7 (2/2)

— Может, всё же сначала поедим? — Дилюк задумчиво разглядывает, как на боках его чайника и в бокале Кэйи отражаются десятки огоньков.

— Об отце или завещании? — никак не успокоится он.

— Расслабься немного, выпей вина, — тихо отвечает Рагнвиндр. — Как я и сказал, у меня нет по этому поводу никаких претензий.

— Ладно, — Кэйа делает глоток. Вино и впрямь великолепное, с необычным фруктовым вкусом, густое и сладкое. — А по какому есть?

— Кэйа… — вздыхает Дилюк, но его прерывает официантка, которая принесла распространяющие невероятные запахи блюда.

— Приятного аппетита! — желает она, расставив всё на столе.

Рагнвиндр совершенно спокойно берёт ложку и принимается за свой суп в глиняном котелке, не обращая внимания на нетерпеливо ёрзающего Кэйю. Хрустящие острые хлебцы прекрасно дополняют это произведение кулинарного искусства. От горячего на щеках почти сразу же появляется румянец. И теперь они отлично гармонируют с цветом волос и глаз.

Кэйа тоже принимается за еду, из последних сил сдержавшись, чтобы не пнуть этого скрытного говнюка. Он вскрывает панцирь зажаренного краба, подцепляет вилкой мякоть, а когда кладёт в рот, то только и может, что издать довольное мычание. И решает, что, действительно, сейчас он должен будет сполна насладиться едой. И вином, что оттеняет нежный, но достаточно пряный вкус мяса.

Так они и едят в тишине, изредка поглядывая друг на друга. Дождь за окном всё не прекращается и, кажется, лупит по стёклам только сильней. Дилюк отодвигает пустую тарелку и наливает в пиалу немного чая, откидывается на спинку стула и наблюдает, как Кэйа не спеша берёт за торчащий из шарика хвост креветку, аккуратно макает в соус и кладёт в рот. Оставшуюся несъедобную часть возвращает на край тарелки, замечает на пальце каплю сока и слизывает её, игнорируя салфетку. Видимо, почувствовав на себе взгляд, поднимает глаз, так и не отнимая палец от губ, и их уголок с долей ехидства дергается вверх. Дилюк рад тому, что щёки раскраснелись от горячей острой пищи, потому что то, что сейчас нарисовалось в его голове…

— Не мог бы ты, — чуть хриплым голосом говорит Рагнвиндр, — прояснить некоторые моменты из жизни отца?

Кэйа опускает руку, промакивает губы салфеткой и опустошает очередной бокал вина. Дилюк же снова наполняет его.

— Я имею ввиду, что ты о нём вообще знаешь?

— Кхем, ну, — взгляд Кэйи поднимается к потолку и блуждает от одного фонарика к другому. — Да много всего. Он был очень заботливым, понимающим и добрым. Никогда не осуждал меня, что бы я ни делал. Не то чтобы я специально проверял пределы допустимого, но он на меня даже голос не повышал, — тон его постепенно меняется с расслабленно довольного на печальный, и он вновь берётся за бокал с вином, а сделав большой глоток, так и остаётся сидеть с ним в руке. — Однажды я разбил его машину. Не сильно, конечно, просто въехал в ограждение. Рассёк себе бровь и жутко боялся, что мне за всё это так влетит. Но когда он примчался ко мне, даже словом не обмолвился про тачку и так переживал из-за моей раны…

Дилюку хочется встать и уйти. Уйти в ту самую неопределённую глушь прямо так, пешком и под дождём. Потому что всё, что было у него самого, разительно отличается от жизни Кэйи. И упрёки, и скандалы он получал просто за то, что он есть, за то, что внезапно оказался не нужен собственному отцу, который, оказывается, вполне успешно реализовывал свою родительскую роль, но не с ним. И казалось бы подуспокоившаяся злость накатывает с новой силой.

