Часть 7 (2/2)
—Всем здравствуйте, садитесь,– начала свой монолог женщина, —Всем вам известно, что месяц назад я задавала прочитать ”Преступление и наказание” Достоевского, – некоторые начали смеяться, а некоторые покосились в сторону брюнета —задание было отправлено в электронный журнал, а месяца для прочтения книги, в которой чуть меньше пятиста страниц вполне достаточно. Поэтому...
Дальше Достоевский слушать не захотел. Он нагнулся, чтобы достать из его рюкзака какой-нибудь листочек, как вдруг его соседа по парте позвали по фамилии.
—Гоголь! Перескажи первую часть произведения.
—Ну, в общем там был такой человек—Родион Раскольников. Он помешан на том, чтобы всех спасать. Первым таким спасенным стала девушка, которая, будучи пьяной, завалилаась на скамейку на набережной, а какой-то мужик до нее начал домогаться, но тут подоспел наш главный герой Раскольников с полицейским под ручкой, они эту деву пьяную отвезли куда-то на последние деньги Родиона, которые он сам добровольно отдал. Потом, там была бабка, ее он тоже спас, только уже более своеобразно, но не суть. А потом он мучался, будучи угнетенным бреностью сиего мира и непосредственно своими действиями,— закончил пересказчик.
—Коль, вот знаешь что? Комиксы все эти свои, манги, что вы все там еще читаете, так пересказывать можно. Но ни в коем случае не великие классические произведения, особенно авторов нашей прекрасной страны. Что значит ”мужик”? Что значит ”пьяная дева”?– негодовала учительница.
—Ну, знаете, мужиками называли людей мужского пола ещё на древней Руси, так что ничего плохого в использовании этого слова я не вижу, а пьяная значит перебравшая со спиртным,–распинался блондин с умным видом.
На это громкое заявление женщина продолжила говорить что-то по теме урока, но Гоголя она больше не спрашивала. Со звонком за окном начался дождь. Достоевский поднялся со стула, положил вещи в рюкзак и направился к шкафчику с целью одеться и пойти домой, что он, собственно, и сделал.
На улице было мерзко. Палая листва уже не шуршала из-за накопившейся в воздухе влаги, а небо было серым и однотонным, словно асфальтовый потолок, что давил и сверху. Прохожие громко беседовали и разговаривали, а в этой массе трудно было не заметить Гоголя, что стоял около пешеходного перехода дожидаясь зеленого света, попутно ведя беседу с кем-то по телефону. Он выглядел обнаженным, но, в то же время было видно, что он почти отчаялся.
В квартире Федора все было неизменным. Ему хотелось есть, но, как назло, в холодильнике ничего не оказалось, кроме одной, почти пустой, баночки сметаны и упаковки помидоров черри. Не густо, поэтому брюнет был вынужден пойти в магазин. Супермаркет находился недалеко, так что шапку он не надел.
Достоевский остановил свой выбор на двух куриных дошираках, баночке кофе, курином филе, двух пачках макарон, бутылке молока, полкило сахара, чае, смеси для салата, хлебе и сосисках. Можно было бы взять и что-нибудь еще, но в холодильнике места не много.
Разложив все продукты Федя заварил себе чай и сделал овощной салат.
После приема пищи он сам не заметил, как заснул прямо за столом.
***
Гоголю, после занятий в художке, было действительно скучно, но в то же время он устал. Отношения с родителями у него были далеко не самыми лучшими, поэтому он по ним ни сколько не скучал, но все же оповещение о том, что отец мертв, а мать в коме ввиду автоаварии выбило его из колеи. Отец часто на него кричал даже по пустякам, осуждал и ругал за каждое сказанное им слово и вел себя так, будто они не сын и отец, а подчиненный и начальник, хотя нет, даже не так, слуга и господин. Не то сделал—подзатыльник, улыбнулся ему недостаточно радостно—скандал. Коля боялся его, поэтому, наотказ нежелая признавать это, он радовался смерти собственного отца. Мать же была излишне опекающей. Каждые полминуты будет спрашивать, все ли у него хорошо, задавать вопросы, ответы на которые и так очевидны, все это выводило его настолько сильно, что порой он хотел ее избить.