Часть 18. Я дарую тебе.... (2/2)

— Но что же я могу сделать? — Спросила Хасеки.

— Протяни мне свою руку, закрой глаза и подумай о шехзаде, вспомни, как тебе было хорошо и спокойно с ним, когда он был жив и полон сил. — Приказала колдунья и приняла руку султанши. Канан закрыла веки и перед глазами начали проноситься образы Мустафы, когда он зол, когда он улыбается, или, когда счастлив. Колдунья проколола девичий палец, и капелька крови упала в пузырек.

— Ай! — Только и успела воскликнуть Канан и тут же открыла глаза.

— Ничего-ничего, потерять близкого человека, намного больнее, чем проколоть палец. — Проговорила старуха. — Осталось только мне узнать, точно ли ты готова променять свой мир, на наш, и остаться с шехзаде до последнего своего вздоха?

«Что? Я никогда не думала об этом» — Пронеслось у девушки в голове. — «Айше Хафса говорила, что рано или поздно, но моя душа покинет это тело, и тогда я проснусь в своем настоящем теле, но тогда мне придется расстаться с Мустафой и я больше никогда его не увижу, тогда, это тот самый момент, когда я могу решить, остаться или нет. Я выбираю….»

— Готова. — С уверенностью произнесла Хасеки.

— Хорошо, тогда лекарство готово. Вот. — Феттан протянула султанше пузырек, с странной зеленой жидкостью. Канан недоверчиво переводила взгляд то на пузырек, то на ведьму. — Сомневаешься, что это лекарство?

— Нет.… Нет! — Так же неуверенно ответила султанша. — Но что же Вы попросите себе?

— Ничего. Когда мне еще попадется возможность помочь Османской династии? — Усмехнулась женщина. — А теперь, иди! У тебя мало времени!

Канан кивнула, встала с тахты и благодарно поклонилась, выходя из домика.

— Айше Хафса была права, эта девочка, совсем не такая, какая была раньше, она изменилась. — Произнесла Феттан, улыбаясь. — Что ж, тогда она заслуживает вернуться домой и получить заслуженную награду, когда придет время.

Канан и Явуз-ага поспешили вернуться во дворец. Всю дорогу до Топкапы, Канан крепко сжимала поводья, нервничая, и не понимая, что имела в виду Феттан-хатун, когда говорила, что у нее мало времени и что, что-то должно сегодня произойти. И вот, наконец, показался сад дворца Топкапы. Канан приструнила лошадь и та, остановилась. Явуз-ага помог Хасеки Мустафы слезть с животного, а потом, увел лошадей в конюшню.

— Канан, где ты была? — Махидевран Султан заметила султаншу и подошла к ней.

— Я нашла то, что может помочь Мустафе. — Ответила Канан, идя на встречу Валиде Мустафы. — Я была у Феттан-хатун.

— Ты была у той аферистки? Зачем? В городе неспокойно, без двух минут, как бунт будет. — Возмутилась Валиде Махидевран.

— Валиде, ни один лекарь не может помочь шехзаде Мустафе, потому, все средства хороши, давайте, мы хотя бы попытаемся, доверьтесь мне. Прошу Вас. — С надеждой спросила Канан.

— Хорошо, в этот раз, я поверю тебе, но лекари будут рядом, и я, тоже пойду. — Кивнула Махидевран Султан.

— Благодарю. — Поклонилась Канан, и женщины направились в покои шехзаде Мустафы. двое лекарей остались ждать у дверей, пока султанши зашли в покои. Канан приблизилась к Мустафе и присела на кровать, держа в руках пузырек со светло-зеленой жидкостью, которую ведьма назвала лекарством и спасением шехзаде Мустафы. девушка аккуратно и медленно стала выливать лекарство в рот Мустафы, делая небольшие перерывы, чтобы жидкость пошла туда, куда нужно. Наконец, пузырек опустел, и Канан вздохнула спокойно, расслабляясь.

— Теперь нужно подождать, пока подействует лекарство. — Сказала Канан, оставляя баночку на прикроватной тумбе.

— Надеюсь, ты знаешь, что сделала и делаешь, Канан. — Выдохнула Махидевран. — Лекари будут снаружи, когда нужно будет, позовешь их, и сама долго не засиживайся.

— Хорошо, Валиде, я поняла. — Кивнула Канан, посмотрев на свекровь.