— Я не об этом спрашиваю! — резко обрывает он его, и Кэйа удивлённо вскидывает на него свой опять покрасневший глаз. — Ты знаешь, чем он занимался?

— Последнее время ему нравилось возиться в саду, кажется, он посадил виноград. Он любил читать и шахматы. Хотел и меня привлечь к игре, но я не очень-то усидчив. Он говорил…

— Кэйа, у тебя хорошо получается, — снова перебивает Дилюк. Теперь его взгляд совсем не кажется тёплым, — но не прикидывайся идиотом! Не виноградом и шахматами Крепус зарабатывал.

— Как-то он уехал, — со вздохом признаётся Кэйа, потупив взгляд, — а я пробрался в его кабинет. Он мне ничего не запрещал, но дверь туда всегда была заперта. Но я смог открыть её. Просто из любопытства. Я нашёл какие-то костюмы, вроде как у спецотрядов, разные оптические приборы. Я ещё тогда подумал «вау, мой отец супер-герой», — он грустно усмехается и смотрит на серьёзного и нахмурившегося Дилюка. — Потом я нашёл наборы самых разных ножей. И несколько пушек. Ну, и конечно, он об этом узнал. Отпереть-то я дверь смог, а вот закрыть — нет.

— И что было потом? — тётка бы за такое, наверняка, пришила бы на месте. Хотя, по чести говоря, она никогда не поднимала на него руку, зато отлично насиловала морально.

— Он сказал, что для моего же блага будет лучше, если это останется нашей тайной, а я не стану вникать в то, чем он занимается. Мне не было страшно, но я волновался за него. А потом он стал учить меня стрелять и некоторым приёмам, чтобы не оказаться беспомощным, — Кэйа поворачивается к окну, и теперь Дилюку не видно его глаз, но поза сполна выдаёт его напряжение, как и судорожные глотки из бокала, — если его не будет рядом.

— И ты не вникал? — тёплой атмосферы, что была за ужином, теперь как не бывало. В ответ Кэйа только отрицательно качает головой, так и не повернувшись. — Понятно. Я бы хотел обратиться к тебе, если это можно так назвать, за помощью.

— Хм? — он трёт лицо и всё-таки смотрит на Дилюка. — Ко мне? За какой?

— Провести какое-то время в его доме… В твоём доме, — сразу поправляется Рагнвиндр, пристально глядя в глаз. — Если это возможно.

— Я, эмм, — Кэйа явно растерян от такой просьбы. — Как-то это… неожиданно.

— Хочешь ещё чего-нибудь? — резко меняет тему Дилюк. — Десерт?

Кэйа не успевает вслед за ним так быстро перестраиваться и теперь сидит с совсем ошарашенным лицом. Рагнвиндр подзывает официантку и просит у неё пепельницу, и пока она ходит за ней, закуривает и ждёт реакции. Кэйа тоже достаёт сигарету.

— Не хочу, — наконец отвечает он.

— Это про десерт или про дом?

— Это, — Кэйа опустошает свой бокал и сам выливает в него остатки вина из бутылки, — про десерт. А что не так с твоей квартирой?

— С ней всё так, — выпуская дым в потолок, бормочет Рагнвиндр. — Но, наверное, тебе лучше не вникать.

Дилюк жестом просит счёт, тушит сигарету и резко поднимается. Официантка подходит уже с его мантией и добродушно улыбается:

— Вам всё понравилось?

— Еда прекрасная, — отзывается Кэйа, — и вино замечательное, спасибо.

— Будем обязательно ждать вашего возвращения.

— Я подъеду ко входу через пять минут, — задвигая стул, холодно сообщает Дилюк, — если у тебя появилось желание сбежать, то сейчас самое время.

