Глава 12. (2/2)

И если бы ты только ощутил,

Как рушатся в моем мире мои стены.

Я не пишу тебе, не ищу повода.

Я пытаюсь не связываться с тобой.

Мне по горло хватает этого холода,

Минус 30, при погоде нулевой.

На протяжении всей песни девушки раскачивались в такт музыке, некоторые даже плакали. Я улыбнулась всем. Потом на сцену вышел Костя и стал представлять меня как свою новую подопечную. Главной целью для меня сейчас было не зарыдать прямо на сцене. Нужно было подождать пока приеду домой к парням, могу запереться в ванной и спокойно извести свою душу. Пожаловаться самой же себе о чёртовой влюбленности, ещё раз напомнить себе какой Влад ублюдок и козёл, а потом задаться вопросом: почему он такой? После успокоиться, и я снова буду готова всем врать.

И всё бы хорошо. Выступление закончилось, и дома я уже наполовину выполнила свой план, даже Рамзеса удалось стороной обходить. Я закрылась в ванной, и из меня уже стали вырываться первые всхлипы, когда из душа неожиданно появился одетый Артём. От нахлынувшего шока и испуга я пошевелиться не могла, лишь щеки вытерла от влаги.

— Ну, и какого ты сопли разводишь? — по-доброму улыбаясь, вопросил Тёма. Он присел рядом со мной на холодный кафель и, словно старший брат, обнял за плечи.

— Оступилась, — ответила я, пожимая плечами.

— Где? — непонимающе снова спросил Пиндюра.

— В жизни, — вытирая слёзы, выдохнула я.

— Тебе всего 17, какое к чёрту «оступилась»? — чуть хихикнул он. На что я только пожала плечами и снова ударилась в слёзы. Не могу я по-другому. Я слишком много сегодня мечтала об этом действии, чтобы отказаться.

Спустя полчаса я начала успокаиваться. Лишь редкие всхлипы всё ещё будоражили меня. Всё это время Артём сидел рядом и позволял мне заляпать его плечо размазанной тушью и тенями. Всхлипы все реже сотрясали меня, и я, измученная долгими рыданиями, начала засыпать. Тёма осторожно поднял меня с пола на руки и понёс к выходу. В квартире уже было темно, видимо, все спали.

— А можно мне совсем чуть-чуть шоколада? — шёпотом спросила я, когда мы проходили мимо кухни.

— Только не сдай меня, — ухмыльнулся Артём и подошёл к холодильнику. На нас упал яркий свет лампочки из холодильника. Чтобы открыть это чудо техники, Пиндюре пришлось согнуть правую ногу в колене, при этом остаться стоять на левой, посадить меня на правую ногу, при этом ещё и придерживать правой рукой, а левой искать шоколадку в дверке холодильника. Я улыбнулась. Прямо идеал рыцаря на коне.

— Спасибо! — так же шёпотом поблагодарила я, когда он дал мне целую плитку шоколадки «Алёнка».

— Для детей ничё не жалко! — заулыбался парень. Я приглушенно хихикнула. Итак, мы продолжили путь до его комнаты. Я всё также на его руках. В комнате он положил меня на кровать и уже собирался уходить, когда я его остановила.

— Постой! — хватая его за горячую руку, сказала я. — Съешь со мной шоколадку? — прошу я. Он с легкой улыбкой кивает и заваливается рядом на кровать. Я распаковываю «Алёнку» и отдаю ему половину.

— Из-за чего ты ревела? — неожиданно спрашивает Тёма. И я решаю ему ответить. В шуточной форме, конечно, но ответить правду.

— Просто одного несчастного нашей большой планеты настигло наказание в виде моей любви! — ответила я.

— Влюбилась? — удивленно спрашивает он.

— Наверно, — пожимаю я плечами.

— В кого? — с интересом спрашивает он.

— В дебила, — ответила я.

— А имя у дебила есть? — хихикнул Тёмыч, поглощая сладкое.

— Есть, но он умело скрывает его, — ответил я, не зная, к чему вообще приведёт этот разговор. В лучшем случае Тёмка будет не против, а в худшем — он знает все привычки, нравы, принципы Влада и выселит меня в другую квартиру. Мда, что-то не очень радужно я мыслю. Они же друзья, в конце концов. Не должны думать друг о друге плохо.

— Чё, шпионом заделался? — в непонимании хмуря лицо, спросил Пиндюра.

— Не, хуже, — хихикнула я. И всё это как-то остановилось на этой фразе. Шоколад уже почти закончился, когда входная дверь хлопнула, кто-то зашёл в квартиру, задев тумбочку в прихожей.

— Что за хрен там приперся? — в непонимании спросила я, переглядываясь с Артёмом. Он пожал плечами, а потом ответ сам заглянул к нам в комнату в полупьяном состоянии. Извиняюсь, в полутрезвом состоянии.

Парня чуть-чуть пошатывало в разные стороны, и он постоянно что-то бурчал под нос. Ну, как поживает ваше шестое чувство? Вы угадали, кто это был? Я вам сейчас расскажу. Это был пьяный в дрова Рамм!!!