— Я уже пойду, пришлешь за мной, если что-то измениться. — Махидевран Султан вышла из покоев сына, оставляя его со своей любимой.

Потянулись часы, но Мустафа не просыпался; его дыхание пришло в норму, как и сердцебиение, но он не открывал глаза. Канан уже было задремала, ведь на улицу опустилась ночь, но стук разбудил ее, и в покои вбежал Явуз-ага и Осман-ага, очень нервные и с строгими лицами.

— Явуз-ага, Осман-ага? — Сонно спросила Канан, вставая с колен. — Что с Вами? Что-то произошло?

— Да, госпожа, Вам немедленно нужно спуститься в укрытие, начался бунт, народ зверствует, и належаться к дворцу, здесь, Вам будет небезопасно. — Произнес Осман-ага.

— Но Мустафа остаётся здесь! Я никуда не уйду! — Возразила Канан. — А как мои дети? Дворцу Разие Султан ничего не угрожает?

— Нет, госпожа, но на всякий случай, мы успели послать гонца к Разие Султан, дабы предупредить быть осторожными и не выходить из дворца. — Ответил Явуз-ага. — Просим Вас, послушайтесь нас, когда все закончиться, Вы сможете вернуться сюда.

Канан посмотрела на все еще спящего Мустафу, и поцеловав его, вышла из покоев, по направлению к выходу из Топкапы.

— Госпожа, постойте! Не выходите туда! Там опасно! — Произнесли Явуз и Осман-ага.

— Будет еще опаснее, если никто не выйдет к ним, не остановит и не успокоит. — В ответ, бросила Канан. — Тогда прольется много крови.

Дверь отворилась, и султанша вышла наружу. Янычары с трудом сдерживали бушующий, как ураган народ.

— Остановитесь! — Прокричала султанша, но ее не сразу увидели, но первый ряд людей, замер и начал перешептываться, тогда султанша прокричала еще раз. — Стойте! И послушайте меня!

— Не слушайте ее! нам ничего не сказали! Наш шехзаде Мустафа мертв! И это скрывают! — Кричал народ.

— Я — Хасеки шехзаде Мустафы! И совсем недавно была подле нашего шехзаде! Он жив, он борется за свою жизнь! — Говорила Канан. — Он дышит! Вам не сказали о его недуге только потому, чтобы не волновать вас! Да, это было ошибкой, но мы все — люди, нам свойственно совершать ошибки!

— Это ложь! Она все лжет! — Продолжал народ.

— Нет! Это не ложь! Клянусь перед всеми вами! Наш шехзаде жив, и будет жить! При нем всегда лекари! Мустафе уже лучше, и с позволения Аллаха, совсем скоро откроет глаза и предстанет сам перед вами! Я в это верю, так поверьте и вы мне! — Люди не унимались. — Везде слышно, как вы любите и почитаете шехзаде, но разве то, что вы сейчас делаете, проявление уважения и признательности шехзаде и Повелителю этого государства?! Что вы скажете Повелителю, когда наш падишах вернеться? Как вы посмотрите ему в глаза? А в глаза шехзаде? Что скажете ему?!

— Убейте ее! Она говорит неправду! Она просто заговаривает нам зубы! — Мужчины обнажили клинки.

— Нет! Никто не умрет, никто не возьмет грех на душу! Сложите мечи и возвращайтесь домой! К своим детям, родителям, братьям и сестрам! — Прокричала Канан. — Будьте разумны! Поверьте мне наконец! Я молюсь, так молитесь и вы! Верьте в шехзаде! Вот это, будет самым настоящим проявлением уважения всей династии! Повелитель, шехзаде — рабы Аллаха и своего народа! Но они тоже — люди, как и все мы! Возвращайтесь домой! Ну же! Идите!

Народ мешкал, но, в конце концов, начал отступать, а Канан вернулась в покои все еще спящего Мустафы.

День спустя. Утро. Покои шехзаде Мустафы.

Канан спала, держа руку Мустафы в своих руках. Мужчина уже очнулся, но его Хасеки все еще не знала об этом. Мустафа смотрел на девушку и слабо улыбался, как дверь открылась, и в покои, вошел Повелитель, только что вернувшийся из похода.

— Повелитель, я… — Мустафа хотел аккуратно встать, чтобы не разбудить Канан, но султан остановил сына движением руки.

