2 (2/2)

Бармен снисходительно качает головой и посмеивается с этого театра абсурда. Рагнвиндр задумчиво крутит стакан с какой-то странной полуулыбкой на лице, за пару глотков осушает свой стакан и, взглянув на Кэйю, подхватывает свою куртку. Непонимающий взгляд буквально прожигает в нём дыру. И Дилюку становится даже немного смешно. Действительно так легко маски меняет или это настоящая искренность? Или просто уже достаточно пьян и не контролирует эмоций?

— Выйду голову проветрить, — похлопав его по спине, сообщает Дилюк и достает сигарету.

Через окна прекрасно видно, что не уходит. Стоит, привалившись к стене и прикрыв глаза, неспеша курит. Ночной воздух приятно холодит кожу. Голова чудесно пустая. Ни единой мысли. Дилюк глупо улыбается. Ладно, была парочка мыслей, но мрачными их точно не назвать. Вот и виновник этих мыслей уже рядом нарисовался. Рагнвиндр поворачивает голову, смотрит в искрящийся льдинками глаз.

— Дядя твой? Или кто-то из родни? — указывая взглядом за стекло, спрашивает Дилюк.

— О, — Кэйа мнётся с ответом пару секунд, — они за мной приглядывают… Немного. А как ты?..

— Взгляд у него обеспокоенный очень, — предугадывая окончание вопроса, перебивает он.

— Да просто… Не поверишь, сколько людей подмешивают в напитки всякую дрянь, чтобы, ну, знаешь?

— Догадываюсь, — Рагнвиндр удивляется внезапной смене настроения. Что за откровения такие? Пьян всё-таки, выглядит слишком правдиво для наигранности. — И поэтому ты пошёл за мной?

— Хах, ну, ты не пытался ничего мне подсунуть.

— И поэтому мне стоит доверять?

— Ты выглядишь как тот, кому можно, — взгляд Кэйи мечется, то в один глаз, то в другой.

— Серийные убийцы часто выглядят как те, кому можно.

— Так, — Кэйа не может сдержать нервный смешок, — вот это уже жутковато. Но вряд ли бы ты вот так глупо себя выдал. Верно?

— Может, я глупый маньяк? Ты же спрашивал, чем я занимаюсь. Вот, — Дилюк разводит руками с таким серьёзным лицом, что Кэйа задумывается о том, чтобы подать знак охраннику. Но лишь на мгновение, пока не начинает хохотать, как сумасшедший.

— Не хочешь пройтись, глупый маньяк? — с трудом отдышавшись интересуется Кэйа.

— Хм, — Рагнвиндр отлипает от стены, оглядывает внимательно своего внезапного спутника, склоняется к самому его уху и шёпотом уточняет. — А ты сам-то не из них?

Кэйа улыбается пьяно и совершенно очаровательно, а спустя секунду снова заходится в смехе. Дилюк закидывает руку ему на плечо и тянет за собой вдоль улицы. Но эта приятная тяжесть исчезает довольно быстро, когда он начинает шарить по карманам в поисках сигарет. А когда находит, уже не возвращает обратно.

— Ну так, — нарушает уютное молчание Кэйа, — как ты тут оказался?

— Ты же сам меня позвал, — состроив удивлённое лицо увиливает от ответа Дилюк, как и в прошлый раз.

— Прекрасный незнакомец, сплошь окутанный тайнами и недомолвками, — в театральном восхищении кривляется Кэйа, прижимая ладони к груди, — появляется из ниоткуда и похищает мой покой.

— А ты живёшь в том баре и знаешь каждого, кто туда приходит за твоим покоем? — хоть его тон и остаётся холодным, Кэйа видит, как ползут вверх уголки губ Дилюка.

— Нет, но тебя бы точно запомнил, — так и слепит обольстительной улыбкой. А Рагнвиндр задумывается о встрече в Манчестере, хоть и мимолётной. Но учитывая его явное легкомыслие, может и не припомнит. Да и сам Дилюк был тогда не таким приметным: в кепке и капюшоне, с убранными волосами. Но так же во всём черном.

— Эй! — доносится со спины, когда они свернули в один из переулков. — Эй, голубки!

Дилюк шумно выдыхает, выпуская носом сигаретный дым. То, чего он так старательно избегает, но, видимо, не в этот раз, таки нагоняет их. И не один, а целых трое. Лица, явно не отягощённые интеллектом.

— Ты где такую птичку отхватил? — обращается к Дилюку здоровяк, в руке которого поблескивает кастет. Другие мерзко щерятся, медленно приближаясь.

— А вам, ребята, друг друга не хватает? — ещё раз затянувшись, Рагнвиндр отщёлкивает окурок в сторону. Подмечает, что с оружием, хоть и таким примитивным, только один из них.

