Наследование 1.4 (2/2)
Мэдисон застыла в дверях, глядя на меня, но она меня в данный момент не интересовала. Вся тяжесть безраздельного внимания коллектива, равно как и моего собственного, падала сейчас на мистера Глэдли. По всей видимости, его инстинкт самосохранения не был очень хорошо развит, потому что он только вздохнул.
— Я очень не люблю это делать, но вынужден задержать тебя после уроков.
Горький безрадостный смех сорвался с моих губ.
— Задержать, ну конечно. Меня. — Я демонстративно переводила взгляд по очереди на каждого из учеников в цветах банд, начиная от девушки с короткими рыжими волосами, уложенными в стиле панк, украшенной заметными шрамами и одетой в красно-серые цвета Зубов, и заканчивая лысым парнем с неприкрытой нашивкой И88 на кожаной куртке. — Неудивительно, что этой школой заправляют банды.
Как бы завершая мою мысль, прозвенел звонок. Я подхватила сумку и влилась в толпу, спешащую на выход из класса. Учитывая ситуацию с питанием в Уинслоу, я испытывала серьёзное искушение подняться на крышу и злоупотребить телепортом, чтобы раздобыть на обед что-нибудь получше куска резины, плохо выдающего себя за мясной рулет. При любом раскладе это обещало мне час вдали от этих людей.
— Она никому не нравится. Никто её не захочет, — я узнала Джулию.
— Думаешь, она раздвигает ноги перед Зубами?
— Должно быть, это единственная возможность потрахаться для неё теперь, когда АПП развалились.
— Уверена на все сто, что такую не захочет никто.
Я задержалась на секунду, наблюдая, как Эмма, София и Мэдисон по обыкновению обмениваются со своими поклонницами мелкими оскорблениями в мой адрес. Это было настолько старо, что я практически не обращала внимания. Для Мясников, однако, это было совершенно новым опытом.
«Могли бы они, по крайней мере, решить, шлюха ты, или слишком уродлива, чтобы кого-либо заинтересовать? Последовательность важна, когда совершаешь на кого-то нападки», — возмутилась Щёлочь.
«Таким, как они, обычно насрать», — возразила Гниль.
— На её месте я бы покончила жизнь самоубийством, — сказала одна из подпевал.
В этот самый момент из класса вышел мистер Глэдли, и явно слышал, что они говорят. Он одарил меня нечитаемым взглядом, а девушки продолжили, не прерываясь.
«Ебать его ржавой монтировкой!» — прошипел Нокаут.
— Как хорошо, что у нас с ней нет физкультуры! Представляете её в раздевалке? Меня сейчас вырвет.
Глэдли лишь покачал головой, поправил папки в руках и пошёл прочь.
«Что и требовалось, блядь, доказать».
«Раз уж ясно, что они нихрена не будут вмешиваться…» — я столкнула Мародёра вниз, и без того зная, что он может предложить.
«Да убей уже их наконец!» — потребовал Мясник. И его вниз.
«Вот кажется, пора бы уже научиться…» — Стамеска мысленно покачала головой.
«Если не собираешься сопротивляться, просто уходи. Зачем себя мучить?» — вставила Щёлочь.
Она, конечно, была права. Нужно просто уйти.
— О, Тейлор! — Эмма развернулась ко мне. — У тебя всё хорошо? Выглядишь расстроенной.
«Расстроена, что ты никак не сдохнешь», — выплюнула Свара.
Прочие Мясники начали предлагать свои варианты ответа, некоторые из которых я всерьёз подумывала произнести вслух. Было приятно иметь поддержку, даже если это в буквальном смысле были голоса в моей голове.
— Так расстроена, что будешь рыдать перед сном целую неделю?
Любая реплика, которую я, возможно, намеревалась произнести, замерла у меня на губах, слова осели пеплом во рту. Даже Мясники полностью замолчали в момент кристальной ясности. Все остатки наивной надежды, что Эмма когда-либо может вернуться, что мы можем снова стать друзьями — всё это разбилось вдребезги в тот самый миг.
