Часть 4 (2/2)

—Может в шахматы? —предложил Николай, когда заметил, что Достоевский устал читать, из-за чего постоянно щурился и двигал книгу так, чтобы свет падал по-разному.

—Не возражаю, —сказал брюнет, загибая уголок страницы чтобы дочитать позже.

Достоевский играл в шахматы превосходно. Он знал множество дебютов<span class="footnote" id="fn_30853427_0"></span> и умел держать инициативу в игре. В конце концов Гоголь проиграл.

—Я требую реванш! –возмутился светловолосый.

—Хорошо. Твоя очередь играть черными.

—Ну уж нет! Пусть хотя бы примущейство первого хода останется со мной, иначе я точно проиграю.

—Ладно. Все равно выиграю я, — Достоевский как всегда был флегматичен и уверен в себе, впрочем, это и не является отрицательными качествами.

Во второй раз выиграл тоже Федор.

—Да ты издеваешься! Как?! Как ты выиграл? —чуть ли не кричал Гоголь.

—Определенные комбинации ходов и опыт, ничего более — спокойно пояснил брюнет.

Некоторое время они сидели молча.

—Сколько сейчас?

—Два часа ночи—ответил гетерохромик.

—Ладно, я пойду. Пока, —сказал Достоевский и направился в прихожую.

—До завтра! —крикнул Гоголь

Уже скоро Достоевский находился в своей тихой и умиротворённой обители. Квартира, как, впрочем, и всегда, встретила своего хозяина запахом черного чая, старой бумаги и едва уловимым—сигарет. Он направился в спальню, дабы сделать домашнее задание по геометрии и физике. Федор открыл мансардное окно нараспашку. Ему было все равно, что в квартире было холодно, потому что там было душно. А ещё ему придется обойтись без чая и кофе, что весьма печально.

Когда Федор доделал задания было далеко за пределами того времени, когда он обычно ложился спать. Хотя, этого самого ”обычно” у Достоевского зачастую и не было. Бессонница сменялась тем, что все выходные (а если быть точнее, то выходной) он спал. Двадцать четыре часа. Иногда такое случалось и на учебной неделе, а что с этим может сделать брюнет? Ничего. Если он пойдет к врачу, то весь тот небольшой доход, который он получает работая в сфере фриланса полетит в урну за этими таблетками. Ему это надо? Нет.

Ни с того, ни с сего ему вспомнилось одно стихотворение:

Цветок засохший, безуханный,

Забытый в книге вижу я;

И вот уже мечтою странной

Душа наполнилась моя:

Где цвел? когда? какой весною?

И долго ль цвел? и сорван кем,

Чужой, знакомой ли рукою?

И положен сюда зачем?

На память нежного ль свиданья,

Или разлуки роковой,

Иль одинокого гулянья

В тиши полей, в тени лесной?

И жив ли тот, и та жива ли?

И нынче где их уголок?

Или уже они увяли,

Как сей неведомый цветок?<span class="footnote" id="fn_30853427_1"></span></p>

Он выучил это, когда учился в третьем классе и участвовал в конкурсе чтецов лирики, Достоевский, кстати, победил.