Он возвращает чек-бук с хорошими чаевыми официантке, накидывает капюшон и спешно выходит на улицу. Кэйа видит, как он перебегает дорогу и скрывается за поворотом. Уйти сейчас было бы действительно хорошим решением. Забыть, как и все другие одноразовые знакомства, и жить спокойно. Его рассудительный друг наверняка отговорил бы его от глупых и поспешных решений. Но его тут нет, зато есть этот чертовски привлекательный и так похожий на Крепуса… Сигналящая за окном машина обрывает расплывчатый поток пьяных мыслей. И Кэйа без дальнейших раздумий покидает тёплый уют ресторанчика, отдаваясь воле случая.

— Куда захочу, значит? — спрашивает, усаживаясь поудобнее.

— Если до туда можно доехать, — улавливает его снова изменившееся настроение Дилюк.

— Хорошо, тогда заедем кое-куда по пути.

Кэйа вбивает адрес в навигатор и откидывается на спинку, не скрываясь разглядывая Дилюка. Тот, разумеется, замечает, но возражений не высказывает. Пусть смотрит, если так хочется. Машин на дороге всё ещё достаточно, на некоторых перекрёстках приходится постоять дольше обычного. В итоге внимание Кэйи переключается на смартфон.

— Я быстро, — сообщает он, когда они останавливаются на парковке жилого комплекса недалеко от центра. И желая подколоть в ответ. — У тебя есть время передумать и исчезнуть.

Дилюк усмехается. Какое ребячество. Щёлкает по разным частотам радио, но предпочитает всё же переключиться на свой плейлист и закуривает в ожидании. «Быстро» длится гораздо дольше, чем он предполагал. Опять поддался своим фирменным порывам по сбеганию? В такт музыке постукивает пальцами по телефону и решает, что не будет звонить. Просто подождёт ещё минут… пятнадцать? Да, этого времени плюсом к тому, что уже прошло, должно быть достаточно. На что бы то ни было. А пока можно ещё раз покурить.

Дверь распахивается резко, Дилюк даже не заметил, что кто-то подошёл. На заднее сидение с размаху летит спортивная сумка, а рядом плюхается серо-синий подмокший комок.

— Ты на кой чёрт выключил фары? — возмущённо бубнит Кэйа, успевший переодеться в более комфортные штаны и кофту с большим капюшоном. — Я весь промок, пока искал, — он обиженно косится на Дилюка, но тот не особо проникается трагизмом ситуации и, кажется, пытается сдержать улыбку. — Ты ведь знаешь где он?

— Немного конкретики не помешает, — Рагнвиндр тушит сигарету и заводит двигатель.

— Дом, — вздыхает Кэйа, будто ответ предельно очевиден.

— Я знаю много домов. Вокруг нас сейчас как минимум шесть, выбирай любой.

— Люк, дом отца. Ты помнишь, куда ехать?

Теперь настало время Дилюка растерянно пялиться на собеседника. Почему так внезапно и прямо сейчас?

— Я думал, тебе нужно будет время, чтобы всё взвесить.

— Так тебе нужно туда или нет? — Кэйа даже поворачивается к нему от нетерпения. — Или тебе нужно собрать чемоданы?

Рагнвиндр оставляет его без ответа, выезжая с парковки. Если этот вопрос решился так легко и непринуждённо, то зачем вникать в детали и узнавать о причинах столь быстрого согласия. У него была цель, он её достиг. А Кэйа хоть и пьян, но, вроде, соображает, что творит. Так что теперь перед отправкой нужно прихватить и свои вещи.

Кэйа с разговорами больше не пристаёт, переписывается с кем-то. Это Дилюк понимает по часто вибрирующему телефону у него в руках. Но общение его довольно скоро заканчивается, и теперь он просто смотрит в окно, устроив голову на своём же плече.

Дилюку на сборы потребовалось всего лишь десять минут. С любопытством разглядывающий всё подряд Кэйа даже не успевает обойти всю квартиру. Конечно же он напросился с ним, потому что торчать одному в машине скучно. Приходится выводить его под руку, чтобы незапланированная экскурсия не затянулась.