«Тейлор… — очень медленно и осторожно произнесла Гниль, — она имеет в виду Аннет».
«Да».
«Ясно. Не будешь ли ты так добра положить конец её жалкому подобию существования?»
Это была очень заманчивая мысль. Рой принял на себя всю тяжесть моих эмоций, которые я вытесняла прочь. Миллионы насекомых взвились в абсолютном хаосе. Как смеет эта сука обращать мою любовь к матери против меня!
У меня было так много способов раз и навсегда покончить с ней, и коллектив был бы счастлив что-нибудь предложить. Самым простым вариантом была, разумеется, грубая сила: достаточно было просто протянуть руку и разорвать её пополам, или оторвать ей конечности и полюбоваться, как она будет истекать кровью, или даже, может быть, избить ими двух других в процессе.
Я могла бы наложить на неё проекцию боли Первого и держать, покуда она не сойдёт с ума. Сангвиний показал несколько изобретательных вещей, которые я могла бы сделать с её кровью, и даже предложил сделать из неё новую флейту. Каждое из предложений было жестоким, эффективным и, что более важно, болезненным. Она заслужила всё это и даже больше за то, что сказала.
Пауза тянулась всего несколько секунд, и Эмма всё ещё ухмылялась, ожидая моей реакции. Ей достаточно было бы единственной пролитой слезинки — что ж, я готова была уступить это ей, пока сужаю круг поисков достаточно удовлетворительного конца, достойного этой маленькой подлой предательской сучки.
«Будь лучше, чем мы».
Слова, сказанные так тихо, что были едва различимы в хаосе Хора, будто обрушили на меня ушат ледяной воды. Этот голос я слышала лишь однажды. Рефлекс. Третий Мясник. Единственный другой Мясник, звавший себя героем, прежде чем безумие поглотило его. И я почти позволила им сделать то же со мной.
Затем я отбросила прочь всё, всех Мясников без исключения. Столь близкое приближение к насилию стало для меня суровым напоминанием о лезвии ножа, балансировать на котором мне предстояло теперь всю жизнь. Осознание этого вкупе с постоянной необходимостью игнорировать сигналы от многочисленных моих сенсорных способностей подарило мне чувство необычной отстранённости. Эмма всё ещё ждала, когда упадёт первая слеза. Напрасно. Я не собиралась доставлять ей подобное удовольствие.
«Спасибо, Рефлекс, и прости, Гниль, она этого не стоит».
Это вызвало ещё один всплеск приглушённых протестов в глубине моего сознания, но я проигнорировала их, сделав ещё один глубокий вдох, чтобы окончательно успокоиться.
— Нет, не могу сказать, что расстроена так же, как после смерти матери.
Я не стала дожидаться реакции Эммы, но, уже поворачиваясь, чтобы уйти, я услышала несколько вздохов осознания от её приятельниц. Разумеется, София не собиралась отпускать меня так просто, но я обратилась к предвидению Дамаск, и призрачное пре-эхо позволило мне сделать тщательно рассчитанный спотыкающийся шаг. Надеюсь, со стороны я просто выглядела неловкой, однако мои ноги пересеклись с ногами Софии ровно таким образом, чтобы она, запнувшись, с взвизгом упала.
С этим прощальным выстрелом я решила заканчивать с этим днём и всей ему сопутствующей мелкой ерундой. Бросив последний взгляд на толпу бесполезных зевак, я встретилась глазами с той самой рыжеволосой девчонкой из Зубов, которую видела на уроке Глэдли. В выражении её лица была некая напряжённость, напомнившая мне о том, что я теперь видела в собственном отражении в зеркале. Мясники нашли девушку смутно знакомой, но ни одно из их воспоминаний не дало мне возможности связать имя с этим лицом. Не могу сказать, что она увидела, глядя на меня, но вряд ли это было что-то приятное.
