, и он меня кинул.

— Весело.

— Ага.

— Ты, наверное, ещё школьник?

— Уже нет. Мне оставался последний семестр. А ты?

— А я, — Чонгук лёг на кровать спиной, — студент, позёр и баловень судьбы, у которого сегодня был тяжёлый день.

Он тянет за собой Тэхёна.

— Эй, не лезь! — вскакивает Тэхён.

— Как же ты собираешься спать? — удивляется Чонгук.

— Н-не знаю.

— А минет?

Сердце в груди Тэхёна опять начинает учащенно стучать.

— Н-не надо.

— Дурак, я сам тебе сделаю.

— Не хочу.

— Ну хотя бы разденься. Мы же договорились.

Тэхён бросает на него молящий взгляд.

— Хорошо, тогда я сам, — говорит Чонгук ему на ухо и два раза вскидывает свои невыносимо дугообразные брови.

Невыносимо? Рехнулся, Тэхён?

Чонгук без стеснения и даже деловито сбрасывает с себя одежду и остаётся в чем мать родила. Перед Тэхёном открывается широкая грудь, гладкость ног, бёдер и паха.

— Страшно? — спрашивает Чонгук.

— Отвратительно, — отвечает Тэхён.

У Чонгука узкий таз и округлые бёдра, и то, как Тэхён посматривает на него, не ускользает от Чонгука.

— Потрогай, — то ли просит, то ли приказывает он.

— Не могу, — говорит Тэхён, глядя на его член.

— Ты возбудился?

Тэхён украдкой осматривает свои штаны.

— Нет, — отвечает он, меняя позу.

— Не нет, а да.

Чонгук садится перед Тэхёном и бьет по колену.

— Пусти. Раздвинь ноги.

— Господи, — выдыхает Тэхён. — Прекрати, я тебе сейчас двину. Я не могу.

— А так разрешишь? — он обнимает его колени и ложит на них голову.

— Пожалуйста… Это слишком, — задыхается Тэхён.

— Слишком волнующе?

— Слишком… грязно.

— Грязно? Что за дурак такое придумал? Наверное тот, кто трахается в одежде и при выключенном свете. Если вообще трахается. Как можно упрекать любовь?

— А у нас тут любовь?

— Я вообще, — Чонгук зарывается лицом в Тэхёновы ноги, чтобы скрыть свой промах.

— Ну же, Тэхён, позволь себе попробовать. Мы никогда больше не встретимся. Об этом будешь знать только ты.

— Только я — это слишком много, — возражает Тэхён.

— Если ты стесняешься себя, тогда тебе нужен человек, который примет тебя таким, какой ты есть.

— На себя намекаешь?

— Нет. Но я принимаю. Сними рубашку. Хочу посмотреть на тебя.

Тэхён вздыхает и неуверенно расстёгивает пуговицу.

— Давай по очереди, — Чонгук расстёгивает вторую.

— Отвернись.

— Ладно. Вот, отвернулся.

Чонгук не торопит, но когда ему надоедает ждать, оборачивается. Тэхён уже без рубашки, сидит, облокотившись локтем о колено, а подбородком в ладонь, и надувшись смотрит в окно. У него довольно широкие смуглые плечи. И всё остальное. Чонгук не удерживается от того, чтобы провести по ним рукой. Тэхён зажмуривается и сжимает кулаки.

— У тебя такой вид, будто я тебя тут насиловать собрался, — хмыкает Чонгук.

— Так и есть, — бросает тот в ответ.

— Черт с тобой, раздевайся полностью и будем спать. — Чонгук хлопает и свет выключается. — Зацени умный дом, — мрачно говорит он и ныряет под простыню.

Осмелев в темноте Тэхён раздевается догола и тоже ложится на почтительном расстоянии. Только Чонгук не уточнял, как именно они будут спать, и минут через пять Тэхён чувствует жар от чужого тела за спиной, руку на своем локте, лоб на затылке. «Позволь себе попробовать» — звучит в голове голосом Чонгука. Но Тэхён гонит предательскую мысль. Просто он давно не рукоблудствовал. Как-то не до того было. А тут его накормили, дали одним глазком взглянуть на богатенькую хату — вот он и размяк. И Чонгук прав, он действительно возбудился. Мысли о чужом теле за спиной становятся навязчивей. «Никто не узнает» — шепчут они. «Он же тебе понравился» — подначивают они. «Ты вообще его тело видел? А лицо?» Только представишь, что Чонгук может с ним делать — и мурашки бегают. Какой же бред. Как он только влип в это дерьмо. Это глюк, хрень и наваждение. Не может ему этого хотеться. Хочется, но не с Чонгуком, а так, само по себе. На десерт после вкусного ужина потянуло. Внутренняя борьба длится уже полчаса. Под влиянием одного особо безумного момента Тэхён поворачивается и встречается со взглядом Чонгука.

— Что? — спрашивает тот.

— Ничего, — говорит Тэхён.

— Я так и подумал, — Чонгук поправляет ему волосы, задевая пальцами лицо. — Всё гадал, когда же ты решишься.

— Я… — Тэхёну хочется ответить, что он вовсе ни на что не решился. Что ничего такого не хотел. Только слова не идут.

— Я не сделаю ничего, на что ты не согласен.

Чонгук на пробу касается губами виска, ждёт, скользит наискосок к губам, дышит в щёку. Это почти не поцелуй или почти поцелуй. Тэхён замирает с закрытыми глазами, чувствуя отпечатки пяти пальцев на своём животе.

Чонгук гладит его осторожно, чтоб не передумал. Как-то не так он себе представлял месть Тонхо. Вместо бешенных скачек он пол ночи уламывает этого парня. И ему хочется уломать, уткнуться сладко лицом между бёдер. Нежить, как Тонхо его нежил, как вертел его то так, то сяк, заставляя чувствовать себя счастливым и беспомощным. А теперь Чонгук хочет делать так с Тэхёном, которого знает всего ничего, а не с тем, кого знает с 17 лет.

И Тэхён позволяет. Позволяет Чонгуку сделать себе чертов минет, целовать своё тело и лицо. Позволяет себе держать Чонгука за плечи, и за талию, и за затылок, когда они целуются. Голова у него не успевает включиться после оргазма, поэтому он поддаётся рукам Чонгука, притягивающего его за шею к своему паху. Трудно оправдать благодарностью, взаимовыручкой или чем там ещё то, что он делает с охотной жадностью. Только потом, когда они молча лежат на подушках, две мокрые линии сползают по обеим сторонам лица в уши.