Дилюк помнит, что жили они чуть севернее Темпла, но более точное расположение всё же забыл. Впрочем, Кэйа вполне сможет показать куда ехать уже на месте. Поэтому он, всё так же молча, выезжает по опустевшим улицам в сторону шоссе. В пути им предстоит около трёх с половиной часов, так что он делает музыку чуть громче и про себя радуется, что выспался и готов к этой дороге.

Спустя примерно час, он притормаживает на обочине, чтобы выйти и немного размять ноги. Тут дождь уже не идёт, а покурить на улице всё же лучше, чем в салоне. Кэйа, к его удивлению, довольно крепко уснул и теперь сладко посапывает, уютно закутавшись в своей кофте. Дилюк смотрит на его умиротворённое лицо и думает, что если бы не чёртов Крепус, то не испытывал бы к нему негатива. Но если бы не он, может, они бы вообще никогда не повстречались. Сколько же этих самых разных «если» крутится в голове и как же они уже достали.

Он выходит из машины, потягивается и смотрит на небо. Тут так хорошо видны звёзды, что хочется лечь и глядеть на них бесконечно долго. И при этом ни о чём не думать, не переживать и не беспокоиться. А потом снова переводит взгляд на Кэйю. В темноте и через стекло его не очень хорошо видно, так, в общих чертах. В общих красивых и очень привлекательных чертах. И он вновь задумывается о том, правда ли он так злится лично на него.

Дилюк отщёлкивает окурок, а тот, приземлившись, рассыпается фонтаном искр. Садится обратно в машину, аккуратно опускает спинку пассажирского сидения и накрывает Кэйю своей мантией. Какой же удивительно крепкий у него сон. Дилюк осторожно убирает волосы с его лица, едва-едва касаясь пальцами кожи. Замечает маленький шрам над правым глазом. Наверное, тот самый, о котором он сам же и рассказывал. Совсем тоненькая полоса с точками от швов точнёхонько над повязкой.

Рагнвиндр уже буквально нависает над ним, и проснись он сейчас, было бы слегка неловко. Ведёт пальцами по шраму, по брови, очерчивает скулы и мягко касается нежной кожи щеки. Надо бы заканчивать это странное действо и ехать дальше, но любопытство всё-таки берёт верх. Дилюк подцепляет край повязки и медленно поднимает, чтобы заглянуть под неё. Глаза действительно нет, а на его месте жутковатый шрам. С другой стороны, чего ещё он ожидал? Кто станет носить её просто так или потому что дед пират?

— Эй, спящая царевна, — оставив позади Темпл, Рагнвиндр тормошит его за плечо, а когда Кэйа, наконец, открывает глаз, спрашивает, — дальше куда?

— Домой, — лениво отвечает он.

— Сейчас твоим домом станет эта заправка.

— Ааарх, я думал, ты знаешь куда едешь, — Кэйа выбирается из тёплой и уютной мантии и, щурясь, смотрит в окно. — Езжай прямо до Брюсвилля, там налево по Франклин роуд.

Он сонно трёт глаз и замечает, что в пути был укрыт, и теперь почти завёрнут в дилюкову мантию. Снова устраивается поудобнее, натягивая её до самого носа, и ощущает тонкий аромат парфюма. Запах очень приятный, и ему это нравится. Оказаться в его одежде, пусть и вот так, неожиданно комфортно и как-то по-домашнему, как-то правильно. Будто так и должно быть.

Небо начинает постепенно светлеть, когда они съезжают с шоссе. Дилюк замечает местную винодельню, мысленно отмечая, что неплохо было бы её как-нибудь посетить. Сворачивает на указанную Кэйей дорогу и хмурится от того, что её покрытие значительно отличается качеством и не в лучшую сторону. Приходится сбавить скорость.

— Пока прямо, — сонно бубнит Кэйа, переводя взгляд с дороги обратно на Дилюка, — я скажу, где свернуть.