— Чего? — тянет обладатель кастета, меняясь в лице, и дёргается к Дилюку в сомнительного качества выпаде.

Рагнвиндр ловко перехватывает его кисть и резко выворачивает. Слышен отчётливый хруст, здоровяк заваливается на колени и начинает вопить. Точный удар локтем в основание шеи, и крик обрывается глухим чавкающим шлепком об асфальт. Кэйа, глядя на это, потихоньку и явно испуганно отходит назад.

— Ты чё, пидор? — шипит второй. И в его руках появляется нож.

Дилюк бросается к нему, пытается выбить его, но тот уворачивается. Отпрыгивает за спину и бьёт в плечо. Пока только кулаком. Боковым зрением замечает, что третий побежал за Кэйей. И из-за этого пропускает ещё один удар в бок.

— Доставай бумажник, сучка, — требует грабитель, ухватив Рагнвиндра сзади за шею. Сжимает так, что дышать становится тяжело. Дилюк бьёт локтем, но хватка не слабеет, теперь ещё и нож у лица. — Доставай, блядь!!!

Дилюк демонстративно хлопает по карманам куртки, тянется ко внутреннему с застёжкой. В установившейся тишине слышит звуки то ли борьбы, то ли какой-то возни оттуда, куда побежал Кэйа, но не слышит голосов. И где-то в глубине возникает не страх даже, а эхо страха за него. Избивает? Или вдруг…

— Живее! — дёргает его, не давая представить всех возможных перспектив. — Доставай и медленно мне в карман.

Дилюк достаёт и, как велено, не спеша отводит руку назад. Раздаётся грохот выстрела. А за ним истошный вопль. Рагнвиндр пинает его, пока тот не перестаёт дёргаться. Выругавшись, оборачивается и видит Кэйю с ошалевшим видом. Волосы растрёпаны, куртка съехала, и, кажется, рубашка порвана. А у его ног третий грабитель. В отключке, судя по всему.

— Ты как? — ледяным тоном спрашивает у него. Тот замер на месте и не моргает даже. — В порядке?

Рагнвиндр осторожно подходит. Крови не видно, значит, всё нормально. Нормально же? На земле лужа. И не понятно — от дождя или от чего.

— Кэйа! — кричит он, уже подбегая, хватает за руку, разворачивает. И с облегчением выдыхает, неосознанно прижимая к себе. — Бляааа… в порядке.

— У тебя пушка, — слышит он приглушённое бормотание из своего рукава.

— Просто травмат. А он? — Дилюк кивает на того, который погнался за Кэйей.

— Ах, ну, — он выворачивается из хватки Рагнвиндра и смотрит немного смущённо, — я знаю некоторые приёмы самообороны. Отец меня учил.

Дилюк убирает обратно пистолет и устало трёт лицо. Адреналиновый всплеск утихает и дыхание выравнивается. И отчего он так за него испугался? Не знакомы ведь даже толком. Вот уж чего он не ожидал от всего этого вечера.

— А знаешь что? — Кэйа выглядит радостным даже, будто и не было ничего. От шока, может? — Мы с отцом стреляли по бутылкам, чтобы сбросить напряжение. Давай тоже?

— Серьёзно? — смотрит на него с недоверием. — Кто твой отец? Киллер-алкоголик?

Кэйа заливисто смеётся, и Дилюк расслабляется.

— Может, тебя лучше проводить? Или такси поймать? — после этих слов Кэйа заметно мрачнеет. Да и чëрт бы с ним, но нет. — В общем, знаю я одно место, идём.

На этот раз рука на плече остаётся гораздо дольше, а её хозяин периодически заглядывает в выразительный глаз Кэйи, задавая дурацкие вопросы, вроде, каких монстров он боялся в детстве, и не переставая интересоваться, как же он вырубил того парня. На что получает не менее дурацкие ответы, приправленные флиртом и игрой в совсем пьяного спутника.

— Вот та тропинка, — издалека показывает пальцем Дилюк на узкую дорожку среди зарослей высокой травы. — Иди первым.

— Почему это я? — Кэйа притормаживает, но не останавливается. — А если там ещё какие-нибудь придурки?

— Так вырубишь их, ты ж в этом мастер, — подкалывает его Рагнвиндр. — А я прикрою сзади. И присмотрю, чтобы Бугимен за тобой не пришёл.

И он, сжав кулаки, идёт. Сначала кажется, что один, потому что из-за шороха травы вокруг не слышно больше ничего. А замерев, слышит, что сзади тоже есть движение. Тут темно и немного всё-таки страшно. И какой чёрт его дёрнул пойти сюда? Наверное, тот, что сидел в его «полуденной смерти».

— Чего такое? Передумал?

— А если так, то что? — с вызовом спрашивает Кэйа.