Благополучно выбравшись за пределы Уинслоу, я объединила кровозрение с запутанными чувствами насекомых, что позволило бы мне обнаружить присутствие наблюдателей. Довольная отсутствием свидетелей в выбранном мной переулке, я нацелилась на жука примерно в двух кварталах отсюда. Телепорт Пиро с лёгкостью перенёс меня в выбранную точку, и прежде, чем кто-то успел понять, было ли это выстрелом, или чем-то похуже, я сделала ещё несколько прыжков, перенесясь глубже в Доки, где не было людей.
Окончательно убедившись, что осталась одна, я позволила себе опрокинуться навзничь, с глухим стуком рухнув на гравий. Битое стекло и использованные иглы безуспешно попытались проткнуть мою пуленепробиваемую кожу. Только тогда, находясь настолько далеко от людей, насколько это возможно в Броктон-Бее, я позволила себе беззвучно всхлипнуть.
Было трудно позволить себе реагировать, вместо того, чтобы вытеснить в рой мои скорбь и разочарование. Было легче верить в иллюзию контроля, когда с ума сходили жуки, а не моё собственное тело, и к тому же я уже привыкла подавлять чувства из-за постоянно просачивающихся эмоций Мясников.
Успокоившись достаточно, чтобы не начать огрызаться по пустякам, я начала понемногу ослаблять давление на Хор. Они мудро придерживали все свои комментарии при себе, пока я лежала, глядя вверх на проплывающие по небу облака.
Я потеряла счёт времени, погрузившись в бессмысленное самокопание, и в конце концов была вынуждена спросить.
«Почему моя жизнь — такое дерьмо?»
Мясники молчали какое-то время, пока наконец Щёлочь не подала голос.
«Тебе нужен честный ответ или утешительный?»
Я задумалась ненадолго.
«Честный, пожалуйста».
Она вздохнула.
«Ты — тряпка. Ты терпишь любое вылитое на тебя говно, и никогда не пытаешься постоять за себя. Ты ждёшь, что окружающие будут поступать с тобой так, как ты поступаешь с ними, но мир устроен иначе».
Мне хотелось возразить, начать спорить с ней, но я сама просила быть честной. Я выслушаю всё, что она имеет сказать, даже если мне это сильно не нравится.
Гниль дала понять, что хочет взять слово, и Щёлочь отступила, позволяя ей выйти на первый план.
«Тейлор, ты очень напоминаешь мне свою мать. Она была одной из самых упрямых сук, что я когда-либо знала, и ты явно унаследовала это от неё. Однако это — палка о двух концах. Большинство сломались бы, пройдя через то, через что прошла ты. Каждый из нас был готов убить их за такое отношение к Аннет, но ты этого не сделала. Впрочем, ты была чертовски близка, а они даже понятия не имеют».
«Без пизды, я реально хотел вывернуть их наизнанку», — прокомментировал Саблезуб.
«Так и что? Я, типа, должна просто пойти и выбить из них дерьмо?»
Несколько Мясников засмеялись.
«Не-е, ты пока ещё слишком мягкая для этого», — ответил Нокаут.
«Возможно, имеет смысл выместить разочарование на Империи или АПП», — предложила Дамаск.
«Или, в качестве альтернативы, иди и займи полагающееся тебе место среди Зубов, а затем покажи этим соплячкам, почему связываться с тобой было ошибкой», — сказал Сангвиний.
Наверное, было очень плохим знаком, что я сразу не отмахнулась от последнего предложения. Через несколько секунд я приняла решение, и вскочила на ноги, потягиваясь и с приятным хрустом разминая суставы.
«Возьмём что-нибудь перекусить, потом, может быть, чуть-чуть потехнарим, а потом пойдём и посмотрим, что интересного сможем найти. Если повезёт, захватим ещё один склад до того, как мне нужно будет возвращаться домой».
Также, наверное, не очень хорошо было то, что весь коллектив дружно зааплодировал.