И пока за окном мелькают довольно однообразные пейзажи, Кэйа разглядывает своего спутника. Руки, незакрытые рукавами, с перекатывающимися под кожей мышцами, в мелких и не очень шрамах. Обтянутый футболкой торс. Волосы, собранные в низкий хвост, который уже порядком растрепался. Так и хочется взять массажную щетку, аккуратно расчесать эту огненную копну и стянуть чёрной леной.

— Хватит, — дергая плечом, говорит Дилюк.

— М, — без особого удовольствия прерывает свои размышления о мягкости его волос Кэйа.

— Хватит пялиться, это отвлекает!

— А я и отвлечь тебя не прочь, — соблазнительно мурлычет он в ответ. — Сверни тут налево.

Дилюк выкручивает руль и съезжает на пыльную каменистую тропу, которую назвать дорогой язык не повернётся. Теперь приходится совсем ползти. Кэйа выбирается из кокона мантии, возвращает в нормальное положение спинку кресла и закуривает. Ему безумно хочется похвалить Дилюка за трогательную заботу, он даже почти уверен, что отреагирует он на это какой-нибудь колкостью или ворчанием. Но решает всё же не бесить его, видит, что он и так уже напряжён. Сжимает челюсть и наверняка хочет спросить долго ли ещё ехать и туда ли они вообще свернули.

И вот, когда кажется, что воздух в салоне сейчас уже заискрит, среди деревьев показываются сначала ухоженные кусты, а потом и забор. Дилюк, наконец, выдыхает, а Кэйа, наоборот, как-то подбирается и хмурится, снова закуривая. Он роется в сумке, достаёт ключи, и ворота разъезжаются, открывая взору красивый сад, а за ним и тот самый родной дом.

Дилюк не торопится заезжать, дожидаясь, пока ворота полностью освободят дорогу. Кажется, что тут ничего не изменилось. И сердце неприятно сжимает ностальгией. Всё приятное и беззаботное, которое закончилось для него в далёкие девять, до сих пор витает здесь. В поднимающемся солнце, в ярких цветах, среди ухоженных ровных дорожек, с порхающими бабочками. Это и правда странно.

С тихим шуршанием они подъезжают к гаражу, Дилюк глушит двигатель и выходит. Теперь заметны и отличия. Домик на старом толстенном дубе. Сам он никогда не любил залезать высоко и не просил отца о нём, но очередной укол обиды ждать себя не заставляет. Баскетбольное кольцо над дверью гаража. Качели между двух вязов. Беседка в дальнем углу участка, раскрашенная явно ребёнком.

Он закуривает и продолжает осматриваться. Не зря ли он сюда вернулся, спустя столько лет, снова всколыхнув все глубоко спрятанные воспоминания? Впрочем, пока других вариантов нет, можно и остаться. Хотя уехать прямо сейчас всё ещё хочется. И когда взгляд утыкается в Кэйю, это желание становится сильнее. Ведь раз он приехал с сумкой, значит, и сам собирается остаться?

— Ты сам хотел вернуться, нечего теперь на меня так смотреть, — бубнит он, доставая свои вещи с заднего сиденья. — Можешь располагаться в своей комнате.

И пока он возится с замком, а после и заходит в дом, Дилюк повторяет про себя это «в своей комнате». Неужели и там всё по прежнему? Или освободили за ненадобностью? С левой стороны на втором этаже загораются светом окна, и Рагнвиндр видит силуэт Кэйи, слоняющийся из стороны в сторону. Его комната была с другой стороны, и он радуется тому, что не придётся часто сталкиваться.

Внутри всё так, как он помнит. Сдержанно и без изысков. Стены, отделанные деревом, картина с каким-то натюрмортом, паркет без ковров, кресло около камина. Как же прекрасно, что у Крепуса не было привычки украшать всё семейными фото, выставлять на показ доказательства достижений, вроде, медалей и грамот. Хоть это радует Дилюка, когда он проходит вглубь дома.