— Знаешь, — Дилюк останавливается совсем близко и с насмешливым взглядом убирает волосы с его лица, — ты, Кэйа, либо очень смелый, либо очень тупой. Мне почему-то кажется, что последнее вряд ли, хотя вот прямо сейчас выглядит как гремучая смесь.

Синие брови медленно ползут к переносице, образуя пару забавных складочек. Рагнвиндр наблюдает, как его маска трескается, пропуская настоящие эмоции, а потом ещё раз проводит по волосам. Мягкие, хоть и спутанные после стычки. Кэйа разворачивается и идёт дальше. Думает о проницательности Чарльза, и что он никогда не отпустил бы его с Люком, если бы заметил хоть какую-нибудь подозрительную мелочь. Да и у него самого этот огненноволосый тип не вызывает никаких подозрений. Внезапно заросли травы обрываются, а под ногами шуршит гравий. Становится видно мостовые опоры, изрисованные разного качества граффити, а под ними всякий хлам и сломанные ящики.

— Бутылок не обещаю, но банки точно должны быть. Раз идея твоя, может, ты и насобираешь?

— Да? А может, если тебе знакомо это место и, судя по всему, ты тут бываешь… Как часто, кстати? Ты тут живёшь? — с наигранной брезгливостью морщится Кэйа. — Может, тогда ты сделаешь грязную работёнку?

И Дилюк идёт. Начинает с самой большой кучи хлама, ворошит ногой, откидывая какое-то тряпьё, и поднимает пару не слишком мятых пивных банок. Показывает их с видом победителя, и Кэйя не может сдержать смех. И всё же идёт помогать. Действительно же его идея. Деловито копошится среди сваленных в кучу бутылок, по большей части битых. И тоже находит, причём довольно много. Гордо поднимается, чтобы сообщить об этом, и видит, что Дилюк всё это время больше ничего не делал, а сейчас просто стоит и курит, разглядывая его.

— Не очень-то честно, — обиженно бормочет, а потом берёт и кидает в него свою алюминиевую находку, но тот ожидаемо уворачивается.

В ответ ему летит мелкий камушек, который попадает точно в цель — ровно в центр лба. Кэйа вздрагивает. И на секунду подвисает. В памяти шевелится что-то, напоминающее этот момент. Что-то грузное и мерзкое. Но быстро отступает, спугнутое мягким смехом Рагнвиндра.

— Неси сюда свои сокровища, — Дилюк зажатой между пальцев сигаретой указывает на один из ящиков под мостом. И Кэйа послушно тащит всё, что нашёл. — Что-то ты перестарался. Видишь на мне ленты патронов?

— Ну, вдруг ты и их где-то прячешь.

Рагнвидр хмыкает и расставляет девять банок так, чтобы они не задели друг друга, если упадут. Потом отходит на пару метров, достаёт пистолет, прицеливается и выбивает среднюю.

— Держи, — протягивает приближающемуся Кэйе пушку, держась за ствол так, чтобы он не был направлен на него.

Этот жест не остаётся незамеченным, и Кэйа как-то натянуто усмехается. Берёт оружие и буквально копирует его позу для стрельбы. Сначала Дилюку кажется, что он опять кривляется, но слишком уж естественно в ней выглядит. Упор ног, наклон головы и даже положение рук. Как бы ни было, у всех свой стиль стрельбы. Конечно, он может быть похож, если ходить в одну и ту же школу биатлона, например, или обучаться у одного учителя. Но не успевает он оформить свою мысль до конца, как звучит выстрел, банка с металлическим лязгом отлетает на камни, а Кэйа начинает смеяться, глядя на Дилюка. Он стоит, облокотившись на ящик, а лицо его зловеще освещает уголёк на кончике сигареты, когда он затягивается. Молча кивает ему, мол, продолжай. И Кэйа продолжает.

Оставшиеся восемь выстрелов сбивают все банки, и он не может удержать своего детского восторга. Аж подпрыгивает, бросаясь навстречу Дилюку. И теперь больше похож на ребёнка, чем на того, кто весь вечер демонстрировал свои умения флирта и обольщения. Видимо, адреналин бьёт сильнее, чем после нападения на них. Кэйа отгибает борт куртки под внимательным взглядом Рагнвиндра, убирает ещё теплый пистолет обратно в карман и поднимает взгляд к его лицу. В единственном глазу скачут черти. Сжимает кулак на вороте посильнее и дёргает на себя, чтобы остановиться в миллиметрах от лица Дилюка, выдохнуть жарко, облизать сначала свои, а потом и его губы. Горьковатый привкус сигарет и немного виски. Не встретив отторжения или сопротивления, прижимается и целует, ведет ладонью вверх по рельефу груди, тянет за шею на себя и чувствует, как по его языку скользит язык Дилюка, нетерпеливо толкаясь ему в рот.