Часть 30 (2/2)

- Давай, пока ты совсем не закис, - товарищ толкнул его локтем и кивнул в сторону кухни. - Я все просчитал, в это время ему заваривают чай, вино у Бай-ши я уже стащил…

- Вино запрещено в стенах монастыря, - напомнил лисенок по привычке.

- А я и стену взял, - хулиган достал из-за пазухи небольшой камень из кладки стены.

В таком свете это не казалось нарушением.

- Эх, были бы дома, караулили бы под кухней, чтобы рисовых пирожков у А-Цин поклянчить, - вздохнул А-Сян. - А тут есть невозможно, все пресное и сухое, как в тюрьме… Монастырь, - мальчик презрительно сплюнул под ноги.

- Пресная еда усмиряет низменные желания тела, - снова процитировал Шаншень. На память он не жаловался, а всю первую неделю после наказания их двоих каждый день заставляли читать правила Байсюэ перед классом. Правда, какие такие низменные желания это должно было усмирить, он не понимал. Но жрать эту жуткую кашу не хотелось абсолютно, видимо, все усмирилось уже дальше некуда.

- Пойдем, - Лэй Осян дернул его за пояс и побежал к кухне, пригнувшись за высаженными вдоль дорожек зарослями хризантем, давно отцветших, но еще прикрывавших немного от посторонних глаз.

А-Шень пошел следом ровно и степенно, как предписывали правила. Он действительно старался научиться вести себя правильно ради гэгэ и сам замечал, что становится немного похожим на Сун-ши, когда следует всем правилам. Поэтому старался вдвойне.

Дойдя до кухни, он остановился и хотел уже спросить разрешения войти, но А-Сян схватил его за рукав и втянул внутрь, зажав рот второй ладошкой.

- Тихо, не спали нас. Пойдем, будешь караулить А-Ли, сегодня он несет чай Шифу.

Лисенок кивнул, поняв, что от него требуется, и встал в дверях.

И стоило только А-Сяню занести кувшин с «поющим монахом» над чайником Лу-ши, как на дорожке около кухни показался А-Су. Рассудив, что не он забирает чай, так что ему должно быть все равно, Шаншень засомневался, надо ли предупредить товарища. На всякий случай решив все же задержать его и переждать приход свидетеля, лисенок подошел и перехватил руку А-Сяня, не дав вылить вино:

- Подожди, А-Су идет, - шепнул он и хотел уже затащить его хотя бы за стол, чтобы спрятаться, но тот дернул руку.

- Вылью, и сразу бежим, пусти.

- Не успеешь… - А-Шень даже не договорил, как на кухню вошел старший ученик, заметив детей там, где их не должно быть.

- Так, и что это у нас тут происходит? - А-Су упер кулаки в бока, возникнув за спинами замерших над чайником мальчиков. - Живо к Лу-ши.

Он забрал кувшин и подтолкнул притихших бесят к выходу.

Всю дорогу до «Анцин» ученики молчали, правила запрещали оправдываться раньше, чем спросят. А перед Шифу сразу заговорил А-Су.

- Лу-ши, я застал А-Сяня за попыткой вылить вино в ваш обеденный чай, - поклонился старший ученик. - А-Шень пытался его остановить.

Шаншень искренне удивился и возмутился от такого поворота, но показывать такие недостойные эмоции запрещалось, так что мальчик тоже поклонился, как требовали правила:

- Я не останавливал его, я участвовал в этом и должен быть наказан вместе с А-Сянем.

- Слава милостивой Те Гуаньинь, - Лу-ши обернулся от починки гобелена и возвел руки к небу, - сострадание этого ребенка не знает границ, он готов разделить наказание друга лишь потому, что не достало сил остановить его. Этот мир еще не пропал, раз в нем есть такие дети. Ступай, А-Шень, тебя никто не будет наказывать. А-Сян – тридцать ударов линейкой, и бери, наконец, пример с брата по монастырю. Где вино, что он собирался подлить?

А-Су передал настоятелю кувшин, тот демонстративно поморщился, но убрал его в рукав:

- Вылью за воротами, чтобы оно не искушало никого на шалости. Свободны.

А-Шень потерянно посмотрел на А-Сяня, совершенно не понимая, почему его не наказывают, хотя виноваты они одинаково. Товарищ пожал плечами.