Замечает на входе в кухню зарубки. Те самые, которые он так ждал каждый раз, чтобы вместе с отцом порадоваться тому, как он вырос. Нацарапанные даты рядом. Он приседает рядом и с тоской проводит по ним пальцами. Последняя сделана незадолго до его отъезда. Поднимается обратно и замечает напротив ряд других зарубок. Начинающихся примерно через полгода от его.

Хочется содрать всё это, вырубить к чертям эти нелепые воспоминания. И чтобы не тормошить и без того взъерошенные мысли, идёт в «свою» комнату, пытаясь не обращать внимания ни на что по пути. Только полоску света из приоткрытой двери Кэйи и подмечает.

И комната действительно его. Тут точно всё по-старому. Книги на полках, стол перед окном, наклейки на раме, кровать в углу и покрывало с Бэтменом. Сумка падает на пол, а Дилюк — лицом вниз в кровать. Кажется, если вдохнуть поглубже, обязательно ощутишь тот самый запах детства и счастья. Он сворачивается клубком и мечтает только о том, чтобы побыстрее уснуть и не видеть снов.

Пробуждает его солнце, палящее прямо в незашторенное окно, и звуки разговора. Дилюк тихо матерится, накрываясь своим детским покрывалом и стараясь не вслушиваться в слова.

«…казалось нереальным, пока она не начала читать завещание…»</p>

</p>

«…будто дверь откроется, и он вернётся…»</p>

</p>

«…всё было закрыто, я не осознавал до конца…»</p>

</p>

«…дома…»</p>

</p>

«…нет, дома, тут…»</p>

</p>

«…я всё равно собирался вернуться. Какая разница? Да я и не один.»</p>

</p>

«…не первого! Хватит вести себя так! Я не ребёнок!»</p>

</p>

«Зато ты дохуя взрослый!»</p>

</p>

«А если даже и с ним, то что?»</p>

Ответы становились всё громче, переходя чуть ли не на крик. Даже дверь не додумался закрыть… Дилюк слышит какую-то возню.

«Мудак!»</p>

И сбегающие по лестнице шаги. Вот бы удалось ещё уснуть. Настроение и без того ни к чёрту. Так хотя бы выспаться.

Кэйа слоняется по двору, докуривая уже вторую сигарету. В доме стало так тихо и пусто без Крепуса. Теперь он так отчётливо понял, что его больше нет. Никто больше не потреплет ласково за макушку. Не позовёт на пикник к озеру в выходные. Не будет долгих бесед за ужином и захватывающих, хоть и выдуманных историй. И обсуждать название бара, об открытии которого он мечтал, никто не будет.

Зато в подвале остался целый склад вина. И привезённого из разных уголков мира, и купленного на местной винодельне, и даже собственного изготовления. И сейчас оно как нельзя кстати.

Закат уже окрасил небо алым, когда Дилюк, наконец, просыпается. Он долго смотрит в потолок, прислушиваясь к ощущениям. Похоже, что он всё же выспался. Он встаёт с кровати и по-новой собирает волосы в хвост. В доме тихо. И он заглядывает в шкаф. Хорошо хоть тут не осталось его старых детских вещей, только несколько комплектов постельного белья и полотенца. На свободные полки он укладывает привезённую одежду, а сумку закидывает вниз. Стук в дверь заставляет вздрогнуть.

— Лююк, — тянет голос с той стороны. — Ты не спишь? Пойдём прогуляемся, а?

Дилюк молчит, не желая ни отвечать, ни гулять, ни встречаться сейчас хоть с кем-нибудь.

— Я собираюсь разжечь гриль. Ты будешь ужинать?

Судя по тому, как Кэйа говорит, он явно пьян. И Рагнвиндр качает головой. Ну, хоть кому-то тут весело. А он лучше примет душ или даже ванну. Да, ванна — это просто замечательно.