— Мустафа, сынок, как ты? — Полушепотом, спросил султан, подходя к сыну с другой стороны кровати.

— Благодарю, Повелитель, мне уже лучше, я только недавно очнулся. — Слабо ответил шехзаде.

— Я рад, что Аллах не забрал тебя у меня, Махидевран, уже знает? — Султан присел на кровать после старшего наследника.

— Еще нет, Повелитель, еще нет. — Ответил Мустафа.

— Я оставлю тебя пока что, уверен, тебе нужно побыть наедине с той, которая спасла нашу семью. — Султан Сулейман посмотрел на Канан, которая спала, и Мустафа так же повернулся и посмотрел на девушку. Падишах вышел, и когда дверь закрылась, немного хлопнув, Канан сонно подскочила, и Мустафу это немного позабавило. Девушка окончательно проснулась, когда увидела, что Мустафа, улыбаясь, смотрит на нее, и ждет дальнейших действий.

— Мустафа! Ты очнулся! — Канан порывисто обняла мужчину. — Я так испугалась за тебя!

— Знаю, дорогая, знаю, я слышал все, что обговаривалось в этих покоях. — Произнес Мустафа, крепко прижимая к себе султаншу.

— Как ты себя чувствуешь? — Спросила Канан, немного отстраняясь.

— Живым. — Рассмеялся Мустафа, целуя Канан в висок.

— Не смешно, ты и правда, мог умереть. — Произнесла Канан, возмущенно смотря на любимого мужчину.

— Ну не умер же, значит, все в порядке. — Мустафа опять поцеловал девушку в висок.

— Ты же знаешь, я долго не умею злиться. — Буркнула султанша и положила голову на плече шехзаде. — Тебе нужно отдохнуть и поспать. Ты не голоден?

— Нет, не голоден. — Отмахнулся Мустафа. — А лягу спать я в том случае, если ты поспишь со мной.

Мужчина прилег, а за ним легла и Канан, продолжая обнимать Мустафу.

Три дня спустя. Султан Сулейман был в ярости: мужчина не мог поверить в то, что его собственная жена, мать его пятерых детей — может быть убийцей. Нынешний султан был единственным сыном султана Селима 1, потому ему было трудно понять, что такое борьба за султанский трон. Хюррем Султан была сослана в ссылку, в Бурсу, на неопределенное время, а Михримах Султан было запрещено проведывать мать и вообще покидать дворец своего мужа. Мустафа все еще лежал в постели и с трудом передвигался от того, что очень долгое время вообще не поднимался с кровати, но все это время, подле него, была Канан, поддерживала и пыталась отвлечь от грустных мыслей. Шехзаде Селим заслужил прощение отца-падишаха и Сулейман доверил ему санджак Конью, в которую, он отправиться совсем скоро, вместе с своим гаремом, наставниками и пашами.

Канан шла по коридору, поскольку сам султан Сулейман вызвал ее к себе. Девушка остановилась у дубовых дверей в покои султана. Янычары поклонились и открыли двери, пропуская Хасеки старшего шехзаде внутрь.

— Повелитель. — Канан поклонилась и поприветствовала султана. — Вы звали меня.

— Звал, проходи. — Кивнул Сулейман. — Канан, я позвал тебя к себе не просто так. — Начал падишах. — Ты — спасла членов династии от неминуемой погибели, почти поставила на ноги моего старшего сына, была поддержкой для Махидевран Султан, и, даже вытерпела покушения на свою жизнь. — Сулейман остановился и посмотрел на любимую Мустафы. — Это — заслуживает должного уважения и награды, проси все, что пожелаешь. Я выполню любое твое желание.

— Повелитель, это очень щедро с Вашей стороны, но уверена, что любой на моем месте, поступил так же. — Сказала Канан. — Мне ничего не нужно, у меня есть все, что можно пожелать: дети, любовь шехзаде, пища, одежда, что еще нужно?

— Верно, у тебя есть все, в том числе, мудрость и смелость. — Кивнул падишах. — Но нет одного — свободы, потому, самым лучшей благодарностью и знаком уважения, я дарую тебе свободу. — Канан хотела возразить, но султан остановил ее движением руки, давая понять, что его решение не подлежит обсуждению. — Отныне — ты свободная женщина.