— Господи, — устало вздохнула я и тут же подскочила к Владиславу, который собирался поздороваться глазом с углом тумбы. Но благодаря моим заботливым рукам этого не случилось.

— Ой, мелкая, — в его глазах промелькнул огонёк узнавания, а после он обнял меня крепче. Как я поняла, этот чудик пытался найти свои ноги. И вот ноги найдены, он отстраняется от меня, но держит за руку. — Пошли, поговорим? — смотря на меня затуманенным взглядом, просит он.

— Брат, иди, проспись! — в наш разговор влезает Тёма.

— Тебя вообще не спрашивают! — взревел Владик и хотел кинуться в сторону Тёмки, но на его пути появилась я. Крепко зажала торс парня в объятьях, а рука Рамзеса легла на мою талию.

— Артём, я сама с ним разберусь, окей? — внимательно смотря в глаза Пиндюры, говорю я. — Пошли, поговорим, — соглашаюсь я с Раммом и подталкиваю его к выходу из комнаты.

— Если что, зови, — шепчет на прощание Артём, я киваю, и он закрывает за нами дверь своей спальни.

— Где же тебя угораздило так напиться? — спрашиваю я у Влада, пока мы идём до его комнаты. Парень в бессилии пожимает плечами. Блин, не знает он, а я должна знать.

— Пошли, выйдем на балкон, — еле слышно говорит он.

Спорить с ним — себе дороже. Поэтому без лишних слов тащу его на балкон. На свежем воздухе ему становиться чуть лучше. Уже не такой пьяный. Он берёт пачку сигарет, достает одну, зажимает губами и пытается зажечь. Я без слов выхватываю у него сигарету и зажигаю ему, при этом делая приличную затяжку. Отдаю обратно, выпуская изо рта дым.

— Сейчас — спасибо, но увижу ещё хоть раз — губу прижгу! — говорит строго он, делая затяжку. — Или табаком накормлю, — рассуждает он. Я улыбаюсь. Придурок, но нравится же, когда проявляет такую заботу.

— Ты поговорить хотел, — напоминаю ему. На балконе холодно. Всё-таки ещё только начало марта, а я стояла в шортах и большой футболке.

— Что ты наговорила Романовой? — спрашивает он.

— Я? — удивляюсь я. — Она спросила, я ответила! — огрызаюсь я. Святые кексики, я только успокоилась, какого чёрта ему надо?

— Что она спросила? — спрашивает он.

— Спим ли мы, — отвечаю я спокойно. Подхожу к ограде и смотрю вниз. Интересно, как людям-суицидникам не страшно прыгать вниз? У меня вот, к примеру, голова начинает кружиться от такой высоты.

— А ты что? — интересуется Влад.

— Сказала, что нет, — ответила я, продолжая смотреть вниз.

— А хочешь исправить? — спрашивает он, подходит ко мне, выбрасывает окурок с балкона и внимательно следит за моей реакцией. Я улыбаюсь, а после начинаю хихикать.

— Влад, иди спать! — смеюсь я.

— Только если вместе с тобой, — говорит он, а я начинаю смеяться ещё сильнее. О, май гад, это же чистой воды романтика, которой у Рамма в крови нет.

— Заткнись и иди спать! — всё ещё продолжаю хихикать.

— Тебе смешно?! — угрожающим голосом говорит он. В момент я оказываюсь прижатой к перилам спиной, а Влад отрезает все пути к побегу. Мы стоим друг другу лицом к лицу. Я смеюсь, а он не сводит взгляда с моих губ.

— Не представляешь как! — приглушенно смеюсь я и нарочно придвигаюсь к нему ближе.

— Дразнишь? — изгибая бровь в немом вопросе, спрашивает он. Я снова смеюсь.

— Ни в коем случае, — отвечаю я, но тут же рот мне затыкают поцелуем, а его руки лезут под мою футболку. Я с трудом прерываю поцелуй, хотя мне это совсем не хочется. — Будешь приставать — я Артёма позову, — угрожаю.

Мы всё ещё стоим в обнимку. Его руки на моей талии, а мои — на его шеи. Мы пару минут сверлим друг друга рассерженными взглядами. Несмотря на то, что он мне нравится, я не собираюсь так просто отдаваться ему, тем более, когда он пьян. Пусть идёт, как сегодня выразилась Романова, «трахаться» с какой-нибудь другой. Я пас. Но неожиданно он просто обнимает, прижимает к себе и слегка целует в шею.

— Пошли спать? — предлагает он шёпотом. Я слегка трясусь от разбирающего меня на частицы невыраженного смеха. В данной ситуации его фраза звучит слишком двусмысленно. — Нет, в смысле, просто спать. У меня в комнате, — говорит он, я слышу, как он усмехается.

— Я поняла, — улыбаюсь я. — Пойдём, — соглашаюсь я.

И мы идём к нему в комнату. Просто ложимся на кровать, просто обнимаемся и просто засыпаем. И, несмотря на то, что от него за версту несёт алкоголем, мне приятно.