— Люк, ну... - Кэйа вздыхает и бормочет что-то уж совсем тихо.

Дилюк закатывает глаза. Хорошо, что хоть не пытается войти, потому что запирать дверь он не стал. А сделать это прямо сейчас было бы как минимум глупо. Пусть лучше думает, что он спит. Слышатся удаляющиеся шаги, и Рагнвиндр расслабленно выдыхает.

Он определённо рад, что в его комнате своя ванна. Заперев дверь, он пускает набираться воду, пока сам садится на край и распутывает волосы. И опять думает о том, чтобы срезать всё это к чертям. Но потом, уже расслабившись в горячей ванне, забивает вообще на всё, сосредоточившись на цветочных ароматах вылитого в воду пузырька то ли масла, то ли ещё чего-то.

Достаточно отмокнув и вымывшись, Рагнвиндр выходит в комнату. На улице уже стемнело, а из приоткрытого окна ветер приносит запахи жареного пряного мяса и грибов. Желания есть нет совсем. Он рассматривает полки, заставленные книгами, даже половины которых не прочёл в детстве. Что ж, будет чем заняться.

Недавно открытая бутылка розового полусладкого покачивается на неровном полу, когда Кэйа усаживается на край своего домика на дереве. Он ещё в детстве любил забираться в него. Только тогда он играл, представляя себя бравым воином или принцем разрушенного королевства, а теперь отчаянно хотел спрятаться от всего происходящего.

Признаться честно, когда он соглашался на просьбу Люка, он думал, что ему будет, во-первых, не так волнительно и страшно возвращаться, а во-вторых, не так печально и одиноко уже здесь. Но, видимо, он ошибся. С чего он смотрит, будто злобный волчонок? Что такого он ему сделал?

Кэйа удобнее устраивается, отпивает вино прямо из бутылки и с удовольствием снимает кусочек зажаренного мяса со шпажки. Отец многому его научил, в том числе, хорошо готовить. Сам он обожал делать сочные стейки, а потом они вместе ужинали на террасе. Когда Кэйа стал старше, он привозил отличное крафтовое пиво. А теперь…

Его внимание привлекает вспыхнувший в окнах свет, и сразу же вышедший из ванны Дилюк. Кэйа даже откладывает свой душистый шашлычок обратно на тарелку и удивлённо всматривается. Рагнвиндр в полотенце на бедрах стоит посреди комнаты, задумчиво куда-то глядя, и будто нарочно медленно и лениво собирая волосы в высокий хвост. Кэйа замечает на его спине татуировку и думает, что сейчас отдал бы многое, чтобы оказаться в его комнате. Но внезапно свет гаснет, и он разочарованно морщится.

Не реагирует он на предложения Кэйи поесть ни на следующий день, ни на последующий. И он бросает затею вытащить его из комнаты. Хочет там сидеть, как воробушек-социофобушек, ну так его право. Хотя всё же замечает, что Дилюк выходит, пока Кэйа спит, всё-таки питаться ему чем-то нужно. А Кэйе и без него есть чем себя развлечь. Например, сходить на озеро. Хоть уже и стало холодать, но днём солнце ещё пригревает. А с хорошим вином всё становится в разы красочнее. Или забраться с интересной книгой в отцовское мягкое кресло, завернувшись в его любимый плед.

Но главным и самым, пожалуй, ожидаемым развлечением остаётся то, внезапно увиденное в первый день зрелище, а теперь ставшее почти ежевечерним. Кэйа выходит покурить на улицу, а Рагнвиндр — из душа. И созерцание его подтянутых форм, влажной копны волос и таких соблазнительных изгибов тела продолжается с какой-то фанатичной одержимостью. Он даже отыскал свой старый бинокль, чтобы рассмотреть всё, что его так интересует. И феникса на спине, и как при движении перекатываются его мышцы, и множество шрамов, один из которых выглядит очень свежим. Но чёртов свет всегда гаснет слишком быстро.